Екатерина Путренок – Звездные инженеры. Начало (страница 11)
– Отлично. Так приятно начинать утро с идей, которые могут привести к прорывам. – улыбнулась Лия.
***
Вот и следующая встреча с Лабораторией инженерии звездных систем.
– Ну что подошло время доклада о результатах расчетов. Какие у нас новости от Врата-24? Есть обновления?
Келлариан смотрел на свой экран, отражение меняющихся цифр играло в его глазах:
– Последние расчеты только что пришли, Стеллариус. Врата-24 предлагают два варианта корректировки траектории, чтобы использовать гравитационное поле Эльфы максимально эффективно. Но оба они очень рискованные. Мы можем уложиться в зарезервированный ресурс энергии, но придется пожертвовать запасным временем на нештатные ситуации.
Стеллариус пошевелил бровями, что означало его нерешительность:
– Да уж. Сергей, ты лучше всех понимаешь риски продолжительного космического перелета.
Келлариан добавил:
– Сергей, вы ведь понимаете, что вы рискуете больше всех? Как вы смотрите на урезание запасного времени?
Сергей, задумчиво поглядывая на мигающие данные, медленно ответил:
– Я отправляю людей туда, куда еще никто и никогда не летал. Миссия образования новой звездной системы и формирования новой планеты, пригодной для жизни людей, конечно, связана с огромными рисками. Но мы должны предусмотреть все, что в наших силах. Мы выбрали путь исследователей, и нам суждено столкнуться с еще ненаписанными страницами Вселенной. Мы сами будем их авторами. Я бы хотел, чтоб это была книга о жизни, а не о неудачах. Поэтому продолжаем искать безопасные пути.
Сотрудники лаборатории Инженерии звездных систем обменялись взглядами, кивнули.
– Давайте продолжим расчеты, возможно есть еще какой-то вариант. – Послышался голос главного конструктора. – Все, что мы видим сейчас не дает уверенности в успехе миссии.
***
3055 г. Центр управления полетом на Земле. На экранах – Космодром на Луне.
Сергей с командой находился на Земле в Центре управления полетом "Первого" и наблюдал через экраны происходящее на спутнике. В это время на космодроме Эридиан, размещенном на Луне, накануне первого запуска прототипа межзвездного корабля с простым названием "Первый" царила суета небывалого масштаба. Космодром, монумент человеческого стремления к неизведанным мирам, заполнялся жизнью.
Тысячи инженеров, учёных, логистов и поддерживающего персонала метались по огромной структуре стального гиганта, их униформы мерцали как само многоликое будущее. От каждого требовались точность, концентрация и отсутствие ошибок. Волны возбуждения и напряжения прокатывались между людьми, словно электрические разряды, делая воздух едва ощутимо вибрирующим.
Армии роботов помогали в подготовке. За оградами безопасности, искусственные существа с проворством пчелы и осознанной целью муравьёв, совершали последние настройки корабля, чьё зеркальное покрытие отражало мутный свет удалённых звёзд. Каждое их движении было результатом многих лет упорных исследований и разработок.
В командном центре выводимые на стены результаты расчетов купали операторов в холодном свете, высвечивая данные, статистику, хронометрические отсчёты. Вихри стремительно мелькающей информации отражались в глазах экспертов и технических аналитиков, в то время как виртуальные ассистенты невидимо заботились о синхронизации всех компонентов этого сложнейшего пазла.
Тестировщики систем безопасности в своих защитных скафандрах проводили последние диагностические проверки, отмечая положительные результаты жестами, понятными даже мимолетному наблюдателю. Почти чувствовалось, как их облегченное дыхание передавало дополнительную уверенность окружающим.
Программисты в сотый раз проверяли коды и алгоритмы, отшлифовывая последние цифровые грани сложной мозаики бортового ИИ, в то время как их коллеги-телеметристы усердно наблюдали за показаниями датчиков, образующими кровоток жизнеобеспечения будущего полёта.
Из невидимых динамиков донеслись величавые аккорды прощальной симфонии, написанной специально для этого случая, и на мгновение все замерли, позволяя музыке напомнить о величии момента. Все готовились к тому, что могло стать новой главой в истории космических путешествий – первому запуску межзвездного корабля.
Этот "Первый" был воплощением вершины технической мысли и инженерного мастерства 31 века, представляя собой союз космических технологий и безграничного стремления человечества к исследованию дальних миров.
Визуально он напоминал сгусток космической пены, сливающейся с пространственным континуумом, его корпус спроектирован таким образом, чтобы минимизировать воздействие космических излучений и микрометеоритной активности. Внешние панели корабля обладали свечением, создавая иллюзию биолюминесценции, свойственную некоторым глубоководным земным существам.
Длина его, а также масса и объем были рассчитаны так, чтобы в будущем вместить на борту более сотни анабиозных капсул, предназначенных для перевозки экипажа и колонистов.
Были запланированы и отсеки для научных лабораторий, которые в дальнейшем планировалось оборудовать инновационными системами для проведения исследований в области астробиологии, квантовой физики и космохимии в процессе терраформирования новой планеты. Эти модули могли быть гибкими конструкциями, снабженными последними достижениями в области научного оборудования.
Огромные склады, предназначенные для заполнения терраформирующими и строительными роботами, которые однажды станут первопроходцами на новой планете, готовя её к прибытию человеческих долгожителей.
Сама конструкция корабля разделена на секции с возможностью модификации и реконфигурации в зависимости от миссии. В случае необходимости некоторые части корпуса могут быть отделены и использованы в качестве самостоятельных научно-исследовательских станций или жилых модулей на поверхности новых миров.
Весь облик "Первого" пропитан духом авантюризма и инженерной фантазии. Это символ человеческой смелости и стремления к освоению космоса, маяк, устремленный к неосвоенным областям великой бесконечности. Он был олицетворением мечты множества ученых под руководством Сергея и его дедушки – Главного конструктора.
Машина стояла, словно олицетворяя собою дерзание разума, изогнутые линии корпуса говорили о непостижимости маршрутов к звездам. Обладая революционной технологией гравитационно-квантовых сред, корабль обещал сократить десятилетия странствий до недель.
Солнце, просеивая свой свет сквозь купол радиационного щита, освещало лица сотен наблюдателей – ученых, инженеров, журналистов и тех, кого жажда познания затащила в неспокойное лоно испытательного центра. Двое, стоя в командном пункте, не отрывались от центрального монитора. Пальцы Сергея слегка дрожали на консоли управления, как если бы он по черте осмысленности перевел каждую линию будущего взлета.
Все готово к запуску. Сергей дает команду убрать людей с площадки, оставив там только обслуживающих роботов.
Обратный отсчет. Все замерли. Казалось было слышно биение сердец людей, находящихся в командном пункте.
Пуск!
Двигатели выплеснули безумную энергию, разрывая тишину. Корабль задрожал, начиная свое медленное, пышное восхождение. Людские сердца стучали в унисон с возрастающим гулом, казалось, сама вселенная замерла в ожидании, когда счетчик времени перешел в последнюю фазу отсчёта. "Первый", сверкающий на стартовой площадке, должен был прыгнуть в неизведанные глубины космоса…
Но будущее, как всегда, непредсказуемо и коварно; в одно мгновение он вздрогнул, массивное полыхание охватило корпус.
Внезапность катастрофы ошеломила всех. Рев моторов в одно мгновение сменился на грохот взрыва, когда центральный блок двигателя поддался неизвестной поломке. Баллистический огонь сочился из корабля, словно рана, пробитая в самом сердце человеческой надежды. Разрушительная энергия прошибла защитные барьеры, высвобождаясь в виде удушливой волны по поверхности Луны.
Люди, в счастье находились в недрах Луны, наблюдая за катастрофой через голографические экраны. Но все они были охвачены страхом и паникой. Страшная сила удара могла разрушить защиту их убежища, и они навсегда остались бы замурованы внутри холодного камня.
Роботы аварийно-спасательного отряда сразу же включились в работу, взбесившийся волной по автоматизированным протоколам. Они пробивались сквозь облака пыли и тьму, стремясь найти и оказать помощь пострадавшим. Электронные системы внутри их мозгов бесконечно ретранслировали сигналы тревоги и маршруты эвакуации для сотрудников и зрителей, если бы такие случайно оказались на площадке.
Здания космодрома были охвачены пламенем и расплавленными металлическими деталями. Разрушенные секции разметались в безвоздушном пространстве, бесчинствуя кусками обшивки. Оборудование, которое должно было унести человечество в новую эру, а теперь превратилось в символы скорби.
Те, кто был свидетелем – астронавты, инженеры, научные работники – столкнулись лицом к лицу с катастрофой. Историческая отправная точка, на которую возлагалось столько надежд, сгинула в вихре огня и отчаяния, оставив после себя лишь обугленные руины и долгое эхо ужаса, разносимое по пустынной поверхности Луны.
Сергей стиснул зубы, глаза его были полны слёз.
В его сердце, вместе с горем поражения, разгорелся и другой пламень – неумолимой решимости. Утратив последние иллюзии о безошибочности на пути к звездам, он пообещал себе, что следующий корабль перенесет людей сквозь звездные врата, и сегодняшняя трагедия не пропадет напрасно под плачущим небом новой эры.