Екатерина Ромеро – Где болит, там любит (страница 6)
– Нет, нельзя! Ну, ты мне друг или как, я не понял!
– Ладно, припрусь. Кто еще будет?
– Не знаю, так по мелочи. Милош, Макс, Артурчик сказал, приползет, если после зачета выживет, ну и девчонки.
– Какие еще девчонки?
– Нормальные! Слышь, гордый, хорош бухать! Ну что такое? Колись давай.
Супер, Гришаня включил психолога, хотя диплома у него еще нет. Так, на мне тренируется, недаром же он бармен. Клещами вытащит даже то, что не надо.
– Тебе душу излить или как?
– Ну, можем обсудить твои детские травмы.
– Пошел ты, кот!
– Ну-ну, ко мне сюда вообще-то, за этим и приходят. Ну, колись, чего такой кислый. По-моему, тебе вообще грех жаловаться. Живешь, как у бога за пазухой!
– Гришка… заткнись. Ни хера ты не знаешь.
– А чего мне надо знать? Что у тебя дядюшка на высоком посту, что ты уже почти получил диплом адвоката и дальше сядешь в подготовленное кресло? Так это я и так знаю, Гордей.
– Не в этом дело.
– А что тогда, с бабами проблема? Че, Марта снова пилит?Усмехаюсь. Гришка чертов сканер.
– Давай я со своими бабами как-то сам разберусь. Что на днюху тебе притащить?
– Себя притащи. Иди уже, всех клиентов мне распугаешь своей кислой миной. Я позвоню! И такси вызови, на ногах едва стоишь!
Встаю и выхожу из клуба, махнув рукой Гришке напоследок. Сажусь за руль, сразу понимая, что я здорово набрался, но такси я не перевариваю, а маршрутки тем более.
С трудом, но все же доезжаю до дома, едва не врезавшись пару раз в какую-то девятку.
– Гордей, ты что, в таком состоянии был за рулем?!
Эльза, она же моя тетка. Не родная. Перекрывает мне путь на второй этаж. Дом еще отцовский, трехэтажный, он огромен. Тут восемь комнат, но я все чаще жалею, что не свалил из этой дурки еще восемь лет назад, когда погибли родители.
Тогда все круто развернулось. Герман Андреевич, он же мой дядя, перенял бизнес отца. Да, он меня вырастил, поставил на ноги и все такое, но теперь его забота и контроль меня душат. И особенно, его молодая женушка Эльза, которая старше меня всего на десять лет, и при этом еще заикнулась, чтобы звал ее “мамА”.
– Отвали от меня, коза.
– Как ты со мной разговариваешь?! Гордей! Да ты же пьян!
– Ну иди, пожалуйся своему мужу. Ты же это обожаешь.
Фыркаю, но зол я не на Эльзу, а на Марту. Вот, кто трахнул мне мозг еще с утра. Она хочет свадьбу, я прямо чувствую это давление, оно как глыба. И дядюшка мой тоже на ее стороне. Достали.
– Фрог, привет.
Целую бабулю в щеку. Вот, кто самый мой родной человечек, последнее напоминание о полной семье.
– Фрося я, а не Фрог, сколько раз повторять! Гордей, не пей за рулем. Прошу тебя!
– Да я не пил, бабуль.
– Как же. Ой, дурак ты еще! Точно такой же, как отец твой был в молодости. Наворотишь дел, Гордей! Увидишь!
Этого я уже почти не слышу, так как иду в свою комнату, и едва добравшись до кровати, падаю на подушку.
Гришку надо поздравить, помню. Может, наплевать и не идти? Хотя, с другой стороны, скучно у него точно не будет. Гришаня словно медом намазан, самые лучшие мотыльки к нему всегда слетаются. Психолог, мать его.
Чуча. Вспоминаю невольно тут рыжую. Первокурсница с большими зелеными глазами. Она ходит на пары в каких-то лохмотьях. Настолько странных, что это даже не смешно. Как ее там зовут? Диана? Дина? Белка.
От нее пахнет морским бризом и мандаринами. Слава богу, что на вечеринке Гришки ее не будет. Он такое чудо к себе не позовет.
***
– Ну чего, вышла?
– Да, я уже подхожу.
Врать теть Любе было не очень приятно, но это ведь всего один раз. Мне очень хочется пойти на эту вечеринку, потому что Мироська так ее прорекламировала, что даже мертвый бы захотел.
– Супер! Я жду тебя, приходи, накрасимся.
– А Аленка будет?
– Да, сказала, придет. Что-то там ее принц арабский затормозил. Весь день рыдала. Я ничего не поняла. Ладно, подтягивайся, будем собираться.
Спустя час я уже в квартире Мироси. Она существенно отличается от моей, ее родители какие-то артисты, и все время разъезжают по заграницам.
Аленка тоже уже там. Сидит грустная, точит шоколад.
– Ну, колись, чего там учудил твой Эмилио?
– Эмир. Не знаю. Перестал отвечать.
– Ну, может, оно и к лучшему? Ну чего ты киснешь? Местных парней вон тьма, бери, не хочу! Ты такая хорошенькая, Алена, чего ты вцепилась в того ненашенского?
– Я люблю его, кажется, Мир. Он самый лучший. Знаешь, какие он мне письма шлет?
Аленка смахивает слезы, тогда как я сижу на краю дивана в новеньких туфлях, на которых даже не знаю, как буду ходить с этой десяти сантиметровой шпилькой.
– Во дает девка, а! Эх ты, дурочка еще! До чего же наивная. Вот скажи ей, Динка, первый раз влюбиться, оно всегда так. Голову сносит. Зато потом проще и мозги появляются, да Дин?
– Я не знаю, я еще не любила.
Мирося аж останавливается, откладывает горячую плойку в сторону и пристально смотрит на меня.
– Чего? Скажи мне еще, что ты девственница.
Хлопаю на нее ресницами. Да, Мира старше на год, но все равно. Она по опыту нас точно взрослее.
– Мне восемнадцать, и у меня еще не было парня. Спать я буду только со своим будущим мужем.
– После свадьбы.
– Да. Именно так.
Отвечаю уверенно, на что Мирося только усмехается.
– Лес дремучий, конечно, запущено все, ну да ладно! Хотя я бы на твоем месте погуляла, попробовала, опыта набралась. Вдруг, твой муж в постели тебя не устроит. Ну и вообще. Сойтись должны, не только за ручку до свадьбы держаться.
– Я так решила. Невинной замуж пойду. Чистой.
– Я тоже – добавляет Аленка.
– Ладно-ладно, не лезу. Ох, девки, оценил бы еще кто-то ваши порывы. Так, меняйтесь, теперь ты, Динусь.
Распускаю свои волосы. Они довольно длинные у меня, теть Люба всегда строго запрещала обрезать, только кончики на кухне сама ровняла.
– Боже, это же пламя настоящее, огонь. И густые! В кого ты такая рыжая?!
– В маму.
– Красота. Сейчас кудри сделаем, вообще шик будет. Ох, чувствую, сегодня ты своего мужа найдешь, Дина. Как пить дать! И придется же ему терпеть до самой свадьбы, бедолага.