Екатерина Овсянникова – Вечная дева. Шанс на счастье (страница 56)
Сообщив матери жениха после очередной трапезы радостную весть, я наготовила заранее нужных лекарств и уже предвкушала, как отправлюсь на ночь домой, чтобы напитать энергией русалий кристалл, но хитрая женщина и тут мне вставила палки в колёса.
Едва стоило моему жениху появиться на пороге дома, как пациентка, ухватившись левой рукой за сердце, жалобно и негромко застонала, указывая на якобы вновь возникший недуг.
— Матушка, неужели тебе не становится лучше? — обеспокоенный сын сидел на краю кровати, поглаживая руку матери.
— Ох, легчает иногда, а потом боль снова возвращается, — лживая будущая свекровь, нацепив на лицо жалобную гримасу, стонала не хуже страдавшего недавно от боли Аланислава. Но парня я ещё могла понять, ведь его волк покусал, а вот женщина нагло притворялась!
— Полно вам, Клавдия, зачем вы сына переживать заставляете? — фыркнула я, протянув перепуганному жениху стакан воды. — Вам уже почти ничего не угрожает. Сегодня вечером вполне без меня заночевать сможете.
Якобы больная женщина так сильно выпучила глаза, что те вот-вот выпали бы из глазниц.
— Что ты, Лексаночка-красавица, разве можно женщину больную дома без присмотра травницы оставлять? — Клавдия ахала и охала, всеми силами изображая из себя самого страдающего на свете человека. — Так нельзя, вдруг пока тебя не будет я душу богам отдам?
Уставший жених, казалось, даже чуть побледнел от её слов.
— Матушка, типун тебе на язык, не говори так! Лексана обязательно о тебе позаботится, — парень перевёл на меня выжидающий, преисполненный волнением взгляд. — Правда, любимая?
Я замерла, не зная, что и ответить. К концу подходил третий день и хорошо было бы переночевать сегодня на дне озера. Алан, судя по всему, свято верит в болезнь и страдания Клавдии.
— Дорогой, можно тебя на минутку? — жестом указательного пальца я тихонько поманила жениха к себе. Погладив руку постанывающей от недуга матери, Аланислав поднялся с кровати и вышел вместе со мной на улицу. У стен, как известно, вполне могли быть уши, и шёпот на улице среди пения птиц и стрекота кузнечиков должен быть не так слышен.
— Лексана? Что-то случилось? — озабоченный происходящим жених прижал меня к себе.
— Алан, при всём уважении к твоей матушке… — шептала я, оперевшись двумя руками на его грудь и уверенно взглянув в зелёные глаза. — С ней всё хорошо. Не знаю почему, но она усердно притворяется больной в надежде привлечь к себе внимание.
— Ты уверена? Может она и вправду больна? — пожал плечами жених.
— Мой дар так просто не обманешь, — ответила я, отрицательно мотнув головой. — Живее всех живых будет, уж поверь мне. А мне сегодня ночью очень надо домой! Помнишь, я рассказывала тебе про некоторые приготовления, что только с появлением луны на небе делаются?
— Помню, но может это как-нибудь подождёт до завтра? Я очень волнуюсь за матушку. Может, мы с ней не очень дружны с моих юных лет, но как же я боюсь её потерять… — на лице Аланислава читалось искреннее беспокойство, но и я сама переживала сейчас не меньше. Совесть не позволяла мне просто так отказать в просьбе возлюбленному, но и на поводу якобы больной будущей свекрови ни в коем случае идти было нельзя!
Хитрая хозяйка дома, несмотря на все предпринятые мной меры, всё же подслушала наш разговор и вышла на улицу, придерживая то самое совсем уже не ноющее сердце.
— Что ты, сынок, незачем переживать за меня. Пусть идёт травница твоя, куда хочет, — фальшивые стоны Клавдии так и распаляли в моей груди огонь ярости.
Побелевший от услышанных слов жених тотчас рванулся к хозяйке дома, которая для пущей убедительности стала учащённо дышать и медленно оседать на землю. Уложив Клавдию на кровать, Аланислав поднялся с кровати и подошёл ко мне.
— Лексана, прошу, останься. Обещаю, как только матушка совсем выздоровеет, я тебя сам домой довезу.
— Тогда будет слишком поздно, — ответила я, медленно мотнув головой. — Я не просто так говорила об определённых днях.
— Скажи какие травы или вещи нужны, я привезу всё сюда. Мне не трудно! — взмолился жених, скрепив свои руки в замок. — Только побудь с матушкой…
— Алан, это нужно делать именно в доме на Плещихе, — возразила я, нервно ухватив парня за плечи. — Такова суть дара травничьего, поколениями нам передающегося. Лишь там получится сделать самые мощные снадобья и наговоры!
— Но зачем они? Ты же сама сказала, что у тебя всё нужное с собой есть, — жених мягко ухватил мои руки, освободив себе плечи. — Если всё так хорошо, как ты говоришь, то тогда не понадобится долго за матушкой присматривать. Мне ещё завтра работать, поэтому я сам не справлюсь. Прошу, Лексана! Сделаю ради тебя потом всё что угодно!
Жалобный взгляд возлюбленного, наполненный искренним страхом, всё же сделал своё дело. Когда-то и я так смотрела на других, со слезами выжидая момента, когда их накроет волна забвения… Что бы ни делала Клавдия, нельзя заставлять жениха страдать из-за наших распрей. Да и, если уж на то пошло, у меня впереди целая ночь. Пока эта хитрюга спать будет я вполне могла бы сбежать домой!
Протяжно выдохнув, я медленно кивнула, тем самым дав любимому своё согласие. В зелёных очах парня сверкнула искорка счастья, и жених крепко обнял меня, опалив мои чуть дрожащие от волнения уста сладким поцелуем.
Ночью Аланислав лёг спать пораньше: всё-таки куда полезнее выспаться перед долгим рабочим днём. Да и мне нужно было, чтобы все члены семьи крепко спали, чтобы не заметить моё отсутствие…
Убедившись, что Алан с Клавдией в своих комнатах видят десятый сон, я тихонько на цыпочках начала красться к выходу. Нацепив на плечо свою сумку, я лишь чуть-чуть приоткрыла дверь, как за спиной, словно призрак, возникла хозяйка дома. Держа в руках подсвечник с горящей свечой, она сверлила меня жутким взглядом, внушающим ужас.
— Куда это ты собралась? — зашипела Клавдия, будто змея. — Решила сына моего обмануть и сбежать, рыжая? Ты обещала Алану обо мне заботиться, и теперь намерена нарушить данное собой слово?
— Клавдия, но ведь с вами же всё хорошо! Зачем это притворство? Я ведь помогла вам с настоящим недугом! — возразила я, всеми силами вцепившись в ручку двери.
— Вот и помогай дальше, красавица, а Аланислава моего обманывать не смей, — рыкнула будущая свекровь, указав на свою комнату. — Домой спешишь небось, чтобы приворот новенький на него поскорее наложить?!
— Не говорите глупостей! — буркнула я в ответ строгим голосом. — Мы искренне любим друг друга, и ни о каких чарах речи никогда не шло!
— Докажи тогда! — рыкнула хозяйка дома, с презрением скрестив руки на груди. — Иди обратно в комнату и сиди всю ночь как и подобает девушке, которая заботится о своём возлюбленном и его родных. А если сбежишь, то я на всю деревню слух пущу, что ты ведьма рыжая и очаровала моего сына. Я у жителей местных на хорошем счету, так что тебе мигом покажут, что бывает ответом на козни запретные!
Сказать, что я опешила от подобных слов — ничего не сказать. Самодовольная мать жениха точно сошла с ума! Как можно вообще угрожать невесте собственного сына подобной расплатой? Хорошо, раз так, то я принимаю этот вызов!
Презрительно фыркнув, я прошла в комнату и села на кровать, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Ничего, она ещё увидит, как я заботиться умею. Что же касается ночи, то у меня остался ещё один день. Уж завтра я наверняка как-нибудь вырвусь, а там и переночую на дне Плещихи!
Утром четвёртого дня я проснулась от тошнотворного, перехватывающего дыхание запаха. Принюхавшись к витающему по комнате дыму, я, закашливаясь, пулей вылетела из комнаты. Клавдия с невозмутимым видом разгуливала по дому, держа в руке старую потрескавшуюся тарелку, где тлела полынь…
— Доброе утро, Лексана, — любезничала Клавдия, нацепив на лицо фальшивую заботливую улыбку. — А что это с тобой приключилось?
Спешно отперев дверь, я вылетела за порог и рухнула прямо в траву. От сильного ненавистного русалкам запаха не только перехватило дыхание, но и свело ноги.
— Не люблю дым, плохеет мне от него иногда, — ответила я, прокашлявшись после приступа удушья.
— Уж прости, дорогая, я два раза в неделю как минимум дом окуриваю, чтоб нечисть всякую изгонять. Так что придётся потерпеть немного ради чистоты и благополучия! — съязвила женщина, с ехидной улыбкой зажигая новый пучок зловонной полыни. Когда я вновь смогла чувствовать все руки и ноги, а дыхание снова стало размерным и спокойным, я, убедившись в отсутствии по дому дыма, зашла вовнутрь и заглянула в висящую у входа сумку со снадобьями. Оставалась у меня про запас как раз одна бутылочка с сонным настоем… Вот им я и напою Клавдию, а как та уснёт, так сбегу домой!
Словно предугадав мои намерения, будущая свекровь целый день избегала какой-либо воды или питья, поданных из моих рук. Даже свежезаваренный самовар женщина лично мыла и заваривала вновь, с хитрой улыбкой попивая так и не разбавленный настойкой чай.
Наступил закат. С приходом вечера на сердце всё сильнее набегала тревога о почти угасшем русальем камне. Ещё, словно назло, и Алан где-то задерживался…