Екатерина Романова – Природная ведьма: обретение силы (страница 4)

– Надеюсь, эта информация не покинет пределов комнаты? – сглотнув, протянула я едва слушающимся языком.

– Разумеется, – подтвердил он, а пламя в глазах исчезло – вернулась бесконечная бездна. Хрен редьки не слаще. – Об этом можете не беспокоиться. Все, что мне становится известно на сеансах – не покидает границ данной комнаты.

– Вы можете мне помочь? – я положила сверток с пирожками и своим грязным платьем на столик, а сама улеглась на кушетку, на которую указал мужчина, и закрыла глаза. Обстановка больше подходила для принесения меня в жертву какому-нибудь кровожадному богу, нежели для обычного осмотра. Но я постаралась взять себя в руки. Хватит бояться. Только не после того, что я уже прошла.

– Для начала, я очищу вашу ауру. Она кишит энергетическими паразитами и вся в дырах. Удивительно, как вы только на ногах стоите.

Я бездвижно лежала на кушетке, пока лекарь проделывал надо мной необходимые ритуалы и нашептывал заклинания, и всей душой надеялась, что не отправлюсь к праотцам. Как ни странно, но стоило магистру закончить, а мне сесть, как самочувствие существенно улучшилось, хотя тело от усталости стало ватным. Меня потянуло в сон, о чем я заявила душевным зевком, совсем некультурно продемонстрировав лекарю гланды.

– Отличная реакция на сеанс. У вас сильный организм, скоро поправитесь. Магистр Дамиан Рейнгард, всегда к вашим услугам.

– Элизабет Торнтон, – я протянула руку и магистр, не мешкая, галантно прикоснулся к ней губами. Не только красив, полезен обществу, но еще и воспитан. И после того, как помог мне, уже не кажется столь ужасным. Приятно видеть подобное сочетание в современном мужчине. Сегодня это большая редкость. Улицы и балы кишмя кишат женоподобными мужчинами с узкими бедрами, втиснутыми в тугие лосины и широкими плечами, украшенными рюшечками и бахромой. Либо напротив – высокомерными тиранами, застегнутыми на все пуговицы своего боевого мундира и увешанными орденами. «За исключительное высокомерие», «За пренебрежение правилами этикета», «За высмеивание женских слабостей», много всяких достоинств. А тут столь великолепный образчик мужественности. Боюсь я таких. Боюсь и опасаюсь. Я одернула руку, которая дольше положенного задержалась в его ладони и соскочила с кушетки. – Могу идти, магистр Рейнгард?

– Можете обращаться ко мне по имени. Все же вы не адептка, а у меня нет детей, – мягко улыбнулся мужчина. – И боюсь, что нет. Вашу ауру залатать было не сложно, но вот повреждения… – он бросил взгляд на мой живот, который я инстинктивно накрыла ладонью. – Они не магического характера… все, что в моих силах – помочь вашему организму справиться с травмами самостоятельно. Выпишу три настойки. Одна, – на столик лег небольшой пузырек ярко фиолетового цвета, – снимет боль. Три капли в день на стакан воды. Не больше. Вторая, – оранжевый пузырек, размером гораздо больше, встал рядом с первым, – поможет восстановить повреждения. Будете принимать по 10 капель, трижды в день не запивая. И третий, – пузырек из зеленого стекла, самого большого размера. Мне прекрасно известно, что хранят в таких колбочках, – успокоительное. Принимать по мере необходимости перед сном. И, госпожа Торнтон… заклятие «Молчание души» на последней стадии разрушения. Но вы, должно быть, и сами это чувствуете. Если все еще актуально, подходите через пару дней, я обновлю его.

Он протянул мне пузырьки и рецепт, напутствовав принять душ, капли и немедленно лечь спать, пообещав, что завтра буду чувствовать себя словно заново родившейся. Сильно в этом сомневаюсь, но хуже уже точно быть не может. И откуда он узнал о наложенном на меня заклятии? На моем лбу ведь не стоит печать. Уточнять я не стала, решив, что через пару дней, если мне станет лучше, я приду к нему и обо всем узнаю.

Заклятие «молчание души» можно накладывать только раз в год абсолютно здоровому человеку, в противном случае возможны самые серьезные последствия и даже смерть. Об умении накладывать его не распространяются, потому что никто не может дать гарантии, как именно оно сработает, но народная молва разносит новости и к подобным умельцам не иссякает толпа страждущих.

Моя комнатка, расположенная в крыле преподавателей и работников университета оказалась очень привлекательной, просторной и светлой. Возле окна стояла большая кровать с пушистым мягким матрасом, рядом с ней – тумбочка для мелочей, на которой красовалась ваза со свежими ромашками. На окнах – легкая тюль цвета нежной сирени. Возле входа у стены шкаф для одежды, с зеркалом во весь рост на дверце. Также в комнате имелся письменный стол, стул и вход в святая святых – собственную ванную комнату. Я убедилась, что горячая вода и санузел работают, как положено и возликовала. Последовав совету магистра Дамиана Рейнгарда, я приняла горячий душ, капли и предалась глубокому восстанавливающему сну. Невзирая на время суток, мой организм требовал и получил свое.

На следующее утро мое состояние можно было назвать великолепным. Я привела себя в порядок, приготовившись к первому рабочему дню. С восходом солнца в комнату вошла та сама гоблинша, Кларисса, вручила мне пакет со сменной одеждой и необходимыми атрибутами, дала краткие пояснения, что и как я должна выполнять. Переодевшись в сарафан из плотной темно синей ткани и, нацепив кружевной белый передник, я покрутилась перед зеркалом. Из него смотрела высокая стройная девушка с высоко забранным хвостом волнистых каштановых волос, густым водопадом спускающихся до середины спины. В ярко зеленых глазах – отличительная черта женщин нашего рода – читалась плохо скрытая печаль. В целом, я была обладателем весьма привлекательной внешности и, как говаривала мама, это тоже действие проклятия рода, ведь никто не захочет сделать восемь детей уродливой женщине. Цинично конечно, но видимо что-то в этом есть, иначе, зачем мне грудь третьего размера, длинные ноги и стройное тело? Явно не для того, чтобы было удобнее полоть репу или чистить чужие унитазы. Заметив недовольный взгляд ожидающей Клариссы, я поспешила закончить приготовления к смене, вернула ей вчерашнее платье и побрела на завтрак, после которого приступила к своим непосредственным обязанностям.

Адепты действительно неплохо накуролесили. В кабинете стихийной магии царил полнейший бедлам. Судя по грязи, размазанной по полу, стенам и даже потолку, изучали они на днях магию земли и воды. Сочетание получилось впечатляющее. Не менее впечатляющим оказалось и усердие, с которым они эту магию изучали… Во всяком случае, я понятия не имела, как мне соскребать остатки магических упражнений с потолка, высотою как минимум в пять метров. Даже если я поставлю стул на две парты, дотянуться мне все равно не грозит, а вот переломать позвоночник в нескольких местах – очень даже. Прибрав все, кроме потолка, я оценила масштаб катастрофы. Если что-то делать, то делать хорошо.

– Так, дорогая куча грязи. Давай с тобой разбираться.

Вот уж чего не ожидала, так это ответа от кучи грязи.

– Эбигейл… Эбигейл… – чуть слышный, едва различимый шепот нескольких голосов. Они доносились отовсюду и ниоткуда в то же время: звенящие, шипящие, зовущие и плачущие. Сначала показалось, что я схожу с ума, но голоса становились громче, настойчивее. Окутывали меня, словно шелковой простыней. – Эбигейл, прими свою силу… Эбигейл…

Я была готова в страхе выбежать из кабинета, если бы ноги слушались. Но предатные каменным изваянием пригвоздили меня к паркету. А потом началось и вовсе необъяснимое. В области сердца разлилось непривычное тепло. Ладони запульсировали от приливающей крови, кончики пальцев защекотала энергия. Она словно повелевала мною, приказывала, руководила, а я была только проводником. Рука, ведомая кем-то, взмыла вверх и в тот же миг куча грязи, размазанная по потолку, послушным потоком опустилась вниз и, следуя движению моей ладони, легла в мусорный бак. Я будто под действием гипноза другой рукой подняла воду из ведра вверх, и струя водной тряпочкой смыла грязные следы на потолке над моей головой. Вода послушно танцевала под потолком, очищая его, пока за спиной не громыхнула дверь. Я резко обернулась на шум и заметила глаза цвета ледяных незабудок. Их действительно сложно забыть… Ведро воды тяжелым грязным ливнем обрушилось прямо на мою голову. Откашлявшись и протерев глаза, я вытаращилась на дверь, но там никого не было. Неужели мне показалось? И что это вообще такое было, я же не обладаю магией? Неужели этот блондин играл со мной?

Но хуже всего было то, что я вымокла с ног до головы. Придется теперь использовать запасной комплект формы, а эту стирать.

Закончив уборку в кабинете, при этом усердно костеря произошедшее за дополнительную работу, я приняла душ, переоделась и отобедала в столовой. Теперь предстоял нелегкий труд – женская уборная. Даже представлять не хочу, какие чудеса меня там могут поджидать. Не говоря уже о совсем не чудесных предметах женской жизнедеятельности.

Вооружившись тележкой с разнообразными чистящими средствами и мочалками, я испросила у кристалла дорогу до ближайшей общественной уборной. Но, не дойдя нескольких метров, вновь замерла. Все же ледяные голубые глаза мне не привиделись. Он разговаривал с мужчиной, которого я уже знала – магистром Рейнгардом. Два мужественных северных Бога мирно беседуют. На такую картинку можно любоваться бесконечно. Создавалось впечатление, что Дамиан – копия блондина, только в темном амплуа. Такие же до плеч волосы, но черные как ночь и резкие очертания мужественных скул. Разве что глаза… их глаза отличались. Цвета редкого черного опала и цвета аквамарина. Мужчины вели оживленную беседу, а я оторопело пялилась, не в силах оторвать взгляд. Что-то в них меня смущало, отталкивало и притягивало одновременно.