Екатерина Осоченко – Легко родить легко. Пособие для будущих мам (страница 4)
Если роды происходили в доме, то женщина рожала на пороге или в самом доме. В этих случаях для более эффективного и направленного усилия женщины во время потуг к верхней балке избы привязывался крепкий кушак, на котором она повисала, крепко держась руками.
Веря, что это поможет облегчению родов, женщины развязывали все узлы на своей одежде и расплетали косы. Затяжные трудные роды объясняли «порчей» и поили роженицу, обливали заговорной водой, заставляли переступать через красный пояс, а в доме отпирали все замки.
Как во времена язычества, так и с появлением на Руси христианства повитухи не имели специального образования, но славились своим умением, основанным на опыте целых поколений. Особенным почетом пользовалась потомственная повитуха.
В некоторых деревнях существовал обычай рожать первого ребенка в доме матери, которая под благовидным предлогом удаляла из избы остальных членов семьи. Иногда теснота крестьянских помещений заставляла роженицу из большой семьи спешить к повитухе и рожать у нее. Однако чаще всего роды проходили дома. Если не было отдельной комнаты, то в горнице занавеской отгораживали угол.
«...Деревенские повитухи – это всегда пожилые женщины, по большей части вдовы. “Бабят”[2] иногда и замужние женщины, но только те, которые сами перестали рожать и у которых нет месячных очищений. Девица, хотя и престарелая, повитухой быть не может, да и бездетная жена – плохая повитуха. Какая она бабка, коли сама трудов не пытала? При ней и рожать трудно, и дети не всегда в живых будут... Повитуха приглашается на все трудные роды, обязательно бывает по их окончании, чтобы перевязать пуповину, вымыть и попарить роженицу и новорожденного, и первые дни поухаживать за ним»[3].
Визит повитухи к беременной окружался тайной. Она проходила всегда задними дворами, через огороды и входила в дом со словами: «Помогай Бог трудиться!» На протяжении всех родов повитуха ободряла роженицу, приговаривала, поглаживала ей поясницу. Почти до момента прорезывания головки ребенка принято было водить роженицу под руки по избе.
Крайне редко – лишь в случае тяжелых затяжных родов – повитуха применяла растительные средства (например, для стимуляции родовой деятельности или для остановки кровотечений). В основном же ее роль сводилась к психологической поддержке и далее – сразу после родов – объяснению элементарных правил ухода за новорожденным и за своим телом.
Повитуха и наука. Бабки под присягой
Ситуация с родовспоможением меняется в начале XVIII века – нововведения Петра Великого коснулись всех сфер жизни. В Россию приезжает много врачей из Европы – их мнение не полагалось подвергать критике. Медицина, распространяясь все более, постепенно захватывает и акушерство.
Повивальное искусство наконец встречается с медициной. Это происходит с легкой руки Ломоносова в 1752 го ду: он первым среди российских ученых поставил воп рос «О размножении и сохранении российского народа» и в сво ем труде, вышедшем под таким названием, рекомендовал написать руководство по акушерскому делу на русском языке.
В 1754 году в собрание Правительствующего сената подано «Представление о порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества». Проект состоял из 29 пунктов, определявших программу подготовки бабок (акушерок). «Все бабки российские и иностранные» должны были, согласно этому «Представлению…», пройти в Медицинской канцелярии квалификационную аттестацию. Те из них, «кои по аттестатам явятся достойны», приводились к при сяге – отчего и звались такие бабки «присяжными повитухами». Список присяжных бабок, имеющих разрешение на самостоятельную практику, предполагалось подавать в полицию «для народного известия». Следуя присяге, каждая повивальная бабка должна была посещать и бедного и богатого; не оставлять роженицу до разрешения от бремени; «употреблять лекарства простые и несложные, безвредные для больной»; выбирать подходящую кормилицу для младенца…
В 1757 году в Москве и Петербурге открылись первые в России акушерские школы («бабичьи школы»). Спе циалистов-акушеров становится больше, медицина все теснее переплетается с повивальным искусством, и в 1764 году по указу Екатерины II учреждают первый родильный дом в Москве.
Интересно, что первые в нашей стране подобные государственные учреждения поначалу предназначались для обслуживания рожениц из числа тех, кого сегодня назвали бы неблагополучными: так, в Петербурге родильный госпиталь решено было организовать при воспитательном доме (предшественник детских домов, появившихся в советские времена). Обычно женщины рожали дома, вызывая повитуху или врача на дом. А роддом принимал только тех, кто хотел избавиться от младенца: все дети, рожденные в этом отделении, обязательно отдавались в воспитательный дом. Это правило действовало здесь более ста лет, и только с 1882 года родильный дом на Невском проспекте перестал быть филиалом дома сирот, начав оказывать медицинские услуги и благополучным матерям.
В 1797 году в Петербурге на пожертвования супруги императора Павла I Марии Федоровны заработал пер вый в России Повивальный институт с родильным отделением (с 1895 года Императорский клинический повивальный институт, затем Императорский акушерско-гинекологический, ныне Научно-исследовательский ин ститут акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта РАМН).
В конце 70-х – начале 80-х годов XIX века медицинское акушерство распространяется и на другие регионы России, возникают родильные дома, приюты для рожениц и отказных детей и школы для повитух. А в Московском университете происходит разделение преподавания медицинской помощи в родах, до и после них на три отрасли: акушерство, женские и детские болезни. Создаются акушерско-гинекологические общества, созываются съезды акушеров и гинекологов, налаживается выпуск специальных журналов...
Акушер-мужчина сменяет бабку-повитуху
С течением времени сам процесс рождения начинает все более рассматриваться с естественно-научной точки зрения, а помощь в родах приобретает мужской, технологичный характер, отодвинув на второй план интуитивное, женское ведение их, которое практиковали в прежние времена бабки-повитухи.
В России высшее образование было недоступным для женщин практически до конца XIX века – первые государственные женские гимназии начинают создаваться у нас только в 1862 году, но и там девушек полагалось учить лишь педагогическим дисциплинам, рукоделию и искусствам, а греческий и латынь, столь необходимые в медицине, не преподавались.
Квалифицированный, с высшим образованием женский персонал попадет в родовую палату с отставанием на 115 лет! А к тому времени, как женщины получат право на высшее образование, врач-мужчина успеет обустроить родовое пространство по своему усмотрению: такие «высокотехнологичные» операции, как извлечение ребенка с помощью акушерских щипцов или кесарево сечение, были изобретены (и поначалу проводились) именно мужчинами.
Открытия мужчин-медиков: антисептика и обезболивание в родах
Но не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что вмешательство медицины только испортило родовспоможение. Движимые горячей любовью к женщине, врачи-мужчины во все века искренне желали облегчить ее страдания. Рыцари акушерства вели борьбу за улучшение родовой помощи, а некоторые даже погибали по нелепой случайности, безуспешно доказывая коллегам важность своих открытий. Так произошло с венгерским акушером Игнацем Земмельвейсом…
Он начинал свою врачебную практику в 1846 году, в разгар так называемой «эпидемии родильной лихорадки», от которой «...за 60 лет в одной только Пруссии умерло 363 624 роженицы, то есть больше, чем за то же время от оспы и холеры, вместе взятых...»[4]
Первые роддома действительно были опасны – женщины предпочитали рожать где угодно, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощались с родными, будто шли на казнь. 29-летний Игнац Земмельвейс поступил на работу в одну из акушерских клиник Вены и, окинув положение дел свежим взглядом «молодого специалиста», пришел к простому выводу: причина «родильной горячки» в неаккуратности врачей, осматривавших беременных, принимавших роды и делавших гинекологические операции нестерильными руками и в нестерильных условиях.
Еще ничего не зная о теории распространения инфекционных болезней, Игнац Земмельвейс предложил мыть руки не просто водой с мылом, но дезинфицировать их хлорной водой. Этот простой совет вызвал волну осуждения медиков. Сейчас нам удивительна такая реакция. Опасность же, которой подвергались тогда роженицы, особенно ясна из фрагмента письма одного из учеников Земмельвейса: «Анатомический театр является единственным местом, где студенты могут встречаться и проводить время в ожидании вызова в акушерскую клинику. Чтобы убить время, они нередко занимаются на трупах или с препаратами... А когда их вызывают в клинику на противоположной стороне улицы, они отправляются туда, не проделав никакой дезинфекции, часто даже просто не вымыв руки... При таком положении роженицы могут с тем же успехом рожать прямо в морге...»
В создании комиссии, которая могла бы подтвердить открытия Земмельвейса, ему и его немногочисленным сторонникам было отказано. Молодой акушер не сдавался – на собственные средства он организовал обучение врачей своему методу, писал книги и доклады... Силы его были не безграничны – психика надломилась, он был помещен в психиатрическую больницу в Вене, где и умер в возрасте 47 лет. По иронии судьбы причиной смерти Земмельвейса стала… родильная горячка. Он получил заражение через ранку на пальце правой руки, полученную при последней гинекологической операции.