Екатерина Островская – Ничто не стоит так дорого (страница 9)

– Но разве мы не это самое… то есть разве мы уже не решили? Мы же разговаривали.

– Мы с вами просто болтали о приятном. А сейчас займемся делами. Следствие идет, но я только сейчас к нему подключился и хочу…

Подруга убитой Курочкиной стояла на площадке, показывая всем видом, что не собирается возвращаться.

– Мне вообще-то домой надо, я тоже хочу отдохнуть, пока Роман Валентинович спит.

– Вы что же, без сумочки поедете, без ключей от машины, кошелька и карты? Давайте все-таки вернемся в квартиру и поговорим немного о деле.

Он открыл дверь и пропустил женщину внутрь, потом впустил полковника Копылова, который посмотрел на Марину, вернее, на ее стройные ноги, после чего вздохнул, улыбнулся и шепнул Игорю:

– Видишь, как порой тяжело приходится. Встречаешь симпатичную девушку, а она в числе подозреваемых.

– Я на такой однажды женился. Сегодня, правда, развелся.

– Я уже слышал, – шепотом ответил Николай Иванович, – поздравляю.

Гончаров вошел в прихожую и посмотрел на ожидающую его подругу семьи Курочкиных.

– На кухне побеседуем?

Марина вскинула брови:

– Вы привыкли общаться только на кухне, потому что дальше вас не пускают?

– Нет, это как в армии, – постарался сгладить колкость Копылов, – там говорят, что хорошая служба должна проходить поближе к кухне и подальше от начальства.

– Давайте перейдем в гостиную с портретом, – спокойно предложил Игорь и придержал за локоть полковника юстиции, – я пообщаюсь с дамой наедине.

Копылов не стал спорить.

Гончаров с Мариной сели за стол напротив друг друга. Игорь посмотрел на портрет и произнес, ни к кому ни обращаясь:

– И в самом деле похожа.

– Кто и на кого? – уточнила сидящая напротив женщина, хотя прекрасно понимала, о ком идет речь.

– Да тут одна девушка, проживающая в этом же доме и даже по этой же лестнице, сказала, что Лариса очень похожа на американскую актрису Кэмерон Диаз.

– Сомнительный комплимент, – усмехнулась Марина Сергеевна, – а на кого я похожа, та девушка вам не сказала?

– Она вряд ли знакома с вами. Просто она всех людей, которых не знает, называет именами американских актеров. А вы, кстати, действительно тоже напомнили мне одну звезду американского кинематографа.

– Кого же?

– Я не знаток и не киноман, но в двух фильмах ее видел. Один не досмотрел – не хватило выдержки: там про каких-то домохозяек, которые залетели и хотят сделать аборт, но это запрещено. Название не помню. А второй – «Преступление»: о том, как начальница домогалась своего подчиненного и добилась своего. Смотрел его дома вместе с женой в субботний вечер с бутылочкой шампанского и оливками. Жена сопереживала, вздыхала и вскакивала, а я хохотал, думая, что это отличная комедия.

– Этот фильм называется «Разоблачение», а тот, что вы не досмотрели, «Если бы стены могли говорить» – тоже неплохая картина. Актрису зовут Деми Мур, и меня с ней действительно сравнивали. А вы очень странный человек. Никогда нельзя понять, какой вы настоящий: можете быть обаятельным, интересным собеседником, а иногда вы просто невыносимый.

– Во втором варианте – я настоящий, потому что я – полицейский. Так что приступим к нашему расследованию. Сами понимаете, что я не был знаком с вашей подругой, но всегда, расследуя убийство, я пытаюсь понять, каким был этот человек, которого убили, какой у него был характер, и зачастую только этот мой интерес способствует раскрытию преступления. Скажите несколько слов о вашей подруге. Охарактеризуйте ее.

– Вы хотите знать, какой она было по характеру? Про нее можно много хорошего сказать. Но главное – она была очень доброй.

– Она была очень спортивной? Вы же с ней вместе учились, ходили на уроки физкультуры. И какие показатели у нее были в спорте? Лариса в нем преуспевала?

– Куда ей. Она же почти как доходяга – худышка всегда была, ножки тоненькие – иксиками. Помню, мячики бросали, такие как теннисные. Кто-то далеко бросал, кто-то не очень, а Лариса всегда себе под ноги. Как у нее так получалось? Она даже плакала однажды, говорила, что все лучше ее, а на самом деле это не так, просто у нее не получалось. Она рыдала и не хотела ходить не физкультуру.

Гончаров вдохнул, а потом выдохнул, явно разочарованный этим ее ответом. Потом покачал головой:

– Марина Сергеевна, вы же видели в окно, как я беседовал с вашим бывшим мужем. Долго беседовал, и он мне многое рассказал про Курочкину. И про то, что когда вы стояли рядом с ней, то любой мужик выбрал бы именно вас.

– Так и сказал? – не поверила Марина Сергеевна. – Удивительно, что он меня не хаял в этот раз… Но это действительно так: в молодости Ларка была худая и почти плоская, как девочка. А я смотрелось как девушка, красиво двигалась, танцевала, хорошо училась и в школе, и в институте, никогда не курила… Девушкой я была привлекательной.

– Но кому-то нравятся именно девочки. Не случайно же Лев Борисович обратил внимание на нее, а не на вас. Может, он и захотел ее, как девочку.

– Не понимаю, о ком вы говорите.

– Вы так обиделись на интерес вашего инвестора, что даже организовали избиение вашей подруги… Погодите, погодите! Не перебивайте меня! Я просмотрел старое дело, где вы выступаете свидетелем.

– Не могли вы ничего видеть, – усмехнулась женщина, – вам об этом рассказал мой бывший муж.

– И тем не менее, – не смутился Гончаров, – в том деле было много несоответствий и несостыковок: удивительно, что никто не обратил внимания на это раньше. Вы попытались свалить все на Рачкову. Но все это всплыло бы на первом судебном заседании. А потом покровитель Ларисы дал бы ей таких адвокатов, таких хорьков, которые в клочки разорвали бы все обвинения. Сначала бы сломались старушки, которые с большого расстояния при плохом освещении отличили норковую шубу от рысьей, лисьей, ондатровой, собольей, шиншилловой… – Гончаров смотрел внимательно в лицо подруги убитой, – наконец, от мутоновой. Им бы предъявили все эти шубы и попросили указать на ту, что они видели. Нет, это сделали бы не на суде, а в ходе следственного эксперимента. Каждая из свидетельниц показала бы на разные шубы. Кроме того…

– Хватит! – не выдержала Марина. – Вы что, в чем-то меня обвиняете?

– Пока еще нет. Но в настоящее время вы являетесь главным подозреваемым, то есть подозреваемой. Потому что других подозреваемых нет и вряд ли они найдутся. На следствие уже оказывается давление. Потому что Роман Валентинович не простой человек, а вы имеете свой интерес, поскольку вас много связывает, не только нынешние отношения, но и далекое прошлое… Вы и сейчас молодая и очень привлекательная женщина. Деми Мур по сравнению с вами – обычная провинциалка.

– Это становится просто невыносимо! – не выдержала подруга убитой.

Марина Сергеевна резко поднялась, хотела выскочить из комнаты, но перед дверью остановилась.

– Как вам могла прийти в голову такая чушь? – спросила она, понизив голос.

– Эта чушь может прийти в голову органам дознания и следствия, и на суде прокурор предъявит вам обвинение в убийстве вашей лучшей подруги, про которую можно сказать много хорошего, но главное, что она была очень доброй. Я приятельствую с лучшим в городе адвокатом. Но даже он при всех своих связях не сможет вытащить вас, переквалифицировав статью.

– Прекратите, прошу вас. Вы же сами знаете, что это чушь. Как я могла оказаться там? Вы об этом подумали.

– Найдутся свидетели того, что следом за Курочкиными к озеру подъехал другой автомобиль, из которого вышли вы и вели беседу с Ларисой на повышенных тонах, угрожая ей убийством. Потом две машины уехали прочь… Потом одну из этих машин нашли на другом берегу, а в салоне был обнаружен труп молодой женщины, которой только что угрожала другая красавица, очень похожая на Деми Мур в лучших ее фильмах.

– Но вы же умный человек и наверняка понимаете, что это все чушь!

– Понимаю, конечно! Но дело должно быть раскрыто, кого-то надо посадить за убийство – пусть даже невиновного. Этого требует высокое начальство. Нужен козел отпущения. В данном случае коза… Простите.

Гончаров извинился не за произнесенное им слово, а потому лишь, что в кармане пиджака завибрировал его мобильный и пришлось достать его. Но слово «коза» вырвалось у него непроизвольно.

Звонил практикант.

– Игорь Алексеевич, – быстро заговорил Петр Грицай. – Удача! Причем сразу, как только я загрузил программу соответствия исходящих по двум адресам, она сразу выдала мне три номера: Курочкина, его жены и третий, который зарегистрирован на некоего Кирилла Хижняка… Я сразу установил, кто это. Ему двадцать девять лет, он фитнес-тренер, выглядит как надменный аристократ… Звонили они друг другу редко, но обменивались эсэмэсками, которые я сейчас… в данный момент пытаюсь открыть…

– Петя, кто с кем обменивался?

– Курочкина и Хижняк. Обычно они договаривались о встречах. Эсэмэски потом уничтожались, но ведь интернет помнит все.

– Отлично, я сейчас занят, но через пять минут буду готов выслушать.

Закончив разговор, Игорь обернулся к подруге Курочкиных:

– На чем мы с вами остановились?

– Вы сказали, что им нужна коза отпущения.

– Разве? – не поверил подполковник. – Вообще-то я имел в виду совсем другое.

Что он имел в виду, Игорь объяснять не стал. Он подошел к окну, отдернул штору и выглянул во двор, посмотрел на свой автомобиль.