Екатерина Ромеро – Жена авторитета (страница 5)
Слезы стекают ему на крупные пальцы, но он не обращает внимания, а я едва стою. Его прикосновение обжигает, ведь я все помню. А ты, ты помнишь, как это было?Мне было девятнадцать, когда ты впервые вломился ко мне домой, обвиняя в том, что я сдала твоих людей и брата. Ты меня ненавидел просто адски. Пожалуй, у нас все началось с ненависти.
В ту же ночь Руслан сделал меня своей собственностью и провел острым ножом по моей щеке. Чтобы никто и никогда больше не повелся на мою красоту, чтобы я больше никогда не смогла обмануть своей внешностью.
Ты помнишь это, любимый? Или больше нет...
Он жестко нажимает на мой шрам, делая больно, а после одним движением разрезает скотч на моих запястьях.
— Руки! Руки покажи!
Командует так страшно, и я протягиваю ему дрожащие руки. Он берет их, поворачивает на свету, быстро ощупывает взглядом.
— Это брак. Уродина со шрамами твой лучший улов?! Ты тратишь мое время, Шамхан!
Удар под дых, нокаут со всей дури.
Уродиной назвал, хотя раньше ни разу. Сам ведь деньги на операцию давал, чтобы хоть немного убрать последствия пореза. Целовал мой шрам, прощения просил не раз. Все зря, вот что Руслан на самом деле думает.
Глава 6
— Алло, Савва, что там у вас происходит? Кто мэр?
— Ничего хорошего. Ты видел новости? У нас теперь вообще мэра нет.
— Видел, охренел, потому и звоню. Все живы?
— Да все, караулю, блядь, как цыплят, далеко не отхожу.
— Офисы забрали, вас попросили культурно, я так понимаю?
— Да, суки мы в жопе, Гафар. Я такого за двадцать лет не припомню. У меня связаны руки, уже не откатить назад, они там быстро расселились. Просто, сука, отжали власть!
— Так, подожди. Фарах рядом? Амину ведь уже вернули домой, давай его обратно посадим в кресло мэра.
— Борода, самого кресла уже нет, ты понимаешь? Фарах публично отрекся от поста, наша партия в жопе. Нас прижали в этот раз так, что дверь закрыта. Еще и пропажа девушек. Они давили на это, мы не вывезли, на этом и погорели. Соответственно, вернуться сможем, только если закроем эту проблему полностью.
— Кто пришел к власти, мы их знаем?
— Да я понятия не имею кто! Просто пиздец какой-то. Единственная зацепка — это Руслан, мать его, Власов, который участвовал в похищении жены Фараха. Все!
— Подожди, Савва, да как это связано?
— Не знаю пока как, но это определенно неспроста. Руслан пропал полгода назад, бросил семью. К его жене и ребенку доступа нет, Шах вроде знает, но не выдаст, где они.
— Так прижми его, мне ли тебя учить.
— Это Шах, Борода, я не хочу его трогать, у меня самого уже дети. Я не могу никем и ничем рисковать!
— Ладно, я понял, извини. Так, ничего. Я пробью по своим каналам, выясню, где Власов может находиться. Что по пропавшим девушкам, вы что-то нашли?
— Нет, ни хуя просто. Они так и продолжают пропадать. Была какая-то завязка, что откликнулась одна на востоке, но это не подтвердилось. Я не знаю, Гафар. Я думал, когда Фараха снесут, это прекратится, но, сука, сейчас этот рассадник просто расцвел пышным цветом.
— Мне кажется, они это сделали специально. Убрали нашу власть, чтобы поставить свою на рельсы и пустить в город всю запрещенку, что только можно.
— Это все понятно, но нам что делать?
— Чезаре не звонили?
— Нет, и я надеюсь, что не позвонят, но мы у них под контролем, в этом даже сомнений нет никаких.
— Собирай тогда семью и уезжай из города, Савва. Прежде всего, они тебя снесли, и если будешь мешать — положат. Пусть остаются Фарах, Ганс и Брандо. Продержитесь.
— Нет, исключено.
— Это опасно для тебя, Савелий. Все же знают прекрасно, кто стоял за Фарахом. Если будешь тыкать им палки в колеса, они уберут тебя. Беги, Крутой, уезжай, забирай жену и детей, можешь у нас перекантоваться.
— Борода, я не брошу свой город! Я никуда не уеду отсюда. Никуда! Хоть, блядь, потоп, хоть наводнение, я здесь. Это мой город!
— Ладно, тогда пойдем по другому: я пробью по Власову, а вы следите за новостями. Скоро они сделают перевыборы и посадят своего человека. Я хочу понять, кто это будет. Будем отталкиваться от новостей, и да: не прекращай поиски пропавших девушек. Даже если мы больше не у власти, все контакты и зацепки у нас. Там десятки пострадавших. Это важно.
— Хорошо, да, я знаю, до связи.
***
— Ну что там, пацаны, есть новости?
— Ты бюллетени видел? Савелий, что это за нахер? Я даже имен этих не знаю, кто за них голосовать будет?
— Это чистая формальность, Брандо. Они посадят своего человека. Где этот бюллетень, дай-ка мне.
Пробегаюсь по именам, я их реально не знаю, какие-то левые вообще.
— Так, а это что такое: Мурад Салахов? Есть идеи? Откуда, блядь, они повылазили?
— Что-то знакомое. Вроде видел где-то в документах.
— Фарах, пробей их. У меня уже голова не варит.
— Хорошо. Что-то еще, Савелий Романович?
— Да, сколько сегодня новых жертв?
— Не знаю.
— Фарах, я прибью тебя! Ты должны быть в курсе всего!
— Так ведь я больше не мэр.
— Бывших мэров не бывает, чтоб ты понимал! И ты все еще получаешь зарплату! Я понимаю, что у тебя жена беременная и все такое, но, пожалуйста, ты в Прайде, мы продолжаем работать, даже если у нас забрали мэрию, если у тебя забрали кресло, все равно! Пацаны, если бороться за свое не будем, в пизду город отнимут, вы это вообще осознаете?
— Да понятно.
— Нет, не понятно, Саня! У меня денег нет, Прайд живет только за счет клуба, казино и гения Ганса, который еще как-то умудряется ворочать дела. Хотите получать зарплату и дальше — подрывайте жопы и идите работать!
— Хорошо, принято.
Отпускаю их, закуриваю, откидываясь на диване. Тяжело мне без Фари, тогда все как-то проще было. Он все схемы продумывал, а теперь я один. Да, Гафар помогает, но он далеко, а пацаны молодые. У них опыта нет, еще и следи, чтобы не пристрелили. Семьи уже у всех, дети, и риски выросли в разы.
Я больше не могу делать только то, что мне хочется, не думая о последствиях. Теперь я должен думать не только о своей семье, но и о семьях всех, кто в Прайде, а еще как-то вернуть власть, а это, сука, задачка со звездочкой.
Глава 7
Пользуясь тем, что мои руки стали свободными, быстро вытираю слезы. Мне щеку два раза зашивали, пятнадцать швов сделали из меня уродину, я знаю. Я так стеснялась этого, волосами пыталась прикрывать, но Руслан всегда говорил, что даже внимания не обращает.
Обратил все же. Конечно, вот и правда всплыла, какой же я была идиоткой.
Лучше бы он тогда не щеку, а шею мне порезал. Все равно без наркоза тогда зашивали, штопали по живому, без обезболивающего, но я еще тогда терпела. Жить хотела. Надеялась, а теперь что?
Он играл со мной или как? Я не знаю.
— Извини, Сабир, не заметил сразу, думал, не видно.
— Это видно. Товар низкопробный, она на хрен такая никому не сдалась!
Кивает в мою сторону, а меня как парализовало. Руслан, если не любишь больше, не люби. Просто дай уйти, я больше никогда тебя не потревожу.