Екатерина Осоченко – Легко родить легко. Пособие для будущих мам (страница 5)

Лишь в конце XIX века учение Земмельвейса признало большинство крупных немецких акушеров, к их мнению с каждым днем присоединялось все больше ученых, и, наконец, дезинфекция рук перед обследованием беременных и рожениц стала обязательной в родильных клиниках по всему миру.

Уносившую до 50% жизней рожениц в XIX веке «родильную горячку» и в XXI веке нельзя считать окончательно побежденной: сегодня в списке причин материнской смертности в родильных домах и гинекологических отделениях акушерский сепсис занимает третье место после последствий абортов и послеродовых кровотечений.

Одновременно с тем, как молодой венский акушер Игнац Земмельвейс безуспешно продвигал свое учение об обязательной дезинфекции, британский профессор медицины Джеймс Симпсон начал искать способы снижения родовой боли. В том же 1846 году он предлагает обезболивать «схватки» (pains) вдыханием паров эфира.

И так же, как его коллеги, проводившие исследования в других областях, Симпсон подвергся критике и осуждению, когда опубликовал в Jouranl of Medical Science свое предложение облегчать с помощью хлороформа роды. Особенно горячо спорили с ним представители церкви: разве не было сказано в Священном Писании, что за грехи Евы все «дщери человеческие будут в муках рожать детей своих»?! Впрочем, несмотря на протесты священнослужителей, многие женщины с радостью поддержали это предложение, а через семь лет рожать под хлороформным наркозом решилась сама английская королева Виктория.

Заботясь исключительно о сокращении страданий роженицы, врачи, как говорится, «с водой едва не выплеснули и ребенка»: вскоре после начала применения обезболивания с помощью эфира и хлороформа было замечено, что это небезопасно для новорожденного. Так, длительный наркоз чуть не стал причиной гибели во время родов будущего президента США Ф. Д. Рузвельта.

Начались поиски более безопасного способа обезболивания. В конце XIX века в США попытались использовать кокаин. Однако вскоре врачи стали повсеместно отмечать нервные нарушения у детей, чьи матери рожали под наркозом.

Современная медицина отчасти повторяет ошибки своих коллег из позапрошлого века: для обезболивания родов и сейчас применяются препараты, также существенно влияющие на состояние ребенка. Хотя, конечно, в куда меньшей степени, чем хлороформ, эфир или кокаин. Ныне используют:

• внутримышечные или внутривенные инъекции анальгетиков. Так как эти препараты способны вызвать сонливость и роженицы и ребенка, их введение обычно используется для обезболивания на ранних этапах родов;

• ингаляционную анестезию – роженица вдыхает через маску анестетик (обычно это смесь закиси азота и кислорода), действие которого непродолжительно и длится в течение одной схватки;

• местную инфильтрационную анестезию (то есть постепенное, послойное введение в ткани на локальном участке анестезирующего препарата, чаще всего новокаина). Она может быть применена акушером для того, чтобы вызвать чувство онемения болезненного места промежности во время рождения ребенка или после родов;

• регионарную анестезию (эпидуральную, когда анестезирующее вещество подводится к корешкам нервных окончаний спинного мозга, или спинальную, когда оно подводится непосредственно к спинному мозгу). Она применяется для обезболивания на этапе раскрытия шейки матки или при операции кесарева сечения: препараты вводятся через катетер в пространство перед твердой оболочкой, окружающей спинной мозг, благодаря чему теряется чувствительность всей нижней части туловища, при этом рожающая женщина остается в сознании;

• и наконец, в редких случаях при ведении родов современные анестезиологи дают роженице кратковременный общий наркоз. Как правило, это происходит в экстренных ситуациях (когда, например, возникает срочная необходимость кесарева сечения или серьезных послеродовых операций).

Акушер-гинеколог – специалист с «двойным дном»

Как мы можем судить, в XIX веке развитие акушерства шло по пути все большего применения лекарственных и хирургических методов. Древнее повивальное искусство из умения поддержать естественные родовые силы женщины превращается в раздел медицины (которая, как известно, призвана оказывать помощь при патологических состояниях). В нашей стране процесс слияния помощи в родах с медициной активизируется с 1920 года, когда в Советском Союзе возникают женские консультации, которые вначале обслуживают только беременных, а затем и всех женщин (в том числе – и с гинекологическими патологиями). С 1924 года женские консультации начинают выдавать разрешение на бесплатный аборт.

Как сторонний наблюдатель, врач делит роды на периоды, анализирует и обобщает состояния роженицы, пишет справочники и детальные пособия, стремится систематизировать процесс и – сочувствуя женщине – придумывает все новые способы избавления от родовых мук. Именно в советское время в нашей стране наиболее активно осуществляется постоянный медицинский контроль за всеми сферами жизни, в том числе и такой интимной, как рождение ребенка. Самыми лучшими для материнства считаются отныне стерильные условия больничной палаты и расписанные по часам процедуры под врачебным наблюдением.

В предвоенное время появляются рекомендации кормить ребенка строго по режиму, чтобы не оставить его голодным; подходить к ребенку разрешалось, только помыв с мылом руки и грудь, надев особую чистую одежду (халат и косынку), а если мать простужена – то еще и марлевую повязку.

После принятого в 1936 году закона о запрете абортов в СССР постановка на учет в женской консультации становится обязанностью каждой советской женщины, а беременность сама по себе становится делом государственной важности (стране были нужны новые борцы и строители). Не всякая женщина имела возможность находиться с ребенком дома в течение первого года его жизни – система яслей с 8 недель, молочные кухни для искусственного вскармливания помогали женщинам растить детей и вместе с тем успевать работать. И нередко условия в детских яслях были лучше тех, что мать могла обеспечить ребенку дома, оставляя младенца на попечение соседок или случайных нянек.

Отчасти эта система помогла нашей стране выжить после войны: поставленные на поток роды подхватывал ясельно-детсадовский конвейер – и матери получали возможность быстро восстановиться после рождения ребенка и вернуться к труду, пока мужчины сражались за родину. Хотя после войны жизнь постепенно наладилась и необходимость в такой жесткой системе отпала, но родильные дома (а долгое время – и детские ясли с раннего возраста) сохранились.

С тех самых пор началось эмоциональное разделение, разобщение матери и младенца. Две системы, медицинская и образовательная, приходят на помощь женщине, освобождая ее, вынужденную тяжело и много работать, от самой почетной и главной обязанности – материнской. На плакатах того периода самый популярный и считавшийся уважаемым образ женщины – это изображение румяной колхозницы с тугим снопом наперевес. Сияющая, полнокровная, плодоносная, эта Мадонна советского периода нежно прижимает к груди не младенца, а колосья пшеницы, а туго спеленутый младенец страдает в яслях, пока мать на работе…

Передаваемая из поколения в поколение, эта эстафета депривации приводит к тому, что население постепенно привыкает поручать ответственность за свое здоровье, за жизнь потомства и за его образование – государству, уверившись в собственной некомпетентности в этих вопросах.

Диагноз: «беременность» и «роды»

Я уверена: акушер и гинеколог – это разные люди, поскольку они имеют дело с принципиально разными состояниями женщин! И каждый врач-гинеколог, завидев на пороге своего кабинета беременную, должен радостно потирать руки и говорить со вздохом облегчения: «Ну вот, наконец-то я вижу перед собой здоровую женщину!»

Впрочем, если всю беременность мама будет заражаться бациллой страха в душных коридорах женских консультаций (а потом еще и выслушивать пугающие прогнозы своего «лечащего врача»), то шансов на роды без боли у нее не останется (особенно если беременность первая). Тибетские монахи считают, что с самого момента зачатия у женщины две души, и именно в силу этого она так ранима и впечатлительна.

Доктора, которые за триста лет успели проникнуть в акушерство и навести в нем свои порядки, расценивают его едва ли не как раздел хирургической гинекологии. Иногда, по инерции, они принимаются лечить беременность так, словно она является болезнью сама по себе[5].

Семь лет в медицинском институте отважный будущий медик учится быть помощником пациенту в избавлении от болезни, от боли, от неправильности. И за долгие годы учебы и работы в этом болезненном контексте мышление врача складывается таким образом, что здоровые люди словно выпадают из его поля зрения: «Раз вы пришли к врачу, стало быть, вы больны, давайте лечиться». Врач не может НЕ лечить, такая его работа, и очень хорошо, что, если мы заболеваем, всегда есть доктор, который протянет руку помощи. Но как же все-таки с беременностью?

Если Природа позволила женщине сохранить и выносить дитя, то и родить его она, скорее всего, сможет естественно. Так почему же беременным женщинам назначают так много препаратов? Пичкают ими «на всякий случай» – вдруг организм женщины не справится со своим положением.