Екатерина Ромеро – Сделаю взрослой (страница 5)

– Предки твои где?

– Дома ждут, – снова вру, я никогда не говорю о том, что они погибли. Не хочу видеть сочувствие, потому что оно всегда неискреннее. По большому счету всем плевать на тебя, если ты перед этим не показал полный кошелек денег.

Смотрю на еду, а после мельком на мужчину. Я так не ем.

– Что?

– Мне не принесли все приборы.

– Какие еще приборы?

В его бархатном низком голосе скользят нотки раздражения, и, кажется, я хожу по лезвию ножа. Набрав побольше воздуха, отвечаю:

– Я бы попросила… столовый нож. Без него стейк не едят, – добавляю, дико смущаясь, но я так привыкла. Никаких локтей на столе, ровная спина, колени вместе.

Мужчина пристально смотрит на меня, а после зовет официантку, и я получаю то, что хочу.

– Спасибо.

– Откуда ты свалилась, принцесса?

Скрещивает сильные руки на груди, я вижу, как блестят его красивые часы на крепком запястье.

– Ниоткуда.

Как же мне уйти отсюда? Я только дернусь к выходу, этот бандит тут же меня догонит. У него один шаг как три моих будет точно.

– Отпустите, дядя. Пожалуйста, – прошу, поглядывая на его грубоватые руки, потому что на лицо страшно смотреть, но как раз в этот момент кто-то звонит Беркуту, и он поднимается из-за стола.

– Ешь, я сказал, и это убери.

Отодвигает ко мне мою же мелочь, пока я едва сижу и чувствую, как безумно горят щеки от стыда. У меня всегда так. Ненавижу свое лицо, оно при волнении запросто может разрумяниться и стать похожим на спелый помидор.

Этот мужчина не взял мои копейки, и это плохо, хотя по нему, конечно, не скажешь, что в деньгах нуждается. Одет очень дорого: качественные вещи, часы, украшение из платины на руке и цепочка на шее такая же. И пахнет от него приятно, хоть и холодно. Каким-то терпким парфюмом с нотками леса и бергамота.

Не знаю, когда успела это почувствовать. Наверное, еще тогда, когда он меня в том переулке зажал. У меня обостренное обоняние. Я всегда такой была, все слишком сильно чувствую. Наверное, потому я ненормальная.

Когда бандит отходит от меня, я все же беру приборы и начинаю быстро есть. Уплетаю все, что мне подали: салат, стейк, жульен, и это оказывается самым вкусным, что я ела в своей жизни, а пробовала я многое.

Дома всегда были деликатесы, папа, как приезжал из командировки, полные сумки подарков мне привозил. Икру и конфеты, шоколад, фрукты из далеких стран, всякие вкусные десерты.

Я была единственным ребенком в семье и, наверное, выросла бы жутко избалованной и капризной, если бы в один день моя жизнь не переломилась на “до” и “после”. Так вот теперь я уже не перебирала ни еду, ни одежду, потому что просто выбора мне никто не давал.

В детском доме ты носишь, что дают. Ты или ешь ту треклятую холодную овсянку, или сидишь голодным, так что я не вертела носом, хотя нет, вру.

Первый месяц я сидела голодной там почти все время, пребывая в шоке и тотальном ужасе от той обстановки, в которую попала. Мне тогда помогла Ксюша, которая кормила меня, как маленькую, и делилась своими вещами. Она осталась в том аду.

Так странно. Теть Надя до смерти родителей общалась с нами, мама часто дарила подарки ее сыну. Я думала, что она заберет меня из детдома и первый год почти на подоконнике жила, так ждала ее, но тетя не пришла. И не позвонила. Ни разу.

Беру салфетку, мну в руке. Складываю приборы, перед этим стучу ножом дважды по тарелке, не то умру.

Опускаю голову, снова эти мысли, порой я устаю от них, и мне просто хочется отключиться, чтобы меня выдернули, как утюг из розетки, не то я просто перегреюсь. Один раз я пыталась обсудить эти мысли с Лидией Ивановной, она сказала заткнуться, не то отдаст меня в дурдом.

Здесь есть сцена. Играет джаз в записи. Улыбаюсь: музыка некачественная. Правая колонка немного шипит, а левая не передает все ноты, некоторые глотает. Я это слышу даже из-за своего дальнего столика, потому что у меня абсолютный музыкальный слух. Я когда-то тоже пела арии. Это было давно и, кажется, было неправдой.

– Ален, принеси Беркуту расчет!

– Да, Тох, сейчас, подожди минуту.

Мимо меня проходит мужчина, он за руку здоровается с Беркутом, и я с ужасом понимаю, что бандит не отходил далеко от меня. Он все время стоял за моей спиной.

Боже, какой позор. Он видел мои попытки успокоиться и, кажется, уже понял, что я сильно с приветом.

Наивно было думать, что я сбегу, доев свой салат. Меня никто не отпускал и не отпустит.

Собираю свою жалкую мелочь, кладу в карман. Не знаю я, как буду расплачиваться за еду. Нечем мне. Крестик не отдам.

– Поела?

– Да.

– Вставай.

– Куда?

– Куда я скажу.

Смотрю на этого мужчину. Он достает кошелек и, вынув оттуда несколько крупных купюр, кладет на стол. Какие у него руки большие и сильные. Такие как сожмет у меня на шее, так она сломается. Боже.

– Как вас зовут? – уже на улице не выдерживаю. Хоть что-то мне надо о нем знать. Он достает сигарету, зажимает строгими губами, закуривает.

Глубоко затянувшись, выдыхает дым через нос и выдает коротко:

– Стас.

Стас… Станислав, Стас. Имя перекатывается на языке, слегка его покалывая.

– Дядя Стас, отпустите.

– Дядя у тебя по соседству. Усекла?

Нет, я не усекла, но коротко кивнула.

– Имя.

– Тася.

– Иди вперед, Тася.

Кивает на машину, и я медленно залезаю в салон. Нет, он не ведет меня под дулом автомата, но я прекрасно понимаю, что стоит мне только дернуться, этот Стас меня просто прихлопнет.

Я боюсь боли. Кажется, я всего в этой жизни боюсь.

Нет, я не какая-то фантазерка, я просто в реальности живу, много чего слышала.

Мы едем быстро, от страха дрожат пальцы, но желудок сыт за столько дней, и усталость накатывает волной.

Кажется, этот бандит Стас включил печку, и мне становится жарко.

Я откидываюсь на сиденье и сама не замечаю, как проваливаюсь в темноту.

Глава 7

Открываю глаза и не вижу перед собой ровным счетом ничего. Вскрикиваю и падаю на что-то твердое. Вокруг тихо, я не понимаю, где я и что со мной такое. Последнее, что помню, – его приятный лесной запах и мягкое колыхание в машине.

Паника накатывает мгновенно. Боже, боже, боже. Где я, что… что он со мной сделал?! Быстро шарю по всему телу. Обувь и одежда на месте, Стас меня не тронул. Пока.

– Ай!

Натыкаюсь на что-то бедром, оно валится под ноги и хрустит. Ваза или что-то похожее, судя по колким обломкам, на которые я ступаю подошвой.

Свет, свет, где тут свет включается? Я боюсь темноты. Шарю, как слепой котенок, по этому помещению, нащупываю стену ладонями, но тут ничего нет.

Сколько времени я здесь? Ничего не понимаю. За окном уже темно, и мне становится жутко.

Этот мужчина привез меня в какой-то дом или квартиру. Как я могла уснуть в его машине, как он нес меня сюда…