Екатерина Романова – Зеркала (страница 2)

А работал он в подвале без окон. Это был склад. Он работал помощником кладовщика. И он помогал – вёл учёт и отгружал. Отгружал и вёл учёт. И так целый день, почти не выходя из подвала. Сергей ненавидел свою работу. Но у денег была одна особенность – они не приходили сами домой. И приходилось Сергею идти за ними в подвал. На склад. Зарплата мизерная – хватало только на еду и немного дать матери на квартплату.

И Сергей понимал, что это не жизнь. Это существование, чтобы не сдохнуть с голоду. Идя с ненавистной работы домой, Сергей видел красивые автомобили, красивых людей в них. Он знал, что существуют красивые большие дома, которых кто-то живёт. Правда, их он видел по телевизору, потому что в районе, где жил Сергей красивых домов не было. Но Сергей точно знал, что не могут красивые люди жить в таких серых коробках. Значит, где-то должны быть их дома.

Как люди попадали в красивые машины и в красивые дома, Сергей не понимал. Но возможно, что и не старался понять. Ему был уже 31 год. Может, у него даже и полжизни позади, о которой Сергей почти ничего не знал.

Подвал без окон. Компьютер без интернета. Только учётная программа и целый день: товар, цифры, цифры, товар.

Но такого не бывало, чтобы рабочий день длился бесконечно и рано или поздно Сергей выходил из своего подвала, садился в автобус, на котором уже выцвела и начала облезать реклама и ехал домой. Туда, где мама в однокомнатной квартире и огромное солнце, садившееся за дома.

Вот и сегодняшний день закончился. Сергей вернулся домой и долго отмывал в душе подвальную пыль и безысходность. А впереди у него была встреча с Жанеттой. Он поспешил в лесопарк, где мало камер и безопасно.

«Что же она хотела рассказать?» – думал Сергей, пока в ожидании прохаживался по пыльной дорожке парка.

– Я думала ты не придёшь, – послышалось за спиной.

– С чего это?

– Ползуны обычно всего боятся. Прячутся.

– Ползуны? Ты второй раз произносишь это слово. Что оно значит? Я не слышал его раньше.

– Ползун – это такие как ты. Ты живёшь в сером городе, застроенном типовыми квартирами-клетками, и ничего не делаешь, чтобы что-то изменить. Поэтому ты такой как все – ползун. Серая масса.

– Звучит обидно. А ты тогда кто?

– Я? Всего лишь Небожитель.

Сергей решил, что это шутка, и даже вяло улыбнулся, но увидел, что Жанетта говорит на полном серьёзе и решил уточнить:

– Кто?

Жанетта поджала губки, нарочито показывая обиду.

– Я это не придумала. Это официальный термин.

– Если официальный, почему я его ни разу не слышал. По телеку, например.

– Телек? – Жанетта фыркнула. – Телек – это устройство, передающее только ту инфу, которую ползуны должны знать и принимать за истину.

– Слушай, ну пока всё, что ты говоришь звучит обидно. Ты решила прийти сюда и оскорбить меня или всё же расскажешь, что обещала?

– Да, про больницу. Покажи список. Ты взял же его?

– Да, – Сергей протянул мятый лист.

Жанетта несколько минут его изучала. Хмурилась.

– Как твоя фамилия?

– Правдин. В списке моя мама. Там написано «утилизация» и список фамилий имён. Там же список людей, как-то странно всё это выглядит. Нет?

– К ползунам – да, можно применить это слово. К людям – нет.

– Ты либо рассказывай, либо… Я даже не знаю тогда зачем эта встреча!

Сергей думал уйти. Вырвал лист из рук Жанетты и вскочи со скамейки, порываясь уйти, но Жанетта его жестом остановила, и он снова сел.

– Начнём с интересующей тебя больницы. «Утилизация» – это именно то, что ты подумал. Больные и старые люди – это бремя для государства. А и больные, и старые – двойное бремя. От них избавляются.

– Как?

– Всё, что у годно: вколоть лекарство, не оказать вовремя помощь. Да мало ли способов, – безразлично пожала плечами Жанетта.

– Но это же люди! – и, хотя Сергей уже почти понимал, что кому-то там «наверху» всё равно, что это люди, но такая антигуманность его поражала.

– Да нет. Это ползуны и у врачей есть установка… Об этом, конечно, никто вслух не говорит. Установка к таким людям относиться соответствующе. Это для вас по телеку вещают про гуманность, про то, как врачи спасают жизни, делают открытия. А так, всё совсем по-другому. Но бунт ползунов, конечно, никому не нужен.

– Так! Ну допустим, всё так, как ты говоришь. Что делать?

– Ничего. Ты точно ничего не сделаешь. Так у нас всё устроено. И уже очень много лет. Это вы ничего не замечаете.

– Так не может быть. И, кстати, почему ты всё время разделяешь «вы», «мы»? Объясни понятно.

– Я – из Небожителей. Ты – из ползунов.

– Звучит странно. Но ладно. Сейчас мне нужно знать: у этой утилизации есть сроки? Я должен успеть.

– Успеть что? Ты ничего не сделаешь. Это уклад вашей жизни.

– Но кто-то же пишет эти списки?

– Да, их спускают сверху.

– Кто?

– Министерство болезней. У тебя есть туда выходы?

– Нет, конечно, я обычный человек. А если их выкрасть? Нет списка – никого и не утилизируют.

– Ну, и что ты сделаешь один? Ты пойми, всё, что тебя окружает… Вас, ползунов окружает, настроено на то, чтобы ни один шаг не остался незамеченным. Списков на утилизацию три: один остаётся в министерстве, второй в поликлинике, куда человек прикреплён и третий уже отправляется в больницу – исполнителю. Ну, выкрадешь ты один список, его не исполнят в установленный срок. Позвонят, проконтролируют и всё равно исполнят.

Сергей встал со скамейки и начал нервно ходить рядом. Жанетта с безразличным видом за ним наблюдала.

Сергей достал из кармана брюк список. Сел, стал изучать. Пристально всматривался в дату. На решение проблемы у него было всего четыре дня.

– У меня мало времени, я должен что-то придумать. Расскажи больше о Небожителях и что именно они делают для… как ты говоришь… чтобы контролировать ползунов.

– Ну, камеры кругом, – начала Жанетта.

– Камеры и вас видят, – возразил Сергей.

– Видят, но не замечают. Они настроены так, чтобы программа делала акцент только на ползунах. Если Небожитель что-то натворит, камера это не запишет. Зависит, конечно, от ситуации. Где-то лицо будет смазано, где-то камера вдруг выйдет из строя. Много вариантов. Ползуны все есть в базе, за всеми следят. Так что незамеченным ты нигде не пройдёшь.

– А здесь?

– Ещё не поставили, это слабое место. Но его уже обнаружили и на днях должны поставить. Так что через пару дней и здесь уже будет небезопасно встречаться.

Сергей задумался. Ему нужен был план. Но без всех тонкостей и знаний о мире Небожителей ему не справиться. Ему нужна была Жанетта. И неважно зачем она ему помогает, наверняка у неё есть свои на то причины, однако, пока Сергей об этом не думал.

– Ты мне поможешь? – спросил Сергей, но уже, казалось, знал ответ.

– Нет.

Сергей сначала не понял. Этот ответ не совпал с тем, который он ожидал.

– Но ты мне уже помогаешь.

– Нет, я только дала тебе информацию, которую ты просил. Подумай сам, зачем мне рисковать своим благополучием. Ради чего?

– А чем ты рискуешь? Ты же сама сказала, вам ничего не страшно, камеры вас не замечают.

– Раскрывать ползунам всю никчемность их жизни строго настрого запрещено.

– А что будет? Убьют?

– Хуже. Сошлют.

– Я один не справлюсь, – Сергей понимал, что без чей-то помощи ему не сделать тех дел, которые он уже задумал. А помощи просить больше было не откуда.