Екатерина Овсянникова – Дожить до диплома, или «Хвостатое прикрытие» (страница 46)

— Стив, пора вставать, — Миллер вдруг вспомнила, что нужно возвращаться в университет, и попыталась приподняться на локтях. — Нас, наверное, уже потеряли.

— Лежи, — ласково, но властно перебил ее Лэнгфорд, мягко уложив девушку обратно на подушки и натянув одеяло до ее плеч. — Куда тебе спешить? Сегодняшнее утро принадлежит только нам. Никаких занятий, никаких кураторов и проектов… Отдыхай, а я скоро вернусь.

Блондин скрылся за дверью и уже через десять минут вернулся с подносом. Умопомрачительный аромат свежесваренного кофе быстро заполонил комнату и заставил девушку облизнуться. А против свежеприготовленных сэндвичей она и вовсе не смогла устоять.

После завтрака Стивен продолжил нежить и баловать Джессику, словно она была величайшей драгоценностью в его жизни. В тот момент Миллер верила каждому его слову и каждому взгляду. Вчерашняя близость и клятва в любви — эти воспоминания грели душу и заставляли забыть обо всех тревогах. О каких волнениях может быть речь, когда рядом тебя греет своим теплом любимый человек…

Ближе к обеду они все-таки вернулись в Эденберг. Перед тем как попрощаться, Стивен поцеловал ее и обещал, что с этого дня все изменится.

И мир действительно изменился. Но совсем не так, как ожидала Джессика…

Время в Эденберге полетело с пугающей скоростью. Октябрьское тепло Хэллоуина мгновенно сменилось затяжными ноябрьскими дождями, а затем столицу и вовсе укрыло плотным слоем декабрьского снега. Близилось Рождество — время, когда улицы и дома переливались разноцветными огнями гирлянд, а витрины магазинов пестрели праздничными игрушками и венками. Идеальное время, чтобы провести его в тепле с любимыми и родными сердцу людьми. Но на душе у Джессики было холодно…

Отношения со Стивеном, которые так ярко начались у озера, стали медленно, но верно угасать. Поначалу все шло хорошо, но со временем Лэнгфорд стал реже писать и звонить. Позже их совместные свидания превратились в короткие встречи в коридорах, а на парах Стивен уже не был таким же общительным, как в начале отношений. На все робкие вопросы Джессики он лишь устало улыбался, целовал ее щеку и оправдывал всё «важными делами семьи» и «подготовкой к рождественским раутам». Клэр, его отец, семейные обязательства — невидимая стена снова выросла между ними, и с каждым днем эта преграда становилась всё прочнее.

Окончательным ударом стало решение кураторов из «Аркхем Лигал». Несмотря на триумфальное одобрение их общего кейса, ближе к декабрю новые задания им начали выдавать строго по отдельности. Больше их не ставили в пары… Стивен получил престижное направление, связанное с международными спорами крупных корпораций, а Джессику перевели на аналитическую работу со старыми архивами. Теперь они не сидели часами за учебой, их пути как будто разошлись, но невидимая нить все еще связывала два сердца. По крайней мере, Джесс на это надеялась. Что все невзгоды — это всего-лишь еще одно испытание, и скоро всё вернется на круги своя. В предпраздничную пору ведь часто так — весь мир будто идет ходуном, но постепенно на смену хаосу снова приходит умиротворение и покой…

Накануне рождественских каникул Джессика приняла решение уехать на праздники в Оук-Ридж, к отцу. Ей до боли хотелось сбежать из холодного, наполненного равнодушием Эденберга. В день отъезда девушка до последнего надеялась, что Стивен встретится с ней в аэропорту или хотя бы зайдет попрощаться, но телефон молчал. Лэнгфорд просто прислал короткое текстовое сообщение:«Улетел с семьей на праздники в Альпы. Прости, не успел заехать. Счастливого Рождества, Джесс» . Ни подарка, ни звонка, ни единого теплого слова… Он просто исчез из ее жизни на ближайшие две недели, оставив после себя звенящую пустоту.

Укутавшись в теплый шарф, Джессика вышла из общежития с чемоданом в руках и направилась к золотым воротам университета. Настроение было хуже некуда — снежные хлопья, падающие с небес, казались ей холодными слезами, а золотой кулон на шее, который раньше согревал ее победным теплом, сейчас казался куском безжизненного металла.

— Перестань разводить сырость, Миллер, — ворчал Феликс, грациозно шагая рядом в облике кота. — Твой принц поступил ровно так, как поступают все аристократы: когда на горизонте замаячил семейный долг, он выбрал Альпы, а не твои проводы. Для людей его кругов нормально, когда обязанности сильнее гормонов… Так к чему эти слезы?

Джесс шмыгнула носом и поправила шарф.

«Тебе легко говорить, — мысленно огрызнулась она. — Ты не знаешь, каково это — верить человеку, а потом получать сухую отписку».

В памяти Фелинора ненадолго всплыл образ Фелиссы и Мортифера. Нечто похожее на веру он проявлял к сестре и ее цепному псу. Мортифер ведь годами клялся в преданности ему и его отцу, заглядывал в рот и покорно исполнял любые приказы, но при удобном случае без колебаний вонзил нож в спину ради теплого места у трона. Предательство близких — это яд, которого демон успел испить вдоволь. Однако Фелинор быстро прогнал эти мысли, не желая показывать подопечной свою уязвимость.

— Поверь, я знаю о предательстве больше, чем все авторы твоих учебников по праву вместе взятые. Разница между нами в том, что в моем мире за такое обычно выжигают континенты, а ты — хлюпаешь носом на улице… Выше нос, смертная. Мы едем в твой Оук-Ридж, и я намерен протестировать местную кухню, а не тонуть в твоем меланхоличном болоте!

Джессика невольно улыбнулась уголками губ, чувствуя, как от ворчания Феликса внутри постепенно начинает таять лед. Может демон не умел сострадать по-человечески, но его циничная логика сейчас сработала лучше любых утешений. Покрепче перехватив ручку чемодана, девушка направилась в сторону «Crust Crumb» за последней в этом году закупкой.

В празднично украшенном зале приятно пахло хвоей, мандаринами и запеченным сыром. Лиам стоял за стойкой в забавном рождественском фартуке и раскладывал по витринам свежую выпечку. При виде Джессики с чемоданом его взгляд сразу потеплел, а на лице не осталось ни намека на усталость.

— Привет, Джессика! Уезжаешь к отцу? — мягко спросил он, закрыв витрину.

— Да, — Джессика постаралась, чтобы голос не дрогнул от подступивших эмоций. — Феликс уехал к родным, я тоже решила провести праздники дома. Пришла… попрощаться и сказать спасибо за всё.

Лиам внимательно всмотрелся в ее бледное лицо, подметил легкую тень грусти в карих глазах и все понял без лишних слов. Он не стал задавать вопросов о том парне, с которым ее видел, или выяснять, почему она едет домой в канун Рождества совершенно одна. Вместо этого он просто развернулся, скрылся на кухне и через минуту вернулся, держа в руках объемный бумажный пакет, плотно завязанный алой лентой.

— Вот, держи, — Лиам протянул ей свёрток, и его пальцы на секунду коснулись ее прохладной руки. — Хотел положить тебе пиццу в дорогу, но подумал, что она быстро остынет и станет невкусной. А эти булочки с корицей и яблоками выдержат любое путешествие. Ешь, вспоминай Эденберг… и возвращайся. Я буду ждать.

Джессика прижала к груди пышущий жаром пакет и улыбнулась, чувствуя, как тепло выпечки мгновенно пробивает рождественский холод и согревает изнутри. Но Лиам на этом не остановился.

— О, чуть не забыл, — хитро улыбнувшись, парень залез рукой в карман своего фартука. — Это тебе, — он протянул ей небольшую прозрачную коробочку, перевязанную бечевкой. Внутри оказалась небольшая открытка и расписанная вручную коллекционная елочная игрушка в виде маленького домика, из трубы которого шел серебристый дым. Окна домика светились таким теплым, золотистым лаком, что казалось, будто внутри горит настоящий очаг. — Повесь на елку у себя дома, — тихо добавил Лиам, заглянув ей в глаза. — Пусть она напоминает тебе, что где бы ты ни была, у тебя всегда есть место, где тебе рады и где тебя ждут.

У Джессики перехватило дыхание на эмоциях, а к горлу подступил горячий ком. Этот скромный, наполненный искренней заботой подарок растрогал ее куда сильнее, чем пафосные обещания Лэнгфорда. — Спасибо, Лиам.

Джесс аккуратно спрятала коробку с хрупким домиком в сумку и лукаво улыбнулась, вспомнив, что пришла сюда не с пустыми руками. Она расстегнула боковой карман и достала оттуда набитый до отвала красный бархатистый мешочек. — О, я тоже приготовила для тебя кое-что. Держи, — девушка протянула ему подарок. — Чтобы твои послания на салфетках стали еще ярче!

Лиам удивленно поднял бровь и расшнуровал мешочек. Внутри лежали три сувенирные ручки, украшенные на новогоднюю тематику, миниатюрная открытка с поздравлением и завернутые в золотистую фольгу конфеты-трюфели.

Парень бережно достал одну ручку за другой, повертел каждую в руках, потом прочел надпись на открытке и его лицо озарила такая теплая и открытая улыбка, что Джессике мгновенно стало легче. Кажется, с подарком она угадала на все сто процентов.

— Теперь у меня с собой всегда будет частичка Рождества, — добродушно рассмеялся Лиам и спрятал одну из ручек в карман фартука. — Спасибо, Джессика. Символичный и очень приятный подарок.

— Счастливого Рождества, Лиам! — с улыбкой произнесла Миллер, прижав к себе пакет с горячими булочками.

— Счастливого Рождества, Джессика. Береги себя в дороге.