Екатерина Романова – Зеркала (страница 3)

У него не было друзей. Да, были приятели, с которыми он иногда встречался. Даже куда-то вместе ходили, сидели в баре, где-то тусили. Но нет, друзей у него не было.

– Мне нужно больше информации. Если я пойму, как всё устроено, я возможно, придумаю что-нибудь. Один.

– Если я тебе расскажу, как дела обстоят на самом деле, ты отчаешься, – Жанетта даже улыбалась, казалось, ей нравится его неведение и то, что он как слепой котёнок пытается найти выход и не находит. И не найдёт. Всё это она уже видела не раз.

– Ну, допустим. Но раз уж я влез куда-то… Я должен знать всё.

– Ладно. Я покажу. Но немного. Чуть-чуть. То, что может тебе пригодиться.

И они несколько минут сидели молча. Каждый думал о своём.

ГЛАВА 3.

«Страхи и мечты»

Сергею нужно было работать. Уж очень хотелось есть. А как жить так, чтобы есть и не работать, он пока не знал.

На следующий день пришлось идти в подвал. Так он называл работу: ни окон, ни дверей, ни радости, ни денег. Так ему всё это виделось.

Но образования у него не было. Куда взяли – и то хорошо. Так считала его мама. Он сам думал так же.

А мечтал он быть океанологом. Нет, на море он ни разу не был, океан ему только снится. Но Сергей чувствовал, что нет ничего интересней, чем изучать необъятную водную стихию.

Вот и сейчас Сергей ехал на старом, скрипучем автобусе, а думал об океане. Но приехал в подвал. Сегодня нужно было потерпеть. Один день. Переступить через себя, или даже наступить, чтобы начальство подписало отгулы. А что? Он исполнительно работает, часто задерживается на работе, когда просит начальство. Что, он не заработал отгулы? Сергей твёрдо считал, что заработал. И с этой мыслью он весь день просидел в подвале, смотрел на экран, вводил товары и цифры в нужные строки. А вечером он уже робко стоял в кабинете директора с листком бумаги.

Но зайдя в кабинет, он сначала даже забыл зачем пришёл. В кабинете директора было огромное окно – на всю стену. А за ним яркое, красивое солнце. И зелень, и даже цветы были видны. Сергей даже не знал, что сегодня солнечно. В своём подвале он забывал даже какое сейчас время года и вспоминал только, выйдя на улицу.

– Что у тебя? – резко вывел его директор из состояния восхищения солнцем.

– Заявление. Я часто оставался после работы, доделывал. Сводил. Мне бы отгула два. Лучше три, – голос Сергея дрожал. Он очень боялся его. Директора. Крупного мужчину с вечно недовольным выражением лица. Директор часто на них орал. И Сергей не мог понять, то ли работников он набрал тупых, то ли у начальника всё время плохое настроение. Он не объяснял, он не вникал, он сразу орал.

– Отгул?!? – вот и сейчас снова гулко и даже уже привычно заорал директор. – Тебе? Я что, похож на добрячка, который по первому зову даёт вам погулять?

– Мне не погулять. У меня мать в больнице. Помочь хочу…

– Ты врач?

– Нет, но…

– Врачи сами разберутся. Пусть лечат твою мать. А ты работай! У меня тонны товара. По-твоему, я должен это всё описать, внести, посчитать?

– Нет, но есть же Ольга, есть Лёня, – Сергей знал, что кладовщиков ещё как минимум двое. И каждый, как и он сидел в подвале. У каждого свой подвал. Они почти не пересекались, но были знакомы и редко, но всё же общались.

– Ольга болеет. Второй раз. Я её увольнять буду, пусть лечится дома. А ты иди работай.

– Нет, – вдруг неожиданно сам для себя сказал Сергей.

– Что нет? – директор до этого стоявший к Сергею спиной и лицом к солнцу, резко повернулся. Сергею даже на миг показалось, что он хочет его ударить.

– Нет. Или вы подписываете, или я…уволюсь.

Сергей с ужасом осознал, что произнёс это вслух. При слове «уволюсь» у него затряслись руки и лист с заявлением тоже затрясся. Сергей удивил сам себя – взять вот так и начальнику сказать нет? Он даже не знал, что может так, что страх может на время засесть глубоко внутри и не проявлять себя.

Директор пару минут стоял молча – может, от удивления, а может, раздумывал. Потом он произнёс:

– У тебя два дня. Делай дела и чтобы никаких отгулов больше.

– Спасибо! – Сергей засиял как школьник, получивший впервые пятёрку по сложному предмету, и выбежал.

Однако, что делать дальше он не знал. Вышел на улицу с чувством узника, наконец, отпущенного на волю. Но он так долго «сидел» в заточении, что уже и не знает, куда идти, чем заниматься дальше.

Сергей остановился возле скамейки, подумал пару минут, сел на скамейку. Ещё было светло, но скоро будет темнеть, и Сергей подумал, что будет правильным не терять времени и выкрасть списки. Один он выкрал, из больницы. Их было ещё два. Из поликлиники он сможет выкрасть тоже. Но вот как выкрасть из Министерства. Да и где оно – это Министерство, Сергей не знал. И подумал, что, конечно, везде есть электронная копия. И в поликлинике, конечно, нужно уничтожить и электронную копию. Это он сможет сделать, нужно только добраться до компьютера.

Сергей жалел, что он совсем один. Некому помочь.

«Ладно, – Сергей думал медленно и обстоятельно. – Может, и хорошо, что один. Не будет лишней суеты и утечки информации».

Первым делом Сергей направился в поликлинику. Присел на скамейку рядом и стал наблюдать.

Дождался закрытия. Походил вокруг. Посчитал камеры. Как-то так действуют воры, думалось Сергею. Но внутри у него всё дрожало. Не был Сергей преступником, он был тем самым серым и не привлекающим внимание законопослушным гражданином. Но он вынужден это сделать, других методов спасти мать он не придумал.

Сергей понимал, что внутри охраны нет, поликлинику сдали на пульт – зажглись охранные маячки. По камерам по кругу здания его, конечно, сразу вычислят. Здание трёхэтажное и Сергею вдруг подумалось, что через крышу на это не очень высокое строение вполне можно забраться. А там есть окна, которые, может, и не охраняются, а Сергей худой – может и влезть в небольшое окошко. И он решил действовать.

Выбрав, как показалось Сергею, самое не просматриваемое камерами место, вцепился в водосток, дёрнул. Водосток удержался. Тогда Сергей на него взобрался, водосток выдержал и это. Тогда Сергей по водостоку полез дальше. Так, метр за метром Сергей взбирался на крышу по несколько шатающемуся водостоку. Но он выдержал.

Что его увидят Сергей не боялся, на улице было уже довольно темно, а освещение в этой части улицы плохое и тусклое. Боялся только, что не выдержит водосток. Но благо рядом был ещё и выступ стены, в который Сергей упирался ногой, тем самым делал свой вес чуть легче. Карабкался долго, делал перерывы – прислушивался и давал отдохнуть рукам. Запыхавшись, весь грязный и взъерошенный, он всё-таки взобрался на крышу, по которой как оказалось, очень легко передвигаться.

Сергей присел на скат крыши – не очень удобно, но терпимо. Сидел и думал, где может быть список. Решил заглянуть во все административные кабинеты, прошерстить каждую бумажку, залезть в каждую щель. Он должен быть его найти. У него на это была вся ночь.

И тут ему позвонили. Очень громко! Сергей от неожиданности вздрогнул.

«Дурак! Забыл отключить телефон, конспиратор, блин», – ругал себя внутри Сергей.

– Алло, – тихо ответил Сергей незнакомому номеру.

– Сергей Правдин? – спросил мужской голос.

– Да, я, – неуверенно ответил Сергей.

– Я вынужден вам сообщить. Сегодня, в восемь часов вечера, скончалась Правдина Анна Ольгердовна. Примите мои соболезнования…

Дальше Сергей не слышал, опустил руку с телефоном и тот выскользнув из руки, ударился сначала о крышу, продолжил падать дальше и упал вниз. Сергей медленно опустился на крышу, охватил голову руками и заплакал. Навзрыд. Не сдерживая себя, здесь на крыше он мог это сделать – не сдерживать. Его никто не слышал, не видел. И, наконец, мужчина, только что потерявший мать, мог поплакать, не боясь осуждений, косых взглядов. И он плакал. То тихо, то почти рычал и выл. Как бывало в детстве. Но тогда ему на помощь приходила мама – гладила его по головке, прижимала к себе. И всё проходило. Но не сейчас…

Выплакав всё, он лёг на крышу и не моргая, уставился в звёздное небо.

Не успел.

ГЛАВА 4.

«Зачем это всё»

С трудом спустившись с крыши, Сергей медленно побрёл по ночному городу в сторону дома. Транспорт уже не ходил, людей на улицах становилось всё меньше. На город и на Сергея опустилась ночь. Тёмная.

Сергей был опустошён. Что делать дальше он не знал, вернее знал: придётся жить. Но как жить с тем знанием, что отравила его сущность? Как теперь жить зная, что те, кто должен лечить – убивает. А может, и всё остальное не то чем кажется? Может, лучше и не знать ничего? Потому что, если ты знаешь – уже нет пути назад. Нельзя теперь притвориться, что не знаешь, а знание – это ответственность, знание предполагает действия. Мало знать, нужно с этим знанием ещё что-то делать!

Сергей проснулся от того, что в дверь усиленно неистово и долго звонили. Он не хотел открывать, он никого не ждал и никого не хотел видеть, но оказалось уже дверь сотрясается от звонка и ударов.

– Иду, – скорее про себя буркнул Сергей.

Открыл дверь и я отпрянул – на пороге стояла Жанетта, с порога протянула ему разбитый телефон. Сергей его даже подбирать не стал, так и оставил возле поликлиники.

– Ну и зачем?

– Зачем что? – недовольно сказал Сергей.

– Зачем ты туда полез?

– А ты откуда знаешь, я тебя не оповещал. У меня мать умерла, я всё равно ничего сделать не успел.