Екатерина Полянская – Скверная (страница 48)
– Спасибо. – Я нервно облизала вдруг пересохшие губы.
В глазах мага вспыхнуло что-то темное. Жаркое.
Он сжал челюсти так, что лицо закаменело, отрывисто кивнул мне и направился к выходу… и ушел бы, если бы прямо у двери на него не налетел конверт с золотыми искорками.
Поймал.
Пробежал глазами строчки.
Я думала, мерцы нас приветствуют, знак вежливости, не более, поэтому не напрягалась. Но когда Холд вновь посмотрел на меня, в его взгляде читались опасения, но и твердость читалась тоже. Еще до того, как были произнесены первые слова, стало ясно, что я опять во что-то встряла и отвертеться не получится.
– В конце недели при дворе состоится бал, в Регьярд хотят назначить нового наместника. И раз некоторых ничему жизнь не учит, Дэлориан хочет сам явиться туда и напомнить о правилах. Мы с тобой тоже идем. Как сын мерца и его избранница, то есть со всеми магическими атрибутами.
Взгляд вновь метнулся к короне на стене.
Да мрак же!
– Усилитель, ты хотел сказать? - переспросила с надеждой.
– Нет, Клодия, – покачал головой этот… принц, чтоб его. – Я сказал именно то, что хотел.
Три дня, остававшиеся до бала, прошли странно. Я ни разу не покидала Мерцающий дворец… и лишь сегодня заметила это безобразие. Со мной обращались, как с драгоценной статуэткой. Открыли доступ в библиотеку и в местные сады, научили, как переписываться с Милли, дважды меня навещала Розабель и однажды сам Дэлориан пригласил на прогулку. Во время которой с истинно отеческим беспокойством прощупывал почву: насколько нравится «чудесной девочке Клодии» его старший сын и не умудрился ли тот уже все испортить. Впрочем, мне несколько раз разъяснили, что если и умудрился, то это он не со зла, просто характер у него непростой. Знаю, оценила уже.
Чейтон сделал все возможное, чтобы на глаза мне не попасться, но прислал букет белых роз с извинениями. Мол, сожалею, раскаиваюсь, больше никогда к тебе не подойду… и, если что понадобится, я – твой должник. А мерц Весны в должниках не так уж и бесполезен. Сама я понятия не имела, в каких обстоятельствах мне мог бы пригодиться инкуб, поэтому просто поставила цветы в воду и постаралась о нем забыть. И без того прорву нервов мне попортил, зараза!
Несмотря на опасения его приемного отца, Холд вел себя лапочкой. Он ухаживал, но как-то так ненавязчиво. Заходил ко мне утром и вечером ненадолго, мы говорили… ни о чем и обо всем на свете. Как работают чары, чтобы отправить сообщение Милли и получить ответ, меня научил именно он. На туалетном столике чайной розой благоухали духи. А в моих волосах почти поселилась золотая заколка-цветок с россыпью камней по лепесткам. Я не чувствовала себя такой расслабленной и окруженной вниманием с вечера, когда проявилась моя магия. А сейчас чувствовала. И все чаще ловила себя на том, что жду, когда уже он снова придет…
Сам же Холд часто где-то пропадал. Я не сразу заподозрила, что он возвращается в Регьярд. Мне тоже ничто не мешало выйти. Разве только понимание, что он хочет, чтобы я оставалась здесь. И я оставалась. Холд же на все вопросы уверял, что прибегать к магии ему в эти дни не приходится, следовательно, в близком присутствии усилителя необходимости нет.
Уловка не работала, я прекрасно осознавала, что в городе что-то происходит… Но как только собиралась потребовать ответов, то Розабель заглядывала в гости, то платье для бала доставляли, то украшения к нему. И вопросы откладывались до более подходящего момента.
В результате я стою перед зеркалом в том самом платье, Холд застегивает у меня на шее замочек ожерелья, слегка задевая пальцами кожу, отчего под ткань сползают сладкие мурашки, а в голове все ещё с трудом укладывается, что происходящее реально.
Платье без преувеличения можно назвать самым красивым в моей жизни. И самым смелым заодно. Темно-золотое, с открытыми плечами, оно подчеркивало талию, соблазнительно стекало по бедрам и лишь на уровне колен расширялось. Ходить и танцевать в таком задача повышенной сложности, но смотрится нереально. Изысканно. И… Может, это какая-то магия Холда? Ментальное внушение? Почему рядом с ним я уже второй раз чувствую себя самой красивой девушкой на свете?
Палец, погладивший кожу между бровей, заставил вздрогнуть.
– Не хмурься.
И от голоса мурашки. Да что ж такое?!
– Расскажешь мне, что происходит? – Знаю, хуже времени для вопроса выбрать было нельзя.
– Мы собираемся заявиться на чужой бал и хорошенько всех достать, – тоном, будто открывает некую тайную истину, поведал мне Холд.
– Кай!..
– Почаще произноси мое имя. Мне это нравится.
Я гневно сверкнула взглядом на отражение в зеркале… получилось, что на свое, потому что Холд уже отошел в сторону.
– Сейчас вообще никуда не пойду, – пригрозила не слишком убедительно. – Каймон, что происходит в Регьярде? Я же вижу, ты ведешь какое-то расследование. Какое? Кто напал на меня? Почему надо прятаться здесь?
Способ прервать поток моих вопросов он выбрал весьма изысканный: поцеловал в плечо. Губы будто оставили на обнаженной коже ожог. Я поперхнулась очередной фразой и мгновенно забыла ее.
– Старое дело, – все-таки ответил. – Ловушки для меня, нападение на тебя и… хм… некоторые другие события – звенья одной цепи. Не хочу тобой рисковать.
– А собой хочешь? – вскинулась я.
Сама не ожидала от себя подобной реакции.
Конечно, он мне небезразличен. Напарник все же, мы связаны и… с ним хорошо. Но так, чтобы дышать трудно…
– Поверь, я знаю, что делаю. Все под контролем.
Потрясающая самонадеянность!
– А я…
Договорить мне не дали. В дверь постучали… глухой такой звук, будто упало что-то… потом она сразу же распахнулась, и в отведенные мне покои влетел вихрь с золотыми листочками. Они опали на ковер, как только мы обратили на них внимание.
Холд подобрался.
– Идем. Дэлориан ждет.
Осеннему мерцу я была благодарна за убежище и доброе отношение и меньше всего хотела проявлять неуважение. Поэтому быстро поправила последние штрихи в своем облике, ещё раз удивилась, насколько он мне сейчас нравится, и вслед за Холдом вышла из покоев.
Дэлориан присоединился к нам через несколько поворотов.
– Сегодня ты особенно прекрасна, Клодия, – кивнул мне.
– Благодарю. – Я зарделась от смущения.
Щелк!
Меня с головы до ног омыло эмоциями Холда.
Гордостью за меня. Удовольствием от того, что меня одобряет тот, кого он привык считать отцом. Ощущением, что вот так и должно быть. Так правильно.
Глубоко под всем этим тлела застарелая злость…
Щелк.
Прошло.
Осталось лишь смущающее чувство, будто Холд знает, что я немного подсмотрела его переживания. Он чуть повернул голову в мою сторону и… подмигнул. Точно знает! Ну хоть цеплять при отце не стал. Мрак, я же случайно! А все равно залилась краской. Даже уши вспыхнули. Удовлетворенный эффектом, Холд выпустил меня из плена своего взгляда и теперь вновь смотрел прямо перед собой.
Зараза фейховская!
Туман сегодня не затягивал весь коридор, он стелился нам под ноги мерцающим ковром, беспрекословно подчиняясь настроению старшего мерца. Было немного странно передвигаться, не видя собственных ног. Дэлориан пришел без пары, и я не слышала, чтобы она у него в принципе была. Зато нас сопровождали несколько его подданных в бело-золотых одеждах. Несомненно, магов.
Страха совсем не чувствовала. Напротив, все внутри замирало от предвкушения.
Я с этими фейхами скоро такой же безрассудной стану!
Дымка под ногами сверкнула искрами.
За окнами разлилась чернильная мгла. Стремительно, неотвратимо. Шаг – и уже темно.
Где-то неподалеку разноголосо вскрикнули какие-то женщины. Мужской голос выругался.
Губы Дэрориана сложились в неприятную улыбку. Такую, что у меня внутри что-то скукожилось от ужаса. Нежданно-негаданно нагрянуло понимание, что он не со всеми добренький. Этот фейх может быть настоящим злодеем. А судя по тому, что я сейчас иду в его свите, меня, похоже, приняли в семью.
Холд сжимал мою руку бережно, но твердо…
Не отпустит уже.
Я перевела дыхание и призналась себе, что, может, мне и не хочется, чтобы отпускал.
Видимость из-за туманной дымки все же немного страдала, так что я чуть не споткнулась, когда прямо перед нами выросли огромные двустворчатые двери.
– Уверен, что хочешь этого? – спросил мерц Осени, повернув голову к приемному сыну.
– Люблю иногда поиграть с удачей, знаешь ли, - отозвался тот.
Следовало догадаться, что затеял все совсем не Дэлориан.
Двери перед нами будто сами распахнулись.