Екатерина Романова – Метка Де'кри: пережить отбор (страница 8)

Отложила книгу и принялась усердно тереть себя щеткой с мылом. Отмыла до скрипа волосы и, когда спустила воду, была неприятно удивлена количеством оставшейся на дне ванной грязи. Пришлось и ее соскребать, а то увидит кто, засмеют!

Замотавшись в полотенце и решив, что одежду постираю после того, как покушаю, вышла в комнату. Действительно, на кровати лежал наряд для ужина. Я несказанно обрадовалась, что адаптант учел мои предпочтения в одежде. На дорогом сатиновом покрывале лежал простой набор: юбка-карандаш, белоснежная блузка, жакет и какие-то связанные прозрачно-белые ленты. Должно быть, новые банты. На полу стояли черные туфельки, как раз моего размера, на невысоком каблучке-рюмке. Я залезла в них первым делом и с важным видом дефилировала по комнате.

– Тыщ-ты-дыщ, тыщ-ты-дыщ, – я изображала манекенщиц, которые ходят под музыку в красивых нарядах по подиуму. Проходило у нас как-то в городе дефиле местных дизайнеров. Жутко важные, длинные и худющие дамы со скучающими выражениями на бледных лицах ходили именно так: выпучив вперед бедра и сделав губы по-утиному. Вдоволь насмеявшись и накружившись в туфлях, я глянула на часы. До ужина оставалось всего пятнадцать минут, а я с сырыми волосами и не одета!

С одеждой справилась быстро. Больше времени ушло на волосы. Они у меня почти до пояса и настолько густые, что я уже кучу расчесок переломала. Такие за две минуты не уложишь! Приличную щетку нашла в спальне, на столике с зеркалом. Столик, кстати, был уставлен разными склянками с порошками и душистыми водами. Поборов желание все это рассмотреть и попробовать, занялась волосами. И так уже опаздывала. Управилась как раз к семи. Заплела два дракончика, а кончики кос украсила бантами, предварительно разрезав их как раз по центральной линии. Как у них тут во дворце все продумано! И линии, по которым резать надо, отмечают! Вот, что значит, забота о господах. Для обычных людей такого, почему-то, не делают.

Посмотрелась в зеркало на шкафу в гардеробной комнате. Выглядела хорошо: на щеках – румянец, чистая, помытая, каштановые волосы блестели. Поправила бантики, чтобы выглядели более пышными, отогнула воротничок белой блузки и манжеты. Все сидело как надо. Черная юбка до колена, идеально обтягивала бедра, а жакет точно по талии. Не удержалась и подпрыгнула, хлопая от радости в ладоши. Таких нарядов у меня еще не было!

Поскольку за мной никто не пришел, отправилась на поиски столовой самостоятельно. Слава богине, я не в монастыре. Думаю, во дворце опоздавшим все равно на раздаче что-нибудь да останется!

– Здрасьте. А где здесь столовая? – спросила первую попавшуюся даму. Окинув меня презрительным взглядом, она поправила:

– Во-первых, разрешите обратиться, фрэйни!

– Разрешаю, чего уж там, – усмехнулась я. – Так, где столовая-то?

Закатив глаза от негодования, женщина ткнула веером в сторону соседнего коридора и, раскрыв опахало, стала обмахиваться. Странная какая. Вроде не особо жарко, вспотела что ли? Впрочем, не удивительно, ведь она то ли в ковер завернута, то ли в тяжелые дворцовые шторы. Не по погоде одета явно.

Шла по указанному коридору, то и дело натыкаясь на девушек в такой же одежде, как у меня. Должно быть, тоже конкурсантки, все в одинаковой форме, чтобы честно было:

– Уже поели? – поинтересовалась я. – Быстро вы.

Но мне не отвечали, только смотрели сначала недоуменно, а потом вообще хихикали. Прав был Венцеслав – странные они тут все, неприветливые. До самой столовой дошла молча, только оказалось, что это не столовая, а кухня:

– Здравствуйте, а где столовая? – я обратилась к высокой худой женщине, в таком же, как у меня костюме, но темно-синего цвета. Она, подтолкнув указательным пальцем очки-дольки на переносице, с недовольством посмотрела на меня.

– Где твои чулки?

– Кто?

– Чулки! – она показала на мои ноги. Чулков я отродясь не видывала. Это забава для богатых, из разряда лосин. Я пожала плечами. Тогда женщина повелела взять поднос с маленькими кусочками еды, надетыми на зубочистки и скомандовала:

– Прямо и направо.

– Хорошо.

Я подхватила поднос и понесла, услышав вслед:

– Что у тебя на голове?

А что? Ну, да, у меня одной бантики. Но ведь так красивее! Сомневаюсь, что это как-то нарушит условия равенства на конкурсе. Наверняка, кто-нибудь из богатых участниц надел сережки или нацепил брошку. Наконец-то я увижу всех.

Пошла прямо, повернула направо. Каменные изваяния-слуги в смешных седых париках открыли передо мной двустворчатые двери. Я поправила косички, переложив их на грудь, чтобы было видно нарядные банты, и улыбнулась. Как говорила матушка-настоятельница, улыбка – лучший способ подружиться и произвести хорошее впечатление.

– Спасибо, – кивнула я, когда передо мной раскрыли двери. Какие молодцы! Видят, что с подносом и неудобно самой открывать.

Прошла внутрь. Участницы действительно все были в сборе и с моим появлением, как одна замолчали. Я моментально приковала к себе внимание, словно являлась диковинным цветком посреди поля лебеды. Быстренько сосчитала – двенадцать. Тринадцатый стул пустует, видимо, мой. Пришло осознание, что те, кого я встречала по дороге в столовую, вовсе не участницы. Заметила, что две других девушки, в одежде, как у меня, прислуживают за обедом, а все участницы разодеты, словно фарфоровые куклы, в шикарные длинные платья, сверкающие камнями и вышивкой.

– Привет, девчонки. Кому поближе поставить? – решила проявить дружелюбие, но в ответ получила сдавленный смех. Некоторые удивленно перешептывались, а две блондинки веселились больше остальных. Я застыла не хуже слуг при дверях, не зная, что мне делать и почему все смеются. Даже принц, который сидел во главе стола, едва сдерживал улыбку.

– Вы что творите, фрэйни? – раздался за спиной спокойный и негромкий голос адаптанта.

– А что?

– Во-первых, поставьте поднос, а во-вторых, почему на вас форма прислуги? – сказано это было шепотом, никто не мог услышать, но, судя по всему, расстройство на моем лице привело присутствующих дам в полный восторг и с безобидных смешков они перешли на открытый хохот. Посмеивался даже принц, хоть и прятал свой смех в кулак.

На глаза набежали слезы. Выходит, меня просто обманули? Посмеялись? Я окинула присутствующих непонимающим растерянным взглядом. Ведь мне просто хотелось подружиться. Что я им сделала? За что они так со мной?

– Еще и чулки на голову натянула! – громко заметила одна из блондинок и разразилась очередная волна хохота.

– Вы же сами… передали… на кровати лежала одежда от вас, и, чтобы… – я размазала свободной рукой скатившиеся по щеке слезы и, понимая, что адаптант вовсе ни при чем, не в силах больше выдержать позора, поставила поднос на тумбочку возле стены, развернулась и бросилась бежать, куда глаза глядят.

Бежала интуитивно, хотя казалось, что отовсюду доносится злорадный смех, везде мерещились оскалы разодетых дам, бросающих мне в лицо обиды. Почувствовав дыхание свежего вечернего воздуха, выбежала на улицу. Дорога уводила в дворцовый парк. Я бежала, пока не запыхалась. Прижавшись спиной к грабу, размазывала по щекам слезы и громко всхлипывала. Дура. Какая же я идиотка! Хотела подружиться, а девочки оказались настоящими змеями! И ведь я же знала, что не гожусь для дворца. Ну, какая из меня рейна? Никакая. Сразу видно. Нет, дала над собой поиздеваться. Как только увижу принца, потребую вернуть меня назад, и плевать на слова адаптанта, что меня казнят. Не казнят! Поймать себя не дам.

Рыдая, я сорвала с себя бантики, по нелепой случайности оказавшиеся чулками и бросила в траву.

– Фрэйни Савойи, вернитесь! В парке вечером небезопасно!

Охрану за мной отправили. Плевать. Мне надо побыть одной и поплакать вволю. Я снова побежала и, заметив охранника, идущего наперерез, резко рванула вправо, запнулась и с громким визгом упала в какую-то яму, которая и не ямой вовсе оказалась, а глубоким лазом. Я катилась кубарем все ниже и ниже, пока не стукнулась лбом обо что-то твердое и не остановилась.

Темно, пахло сыростью и плесенью, откуда-то веяло прохладой.

– Кто здесь? – раздался глубокий, нечеловеческий голос и в кромешной тьме промелькнул сверкающий огромный глаз, размером с мою голову. Я подпрыгнула, не то от страха, не то от неожиданности.

– Ма-ма, – только и смогла протянуть, отползая подальше от глаза.

– Чья мама? – уточнил голос, а глаз приблизился.

– Мама! – громче повторила, пытаясь рукой нащупать что-нибудь, чем можно защититься. Палку, камень, на худой конец.

– Это я уже понял. Но так и не понял, чья…

Голос сник. Грустный такой. И глаз при спокойном рассмотрении не вызывал опасений за свою жизнь. Глаз исчез, но тут же появился другой. И тут меня осенило, что это не летающее одноглазое чудище, это же…

– Дракон! – воскликнула я восхищенно. В подтверждение моих слов дракон плюнул огнем. Не в меня, слава богине, но обдало жаром, будь здоров, аж подмышки вспотели. – Ух ты! Здорово-то как! А вы, правда, дракон? Не сфуйфер, не крюгер или кто там еще?

– Правда, дракон, – подтвердил присутствующий и снова плюнул огнем.

На этот раз образовалась небольшая сфера, которая осветила округлую пещерку и моего собеседника. Он был прекрасен! Даже лучше, чем на ярких картинках в книгах. Изумрудно-фиолетовая голова, на загривке усыпана бугорками-наростами в два ряда, изумрудное тело, крылья, на конце покрытые золотыми чешуйками и фиолетовое брюшко, развалившееся на камнях.