Екатерина Ромеро – Королева бандитов (страница 3)

— Значит так: владельцу передашь, чтоб налог нормальный готовил. Тридцать процентов от выручки.

— Да за что?!

— За крышу, а если нет — сарай этот превратим в пепел вместе с работниками.

Он стряхивает пепел на рубашку, которую я сегодня чинила, так что я едва успеваю ее забрать, и уходит. С ним остальные тоже вываливаются.

Сглатываю, стараясь перевести дыхание. Теть Шура на стул медленно опускается, хватаясь за голову.

— Теть Шурочка, что делать?

— Ох, Тая… звони Сергею Ивановичу. Помощь нам нужна, срочно!

Набираю номер трясущимися руками. Вот и я увидела их: рэкетиров Прайда, о которых раньше одни лишь страшилки слышала.

Глава 3

— Я не буду платить им никакой налог! Что за беспредел, совсем озверели уже, черти!

Следующий день, Сергей Иванович пыхтит уже десять минут ровно. Я чиню модный тренч, Ларка резко заболела, а теть Шура потягивает утренний кофе.

— Они сказали, что сожгут…

— Да я слышал! И что мне теперь, бизнеса лишаться?

— Это люди Крутого. Вы же знаете, кто это такой. Там слухи ходят, что он власти частично лишился, рвет и мечет, процент вдвое повысил.

— Ой, Шурка, ну не нагнетай! Ты-то хоть откуда знаешь, горе мне!

— Может, в милицию обратиться?

Это я вставляю свои пять копеек, хотя, честно говоря, тут все мне в новинку. Я приезжая и выросла в деревне, где у нас не было таких законов. Волчьих, с процентами.

Тут же в городе каждый хочет тебя сожрать, но по наивности я пока этого не знаю.

— Какая милиция?! Какая к чертям… Боже. Так, сколько процентов они хотели, Шура?

— Тридцать.

— Собаки.

— Что делать-то, Сергей Иванович?

— Не знаю! Похоже, кончился наш бизнес. А я ведь вложил в него все!

— А если с ними договориться?

Все оборачиваются на меня, и я уже жалею, что встряла.

— Раз смелая такая — иди сама и договаривайся! Тут мужика одного недавно бензином облили и подожгли. Неужто те же самые братки, что вчера приходили! Чертовщина какая-то. Короче, не договоримся, можете расходиться и о зарплате забудьте. Не из чего мне будет платить, — бухтит Сергей Иванович, жуя сигарету, а после просто уходит, хлопнув дверью.

До конца дня работаем с тетей Шурой молча, а когда ателье закрываем, она уже на улице одергивает меня:

— Тая!

— Что?

— Ты это, раз такое дело пошло, скажи мне — когда будешь платить за квартиру? Следующий месяц-то не за горами.

— У меня пока нет. Не было ж зарплаты. Как будет — заплачу.

Взгляд теть Шуры поникает, она быстро прячет ключи в сумку.

— Детка, мне деньги уже нужны, а просто так содержать тебя я не могу, хоть ты и внучка Зины. Ты не думай, я же тварь какая-то, но сложно сейчас. Тяжело с продуктами даже, понимаешь?

— Понимаю.

— В общем, давай так, если Сережа не разрулит в следующие два дня, ты не серчай, но тебе придется съехать. Я другую девочку-квартирантку найду.

— Как…

— Ну а что делать? Ты же сама видишь, что творится!

Я слушаю это, а у самой слезы подкатывают к глазам. Ведь я знаю, что дома бабушка болеет, ей самой нужны деньги, а я что, вернусь обратно на ее шею? Я зачем из деревни в город поехала? Обещала, что человеком стану, а сама... не получается у меня ничего, даже поступить не сумела. Думала, бюджетные места есть, а там все по знакомству как оказалось, а платные места денег стоят. Дорого.

— Теть Шур, а если помощи попросить?

— У кого? Сказал же Сережа, не поможет тут милиция. Они сами, видать, прикормлены хорошо. Глаза на все закрывают.

— А если спросить у того мужчины, что недавно приходил? Барина. Вы говорили, что к нему обращаются за помощью, и он помогает.

Глаза теть Шуры становятся больше.

— Я боюсь идти к нему, ты что, с дуба рухнула?! Такой, если чуть что не по нему, и без квартиры оставить может. Нет, я не полезу туда, с бандитами себе дороже связываться. Все, поздно уже, домой шуруй, надеюсь, Сережа завтра разрулит.

И я шлепаю домой, где Туська уже картошки нажарила с солеными огурцами. К слову, ее любимая еда. Дешево и сердито, что называется.

Мы одногодки, ей тоже восемнадцать, но она учится. На первом курсе.

— Привет…

— Садись, мась. Горячая еще. Что-то случилось, Тай?

Плюхаюсь за стол. Верчу в руках пуговку. Это его. Я не привыкла брать чужое, а тут не могу ее отпустить. Я не выполнила работу, за которую он мне заплатил. Какое там кутюрье, я даже пуговицу перепутала.

— Думаю, что мне придется съехать.

— Что? Почему?

— Наше ателье хотят на крышу поставить или что-то такое. Хозяин сделать ничего не может, зарплату не платит. А теть Шура сказала, найдет замену за два дня, если за квартиру не оплачу.

— Блин… не надо! Ну куда ты поедешь, чудо? Домой, обратно в деревню?

Отпиваю еще горячий чай. Туська хорошая, она была той, кто поддерживал меня в первые дни, когда я даже города толком не знала.

— Наверное. Там, вроде как, было место в больнице. Пойду мыть полы. Не выйдет из меня кутюрье никакого.

— Так, отставить панику! Слушай, солнце, я бы тебе дала денег, но ты знаешь, у самой голяк полный. Степуха мизерная, вон только на картошку и хватает. Я ищу подработку, но пока туго. Без корочки и знакомых, как оказалось, ты не человек почти.

— Да я понимаю. Не бери в голову.

— А что это?

Туська кивает на пуговку.

— Так… один мужчина приходил недавно. Пиджак зашивать. Я разволновалась и сдуру пуговку оторвала. И не ту пришила. А он заплатил. Много заплатил.

— Во даешь. Ты че, его испугалась?

— Немного.

— Вот дите! Да не переживай так, мась! Это даже не твое ателье. Пусть хозяин бегает, решает. А не то, другую работу найдешь.

— Не найду. Меня и так теть Шура по знакомству взяла в ателье.

Допиваем чай молча. От волнения даже прекрасная Наташина картошка в меня не лезет. Она усаживается за книги, пары завтра, а я забираюсь в кровать в своей комнате и верчу эту пуговку пальцами. От него пахло дорогим парфюмом. Таким, с сандалом, приятный запах. Очень.

***