Екатерина Путренок – Звездные инженеры. Начало (страница 10)

Всеми процессами здесь управляют Доктор Лия Марвел и Инженер Риордан Хейл. Лия – ведущий биоинженер, специалист в области криобиологии и генной терапии, помогающей адаптировать человеческий организм к условиям анабиоза с минимальным вредом для здоровья. Риордан – технолог нулевой гравитации, ответственный за системы жизнеобеспечения и поддержания гомеостаза для длительных космических полетов.

Для обеспечения их работы были специально созданы многочисленные роботы-помощники. В первую очередь это были Нано-Сварщики – мелкие роботы, напоминающие пыльцу, визуализировать их можно только через специальные сенсоры. Они отвечали за герметизацию и ремонт микроскопических повреждений контейнеров для анабиоза. Медицинские погрузчики – стойкие к вибрации и ударам роботизированные подъемные устройства, имеющие защищенные манипуляторы с мягкими поверхностями, чтобы аккуратно перемещать контейнеры с пассажирами. БиоМониторы – специальные устройства, встроенные в стенки контейнеров, оснащенные длинными вращающимися «руками», на концах которых находятся датчики для наблюдения за биологическими показателями пассажиров, находящихся в анабиозе, и корректировки их состояния в реальном времени. Протокольные Дроны – летающие устройства, оборудованные сканирующими устройствами и искусственным интеллектом для контроля соблюдения протоколов безопасности при подготовке к анабиозу. СенсоКареты – автономные транспортные платформы, которые способны самонаводиться к рабочим станциям, доставлять необходимые материалы или контейнеры в различные области лаборатории.

Каждое устройство и робот обладает глянцевой, эргономичной поверхностью, чьи цвета гармонируют с общей космической тематикой лаборатории – серебристые, черные и синие оттенки переливаются, отражая внутреннее и внешнее освещение конструкции. Интерактивные дисплеи, виртуальные пульты управления и голографические интерфейсы бесшовно интегрированы в рабочие пространства, обеспечивая комфорт и эффективность работы сотрудников и их металлических помощников.

И вот в этом необычном месте начинается обычный день. Доктор Лия начинает день с изучения и анализа данных вчерашнего экспериментального цикла сна на орбите. Она включает мониторинг мозговой активности, частоты дыхания, сердечного ритма и движений добровольцев во время их особого сна. Через час команда лаборатории соберется для обсуждения результатов и планирования действий на текущий день. И они обсудят возможные корректировки протоколов и экспериментальных процедур.

А пока Доктор Лия делает записи по итогам анализа:

"Риордану. Проверить показатели системы подачи кислорода. Мы не можем рисковать гипоксией во время анабиоза."

"Обсудить с Сергеем: надо организовать долгосрочный эксперимент. Надо понять, как долго мы сможем поддерживать гомеостаз в этих условиях? Наши последние моделирования показали возможность анабиоза на протяжении нескольких десятков лет. Но теория – это одно, а практика…"

"Лаборатории обеспечения системы жизнеобеспечения корабля: необходимо продумать рациональную систему пробуждения."

Очередной рассвет на орбите пробудил и Риордана. Этот неутомимый оптимист присоединяется к коллеге с двумя пакетиками кофе в руках.

– С добрым утром, Лия. Как спалось?

– Отлично. Ты помнишь, что у нас уже через час планерка с Сергеем?

– Да, Лия, конечно, помню. Нам есть о чем ему рассказать. Ведь наш трехмесячный эксперимент подходит к концу. И мы точно знаем, что все показатели добровольцев в норме.

– Это точно. Но я хочу обсудить с Сергеем вопрос о более длительном эксперименте. Ведь мы никак не можем быть уверены, что результаты трех месяцев и десятков лет полета точно будут совпадать. Никак не могу понять, как провести это исследование, но при этом не потерять огромное количество времени.

– Кстати, Лия, а как дела в "Квант-Полимере"? Помнишь, обещали ускорить разработку материалов для контейнеров? Давай с ними свяжемся?

***

Окружённая зеркальной поверхностью, лаборатория "КвантПолимер: Инкубатор Межзвездных Жизненных Систем" излучает свечение, которое проецируется на орбите станции, превращая комплекс в ослепительно сияющую звезду среди мерцающего космического пространства. Сама лаборатория похожа на подвижный организм, способный изменять форму с помощью адаптивных наноструктур, автономно реагирующих на внешние условия и исследовательские потребности персонала.

На связь с Лией и Риорданом вышла доктор Элиза Кортекс. Великий астробиохимик, чьи сине-зелёные глаза напоминают земной океан. За ее спиной был виден силуэт и инженера-новатора Джеймса Орбитера. Его живописно мигрирующие нанотатуировки, отображающие последние достижения в области полимерных исследований, были видны даже на таком расстоянии. Лия знала, что тела обоих сотрудников КвантПолимера усовершенствованы биомеханическими протезами, позволяющими экспериментировать в экстремальных условиях, необходимых для разработок новых материалов.

Их роботы-помощники, ключевые игроки в экспериментальном процессе, были почти не отличимы от людей, за исключением их идеально-гладкой кожи, отливающей чуть металлическим блеском, и призрачными глазами-дисплеями, отображающими сложные аналитические данные. Их движения бесшумны, точны, пластичны и невероятно гармоничны.

– Приветствую вас, Лия и Риордан – прозвучал несколько металлический голос Элизы. Когда-то давно во время одного из опытов, ее голосовые связки были повреждены, и она изобрела особый нано-материал, из которого сама изготовила себе замену. Это был уникальный эксперимент, за который она получила "Галактический Нейтрон": межпланетную награду за инновации в космоматериаловедении.

– О! привет коллегам! – раздался веселый мужской голос. Джеймс подошел поближе. – Смотрите, какую новую картинку сегодня нарисовал мой бот. – И он приподнял рукав повыше. Все участники разговора увидели мерцающую нанотатуировку с изображением контейнера, в котором лежал спящий человек. Сама картинка была зеленоватых оттенков, на стенке контейнера ярко-красным свечением выделялся какой-то символ странной формы.

– Классная тату! – Восхитился Риордан. – Это видимо бот тебе подсказывает, что нечего долго мучиться над материалами – просто нарисуй на стенке контейнера этот знак и все пассажиры будут жить вечно.

Комната наполнилась дружным смехом.

– Да, кстати, что там с новыми разработками? Есть подвижки? – Задала вопросы Лия. – У нас уже получается погружать людей в нормальный сон на три месяца без ущерба для их здоровья. Да и ребята из лаборатории жизнеобеспечения постарались. Мы очень довольны результатами последних экспериментов.

– Лия, материал почти готов. – Элиза показала на особые прозрачные шкафы во всю стену, которые занимали почти половину лаборатории. Вот из него и будут изготавливаться контейнеры для анабиозной перевозки людей.

Нечто, находящееся в шкафу было похоже анабиоз ной на живую субстанцию. Этот полимер можно было бы описать как "текущий кристалл" – полупрозрачный и изменчивый, он, казалось, обладает способностью адаптироваться под любую форму. Это было предусмотрено, чтобы подстроиться под физиологические особенности каждого пассажира, поддерживая оптимальные условия его жизни в состоянии анабиоза. При взгляде на материал создавалась иллюзия, что внутри мерцает своя маленькая звездная система – визуальное воплощение межзвёздного путешествия, в котором одновременно уживаются искусство и наука.

– Насколько прочен этот материал? Ткань способна выдержать экстремальные температуры, еще и с огромной разницей их изнутри и снаружи? – Задал вопрос Риордан.

– Именно. – Ответил Джеймс. – Он ещё и максимально адаптируется под морфологию пассажира. Когда под воздействием низких температур его внутренний слой замерзает, создается идеальная изоляция.

– А можно ли добавить слой, включающий в себя нанороботов для поддержания внутриклеточного "ремонта" тела пассажира, в случае необходимости? – Предложила Лия.

– Превосходная идея! Это должно увеличить шансы на успешное пробуждение людей после долгих лет анабиоза. – Как всегда с оптимизмом в голосе ответил Джеймс.

– Единственное, Джеймс, – отметила Элиза, – ты забыл, что по результатам последних тестов уровень радиации превышает допустимый. Это может вызвать повреждение ДНК во время анабиоза.

– А что, если интегрировать слой сверхтяжёлых элементов прямо в структуру контейнера? Они могут действовать как защитный барьер. – Раздался голос Риордана.

– Ты предлагаешь использовать теорию защитных полей, применяемую в космических кораблях, на микроуровне? – удивилась Лия.

– Ну-у-у, это точно усилит защитные свойства без значительного увеличения массы контейнеров. – Поддержала идею Элиза.

– Нам стоит протестировать эту концепцию. – Обрадовался Джеймс.

– Мы поступим так. – Заключила Элиза. – Сейчас дадим задачу роботам-аналитикам, чтобы они произвели соответствующие расчеты. Думаю, как раз к вечерней планерке с Сергеем результаты должны быть готовы. С ним и Главным конструктором обсудим эту идею. И, если они не увидят значительных противоречий, приступим к разработке прототипа. ну а дальше тесты, тесты, тесты… и возможно, мы сможем совершить еще одно открытие в межзвездных перелетах.