Екатерина Полянская – Страсть обманет смерть (страница 21)

Со стоном я поднялась, чудом не поранила локоть о рассыпавшиеся по кровати осколки и побрела к зеркалу на стене, которое являлось частью обстановки комнаты. Необходимо было вытащить кусочки стекла и умыться.

Кто бы меня предупредил, что быть Судьбой в мире смертных так непросто и временами больно?

Ну да какой смысл в пустых словах? Я бы все равно не отказалась от затеи.

Когда я вернулась к кровати, все еще прижимая смоченное холодной водой полотенце к кровоточащей губе и брови, происходило что-то занятное. Паучиха – представления не имею, когда она выбралась на свет, – устроилась на высокой резной спинке и оттуда взирала на кусочки разбитого артефакта. При этом ее многочисленные глаза слабо мерцали серебром. И осколки будто притягивались друг к другу.

Собирались они не в целое зеркало, а жаль. Но если они будут лежать вместе, прибраться будет легче.

Я с благодарностью кивнула плетущей. Но, как выяснилось, совершенно не поняла смысла ее действий.

Остатки зеркала до последней крошечки сгреблись в мерцающую горку. Я уже готова была смести это все на салфетку, чтобы потом выбросить, но паучиха проворно сползла со своего наблюдательного пункта и взгромоздилась поверх битого стекла.

Прямо сейчас я точно не ощущала ее частью себя и с трудом понимала, что она делает.

Осколки исчезали на глазах. Таяли темными клочьями и впитывались в паучиху.

Пока не осталось ни единого.

Правильно, наверное. В конце концов, это было не настоящее зеркало, а сила, которая не принадлежит миру смертных. Я тронула бровь под полотенцем и досадливо поморщилась, когда пальцы измазались в крови. Зеркало фальшивое, а поранило меня как настоящее.

Паучиха прямо с места, где сидела, перепрыгнула на меня, отчего я чуть не завопила, как одна из тех барышень при дворе.

Фь. Уж я ее точно не боюсь. Просто не замечала раньше за ней такой прыгучести.

И ее брюшко светилось будто изнутри.

Поднявшись по платью к руке, плетущая канула в браслете. На меня же навалилась такая усталость, что я пошатнулась. Кажется, последние силы сейчас ушли. Однако я все же провела рукой по одеялу, проверяя, не осталось ли стекла, прежде чем лечь.

Следующим утром ярко светило солнце, и это казалось почти издевательством. В первый теплый день лета мне было до того погано, что впору зарыдать. Я проснулась совершенно разбитой и первым, что заметила, были следы высохшей крови на подушке. Видимо, она натекла за ночь из моих порезов. Сами ранки припухли и болели куда сильнее, чем вчера. Хотелось зарыться под одеяло и не выкапываться оттуда в ближайшую вечность, но такого права у меня не было.

Несьен сам не придет знакомиться, это моя задача.

И у меня уже есть план.

Соблазн вернуться в замирье, где в мгновение ока пропадут и ранки, и боль, и дурное настроение, тоже был, если признаваться честно. Но я, конечно, не последовала ему. Насижусь еще в замирье. После выходки с побегом, наверное, меня уже никогда оттуда не выпустят. Так что надо взять от свободы все, пока есть такая возможность.

Торопиться с самой важной встречей на моем пути тоже не стала. Появившаяся сейчас девица только вызовет подозрения. Если не он сам, то его друзья точно подумают, что я ищу внимания принца. И я его ищу, несомненно, но немного в другом смысле. Поэтому лучше не спешить.

Завтрак при первой же мысли о нем показался самой отвратительной идеей на свете. Стоило немного пошевелить губами, и во рту ощущался железистый привкус крови.

Но паучиха как раз закончила новое платье для меня и легкий плащ с капюшоном… Они слабо засветились и упали на застеленную кровать обычной одеждой. Капюшон как нельзя кстати: мое лицо сегодня даже зеркалу показывать не хотелось, не то что людям.

– Если однажды нас выгонят из замирья, откроем магазин готовых платьев, – невесело пошутила я.

Плетущей идея, кажется, совсем не понравилась.

Ладно, никто нас из замирья не выгонит. Так не бывает.

Переодевшись и спрятавшись под плащом, я потихоньку выскользнула на улицу. Задача меня ждала непростая – не привлечь к себе совсем никакого внимания, но одновременно собрать как можно больше слухов о принце и вчерашнем происшествии. Почти невозможно. Однако же, пройдя несколько улиц, я так и не почувствовала на себе ни единого любопытного взгляда. Даже вскользь не глянул никто. Зато что со всей отчетливостью почувствовала, так это чары.

Совсем немного чар.

Похоже, паучиха вплела в плащ что-то вроде отвода глаз.

Я сбилась с шага, изумленная открытием. Паучиха пользовалась ведьминской силой, как настоящий фамильяр.

Необычный, невероятно сильный фамильяр.

Прямо сейчас паучиха сливалась с браслетом, поэтому я сочла слова бессмысленными. Вместо них направила в ее сторону волну благодарности внутри себя. Заодно осознала, как мне с ней повезло!

И мой собственный ведьминский дар по-прежнему оставался при мне.

То есть не собственный, а тот, который я заполучила на месте гибели Судьбы, и, опять же, благодаря паучихе. Что-то долго он держится, и ничуть не ослаб со временем.

Улицы путались, убегали в проулки, сливались с площадями. Я прошла мимо мужчин в форме, возвращавшихся с дозора – жаль, неподозрительно показаться рядом можно было лишь раз, там разговор намечался интересный, – потолкалась на рынке, постояла в очереди, посетила аптеку, лавку с недорогой обувью и кофейню. На жаре ранки будто бы саднили сильнее, вот когда не помешала бы прохлада. Зато из разрозненных слухов, которые ручейками текли по городу, удалось собрать цельную картину.

Горожане пребывали в ужасе от того, что сделали с министром Титусом. Понизив голос, люди передавали из уст в уста страшные подробности… и я бы сочла их досужими домыслами, если бы вчера собственными глазами не видела тело. Но я видела. И потому точно могла сказать, что слухи еще сильно преуменьшены.

Поговаривали, в столице были шокированы случившимся и теперь не знали, как быть с арестантом. Отпускать, понятное дело, не собирались, но и тронуть лишний раз опасались. По крайней мере, до тех пор, пока принц далеко от дома и уязвим.

Местные же бургомистр и глава полиции пришли в столь неописуемый восторг от присутствия в городе наследника престола, что приставили к нему круглосуточную охрану. Вроде бы эта охрана должна сопроводить его высочество до самой столицы.

Как же! Они плохо знают Несьена. Совсем не знают.

Зато его знаю я.

…Поймала себя на том, что сижу над чашкой и улыбаюсь. И кровь по подбородку течет. Жуть.

Темная жидкость в чашке на мгновение засветилась… и ополовинилась. Паучиха даже из браслета умудрялась мне немного помочь.

Спасибо, дорогая.

Что бы я без тебя делала?

Теперь я хотя бы не выглядела сумасшедшей, которая битый час сидит над полной чашкой, даже не пригубив кофе. Отменный кофе, между прочим.

Но, пожалуй, пора уходить. Здесь я услышала достаточно.

Без зеркала и возможности подсмотреть все нужное, которую оно давало, приходилось тяжело.

Прошло чуть больше суток. Трижды за это время я оказывалась поблизости от принца, но не подходила. Что-то внутреннее будто шептало: «Еще не время». И я выжидала. Отдыхала после всех мытарств. Напитывалась слухами.

Город бурлил, но это был тот редкий случай, когда правда достаточно ужасна, чтобы никому особенно не хотелось додумывать несуществующие подробности.

Предполагалось, что Несьен с сопровождением уедут как можно скорее. Вроде бы на то даже было соответствующее распоряжение короля. Но Несьен медлил. Вроде бы это было как-то связано с драконом, который мог вернуться.

С чего вообще принц взял, что справится с крылатым монстром? И почему в прошлый раз ему единственному дракон позволил приблизиться?

Вопросы, на которые ответ смог бы дать лишь Несьен Жиольский. Да и то при условии, что сам его знает.

Я шла по улице, на которую выходили модно оформленные витрины магазинов и кондитерских… вроде бы, вот только что… и как тогда я очутилась почти на самой окраине? То есть понятно, что пришла, но так задумалась, что даже не заметила этого. Огляделась. Обнаружила, что дома вокруг приличные, не какой-нибудь злачный квартал. Признаюсь, выдохнула с облегчением. С некоторых пор я стала опасливой.

Собиралась уже повернуть назад к центру, но вблизи послышались шаги, все ближе, и какой-то инстинкт заставил меня прижаться к стене в месте, где ее немного прикрывали два дуба. К шагам добавились голоса. Я затаила дыхание. В плащ, который я до сих пор носила, паучиха надежно вплела отвод глаз, так что беспокоиться не приходилось, если нарочно не маячить, меня и не заметят.

Они и не заметили. Правда, не благодаря заклинанию, а потому что сами были сосредоточены на попытке не попасться никому на глаза.

Несьен и его друзья.

Несомненно, я не могла упустить такой шанс и не пойти за ними!

Вот тут уже магия помогла. Плетущая явно управляется с ней лучше меня. Но почему все-таки эта сила не иссякает?..

– По времени укладываемся, – отметил Шайдан де Глисс, сверяясь с карманными часами. – И отвод вроде работает, не зря на него раскошелились.

– Не знай ведьма, кто мы, взяла бы раза в три меньше. – Уверена, Гевин Леметр там скривился. – А так еще накинула за приватность.

Характеры, манеру говорить, привычки, даже мимику этих парней я изучила так хорошо, что теперь могла представить с закрытыми глазами или предсказать наперед и не ошибиться. Также я знала – а этого наверняка даже сам Несьен не знал, – что он сдружился с этими двоими, потому что оба они с семьями прибыли в Эшленд из других стран уже после страшных событий.