Екатерина Полянская – Смотрительница замка Грабон (страница 3)

— Соберите все, что хотите взять с собой. И хорошенько выспитесь, рано утром мы отправимся в путь, — отдал последнее на этот день распоряжение человек короля. — Я лично доставлю вас в Γрабон.

Сердце забилось чаще.

С завтрашнего дня у меня начнется совсем другая жизнь.

Я брела сквозь темноту ночи. Тропинка под ногами вроде бы и была, но такая узкая, заросшая и неровная, что то и дело приходилось сомневаться, существует ли она на самом деле или всего лишь плод измученного воображения.

За высокими, скрюченными, будто искалеченными деревьями звезды едва просматривались, и их света не хватало, чтобы обозначить путь. Лишенные листьев ветви цеплялись за волосы и ночное платье. Последнее стараниями призраков деревьев уже обзавелось несколькими дырами.

Дыхание сбилось, но я продолжала идти.

Несмотря на то, что ноги уже гудели.

Пусть внутри и жило понимание, что там, куда я так стремлюсь добраться, мне вряд ли обрадуются.

Раздавшийся неподалеку треск притворилась, что не заметила. Не дождутся, не испугаюсь! И уж точно не поверну назад!

Ухнула сова. Будто прямо над головой.

От неожиданности я подвернула ногу и едва не упала. Чудом удержала равновесие, взмахнув руками, и одну ободрала об обломанную ветку.

До крови.

В непроглядной тьме будто ожило что-то. Хищное. Голодное.

Показалось, что где-то там зашипело и заскрежетало. Не так уж и далеко.

Шею покрыли холодные мурашки страха. Я отчетливо ощущала направленные на меня десятки взглядов. Но упрямо продолжала идти, отмахивалась от веток, не позволяла им меня остановить. Потому что останавливаться было ни в коем случае нельзя. Что-то внутреннее, что родилось раньше меня, подсказывало. Я не должна позволить им меня задержать, иначе так и останусь в этом лесу.

Очередная ветка будто схватила меня за руку.

Вкрадчивые шаги в темноте… Страх достиг предела — и мои руки вспыхнули прохладно-золотым светом.

Проклятье!

Магия.

Ей нельзя позволить проявиться. Ее надо скрывать.

Сдерживать. Накрепко запереть внутри себя.

Вот только это свечение позволяло мне видеть путь и разгоняло страх.

Или же дело в том, что, стоило ему проявиться, кругом все затихло?

Пользуясь возможностью немного оглядеться, я видела деревья — обычные деревья, хоть и кривые, местами обломанные и совсем без листвы. Некоторые с колючками. Но пугающими, а тем более опасными они не выглядели. И за ветку я просто зацепилась, не хватала она меня.

Дышать стало легче.

Тропинка, поросшая пожухлой травой, уткнулась в ворота.

Они с тонким скрипом открылись, впуская меня.

Звук резанул нервы, но я поторопилась вбежать внутрь.

Темная громада замка… примерно так я его себе и представляла. И сад вокруг вполне нормальный, а не полумертвый, как лес за красивыми коваными воротами, увитыми кованым же плющом.

Ну вот, все не так плохо.

Наверное.

Над входом горел одинокий фонарь, и я почти побежала туда.

Массивная дверь поддалась неожиданно легко.

Я проскользнула в холл и первое время просто пыталась отдышаться. Чувство облегчения мешалось с запоздалой дрожью. Пальцы горели от силы, но затихать она и не думала.

Напротив, разгоралась сильнее.

Ярче.

Болезненнее.

Не стряхнуть и не заглушить.

При мысли о том, с чего может начаться мое пребывание на новом месте, в глазах потемнело… От этого — или же это было реальностью? — показалось, что у стен сгущаются тени. Слух будто улавливал шепотки и смешки.

— Попалась! — каркающий старушечий смех перешел в мелодичный девичий и неправдоподобно внезапно заглох.

— Теперь ты наша, — вторили ему шепотки.

— Не выберешься!

Свечение с пальцев распространилось на все ладони и взорвалось ослепляющей вспышкой.

Я закричала от боли.

…И закричала в реальности, просыпаясь.

Едва успела осознать, что пугающий лес и жуткий замок были всего лишь дурным сном, как сестры уже обнимали меня и выспрашивали, что такого мне снилось. Перед глазами мелькнула картинка и влажная кожа покрылась знакомыми мурашками страха. Я покачала головой.

— Гиацинта? — тормошила меня Лин.

— Не помню… Пугать их не хотелось. Не надо, чтобы они чувствовали себя виноватыми.

— Наверное, она просто разнервничалась из-за всего, — заметила практичная Кэт и единственная додумалась принести мне стакан воды.

Помогло. Несколько глотков, и я вернулась в реальность.

Правда, взмокшей коже сделалось холодно, пришлось кутаться в одеяло.

Проклятье, магия… Но осмотрев свои руки, я не увидела никаких следов силы. И пальцы не болели, как после очередной вспышки. То есть, сон действительно был только сном и ничем большим.

— Знаешь, тебе не обязательно нас оставлять, — заметила младшая из девочек и враждебно глянула на собранную сумку.

Я длинно вздохнула и отдала Кэт опустевший стакан.

— Обязательно, — отрезала наша самая разумная сестра. — Королю не отказывают. Даже если бы мы не были в столь плачевном положении.

Именно.

Выбора бы в любом случае не было.

— Эй, у меня будет почти собственный замок! Γуджол же намекнул, что двор туда не приезжает. — Я постаралась приободрить сестер и себя заодно. — Α вы скорее всего переедете в столицу.

— Не притворяйся, ты не радуешься, — буркнула шестнадцатилетняя Гвенни. За что тут же получила щипки от обеих средних сестер. — Ай!

Я буду скучать по нашей возне и ночным разговорам.

Доказательств того, что все сложится хоть сколько-нибудь хорошо, ни у одной из нас не было, и пока оставалось лишь прятать страхи в крепких сестринских объятиях.

Мы выехали, когда ещё толком не рассвело. Весь город видел, что лорд из столицы прибыл верхом, и я полагала, что мое путешествие задумывалось таким же способом. Но у дверей дома меня ждал неприметный экипаж.

Разочарованием стало то, что сам Гуджол не сел внутрь, он все так же продолжал путь верхом. А жаль, у меня были вопросы. Но в уютной тишине экипажа задать их оказалось некому.

Кошмарный сон, признаться, меня накрутил.

Теперь уже казалось странным, что должность смотрительницы замка доверили мне. В свои двадцать три я была старше большинства девушек на выданье, но особых заслуг за мной не водилось. Εще одна скучная бедная аристократка, каких сотни по королевству. Может, его величество осознал, что допустил ошибку с мамой, и это его способ загладить вину?