Екатерина Рыжая – Эффект бабочки (страница 6)

Он шутливо кланяется, не обращая внимание на ступор, в который ввел свою мачеху. Его обжигающий холодом взгляд не отрывался от моего лица. Я не понимала, что происходит на моих глазах, но уверена, что ничего хорошего. У мамы с Маркусом были какие-то секреты, и мне не хотелось бы их знать. Как минимум потому, что они определенно способны разрушить мою жизнь.

В этом я была абсолютно уверена.

Глава 8

Катерина

После его ухода в комнате повисает напряженное молчание. Мама застыла на месте, нервно теребя в руках шелковый платок, практически раздирая его на куски. Ощущение, что только что пронеслась гроза и теперь придется расхлебывать последствия. Меня почему-то все это настолько пугает, что холодеют кончики пальцев.

– Мама, что это сейчас было? О каком шантаже говорил Маркус?

– Что, милая? – Ее рассеянный взгляд становится более осмысленным. Она даже пытается мне улыбнуться, хоть получается и не очень. Я упрямо прищуриваюсь, не желая сдаваться.

– Маркус сказал, что ты пытаешься его шантажировать. Что он имел ввиду?

– Да, нам нужно это обсудить, но давай не здесь. Пошли в кабинет Кристофа.

Мы проходим в кабинет отчима, где он проводил существенную часть времени. В первые дни, когда я только знакомилась с новым домом, мама настойчиво требовала не заходить в эту комнату, чтобы его не беспокоить. Но однажды он услышал ее наставления и сказал, что будет рад мне в любое время. Помню, как рисовала за его столом, а он стоял рядом, выслушивая своих посетителей. И никто никогда не относился ко мне так, словно мне не было там места. Теперь, увидев огромное пустое кресло, я не смогла сдержать слез.

Мама же наоборот словно подобралась при виде пустого кабинета. Вещи любимого мужа давали ей сил, чтобы бороться со всеми несправедливостями мира. Их брак был счастливым, жаль, что времени на это счастье было отмерено мало.

Она садится в его кресло, на несколько секунд прикрывая глаза и наслаждаясь родным ароматом. Здесь все было как обычно, как будто отчим всего лишь ненадолго вышел по своим делам. Не представляю, как мне вообще принять тот факт, что его больше нет. Он никогда меня больше не обнимет, не отведет к алтарю на свадьбе, не станцует со мной на своем юбилее.

– Кристоф был криминальным авторитетом.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я просто не поверила своим ушам. Отчим никак не тянул на бандита. Они обычно были грубые, наглые, не стеснялись применять силу. Именно такое впечатление у меня осталось после России. И мама прекрасно знала об этом, потому что мы вместе противостояли группировке, которая требовала с нас долги сбежавшего отца. Она сама бы никогда не связалась с этим гнилым и кровавым миром.

– Это такая шутка?

– Вовсе нет. Конечно, он совсем не походил на тех головорезов, что врывались среди ночи к нам в квартиру в Самаре и требовали вернуть долги твоего биологического отца. Кристофа можно было бы назвать надзирателем за всеми криминальными объединениями и группировками. В его задачу входило контролировать их деятельность, следить, чтобы не было излишнего беспредела. Могу с уверенностью сказать, что его власть и авторитет были непререкаемы. В Европе их всего четверо, и наш Кристоф отвечал за северный регион. В каком-то смысле для всех он был наместником господа бога от мира преступности и носил соответствующий титул. Этих людей называли всадниками, по ассоциации с библейским писанием. Кристоф был Голодом, но это не мешало ему быть любящим мужем, внимательным отцом и хорошим человеком.

Я буквально падаю на диван, не веря своим ушам. Да, было сложно не заметить, что все относились к отчиму с уважением, но мне казалось, что дело в том, что он богатый человек и влиятельный бизнесмен. Оказывается, у моего второго самого родного в мире человека была еще одна сторона, темная и мрачная. И это никак не вяжется с тем образом, что за все эти годы сложился в моей голове.

– Мне трудно поверить в твои слова. Он казался таким нормальным, обычным бизнесменом, пусть и весьма крупным.

– Понимаю тебя, но сейчас дело даже не в этом. Кристоф умер, а значит начнется грызня за его титул. – Мама запнулась, немного помолчала, набираясь сил, и продолжила. – И эти люди могут уже быть не такими хорошими и терпеливыми. Один из них Маркус. Именно о нем я и хотела с тобой поговорить. Он очень плохой человек. Я не могу рассказать тебе всего, пусть это бремя будет лежать полностью на моих плечах, но ты должна понимать, что от него не стоит ждать ничего хорошего. Скорее всего нам придется спешно возвращаться в Россию, но пока я не все не организую, ты не должна оставаться с ним наедине.

На самом деле, она могла бы и не просить меня об этом. Маркус всегда казался мне страшным человеком, с этими его пустыми глазами и пристальным взглядом. После сегодняшней поездки складывалось впечатление, что раньше только отец был способен удержать его в узде, и теперь он готов творить все, что только придет в его голову.

– Но ты можешь мне хотя бы сказать, чем его шантажировала?

– Не стоит, милая. Достаточно того, что то, что он совершил нечто отвратительное по меркам большинства людей на планете, если только они адекватные и воспитаны с учетом норм морали и приличия. Маркус знал, что отец никогда не поймет его поступков, но не постеснялся поставить того в известность. Теперь мне кажется, что сердечный приступ вызвали именно откровения единственного сына. Правда, доказать это будет практически нереально. В одном он прав, в этой борьбе будет мое слово против его. И вряд ли неизвестные мне люди примут нашу сторону. У меня есть вариант, к которому придется прибегнуть, чтобы попросить о помощи, но неизвестно, что из этого выйдет. Просто будь настороже, а пока оставь меня, пожалуйста, одну. Мне нужно подумать.

– Конечно, мама. Я буду на кухне.

В дверях я оборачиваюсь, чтобы еще раз убедиться в том, что ей не нужна моя помощь. Мама сидит сгорбившись, запустив тонкие пальцы в растрепанные волосы цвета меда. Мне бы хотелось помочь ей, снять часть груза с хрупких плеч, но она не позволит. Максимум, что я могу, это следовать ее инструкциям и не оставаться наедине со сводным братом. А еще верить в то, что все будет хорошо. Иного варианта у нас нет.

Глава 9

Эрик

Встречу фру Тунберг назначила в довольно людном месте, пусть и не в центре города. Умная женщина заранее подстраховалась, засветившись со мной на случай, если наш разговор зайдет не в то русло. А впрочем, кто знает, что было в ее голове, ведь мы не были знакомо даже шапочно. Голод тщательно оберегал свою семью от грязи, с которой приходилось работать.

Я приехал заранее и не один. Ханс остался в машине наблюдать за центральным входом в ресторан. Задний охраняла парочка доверенных людей. Вдова не имела в нашем мире никакого реального влияния, но могла пролить свет на свои отношения с пасынком. Они выглядели слишком подозрительными, а я привык контролировать все до мелочей.

И первое, что бросилось мне в глаза, стоило только увидеть хрупкую женскую фигуру в черном траурном платье – ее искренняя скорбь. Она не выглядела убитой горем, она действительно переживала один из самых сложных периодов в своей жизни. Любовь никогда не казалась мне чем-то важным и необходимым в современном мире. Легче построить семью на более приземленных ценностях. Например, общие цели, взаимное уважение, брачный контракт. Однако боль, притаившаяся на глубине голубых глазах, была настоящей.

Очаровательная улыбчивая русская, которая мелькала под руку с Кристофом на разнообразных раутах, по-настоящему любила своего мужа, и судя по тому, что рассказывал Ханс, ее чувства были взаимны. Теперь Лариса осталась вдовой. Да, еще не старой, вполне способной очаровывать своей хрупкой красотой окружающих мужчин. Но что-то в ее заострившихся чертах лица свидетельствовало о том, что ей это не интересно. Она погрузилась в горе с головой и неизвестно захочет ли выбраться из его мрачных глубин.

– Добрый день, фру Тунберг. Примите мои искренние соболезнования в связи с кончиной Кристофа. Он был замечательным человеком. – Я вежливо встаю со стула и помогаю ей сесть.

– Спасибо, вы правы. Кристоф действительно был необыкновенным, но боюсь, что не смогу объяснить насколько. Вы знали его в силу общих дел и больше, как Голода. Для меня он был любящим мужем и заботливым отцом, который принял моего ребенка от первого брака, как своего собственного. Не каждый мужчина на это способен.

Повисла пауза. Мне нечего было добавить, потому что Лариса все и без меня разложила по полочкам. Вряд ли Кристоф, приходя домой продолжал быть криминальным авторитетом, перед властью которого склонялись страны. Тем более, что ему не требовалось ни на кого давить или подчинять своим требованиям. Вторая жена его безоговорочно любила, и это явно слышно в каждом ее слове. Не то, чтобы я завидовал семейным парам, но пробрало даже меня.

Мы спокойно сделали заказ, переговариваясь на нейтральные темы. Лариса заметно нервничала, изредка бросая взгляды в стороны выхода, но пока было непонятно ждет ли она кого-то или наоборот опасается нежданных гостей. С каждой минутой ситуация становилась все более напряженной и интригующей. Я уже хотел мягко перевести разговор на причину нашей встречи, когда она внезапно заговорила об этом сама.