Екатерина Орлова – Подставная жена короля мафии (страница 3)
– Гм, слышала, – отвечаю на вопрос сестры.
– Тогда ты понимаешь, чем может закончиться для тебя чрезмерная самостоятельность в нашем вопросе.
– А твой муж… он в курсе, что ты хочешь, чтобы я родила от него?
– Нет. И это первое и главное правило в нашем плане. Он не должен догадываться, что спит не со мной.
У меня еще есть шанс отказаться. Послать Снежану туда, откуда она пришла. Потому что если опасный мафиози раскроет наш заговор, боюсь, угрозы моей сестры покажутся детским садом по сравнению с тем, что может сделать со мной Гордеев.
Черт, ну и ситуация!
И как поступить?
Использовать этот шанс, чтобы дать нам с мамой нормальную жизнь, при этом рискуя даже не успеть насладиться плодами такой жизни?
Или послать сестру подальше, а завтра снова идти обивать пороги больниц, аптек и приемных депутатов?
Как только думаю, о том, что завтра опять с шести утра почти до десяти вечера мотаться по городу, хочется уронить лицо в ладони и разрыдаться. Потому что я чертовски сильно устала. Нет, даже не так. Я не устала. Я измотана. Истощена. Я на грани нервного срыва и физического истощения. Еще немного в таком режиме – и за мамой вообще некому будет ухаживать, потому что мне самой понадобится больница. Или того хуже. Место на кладбище.
Но отдать своего ребенка… Пусть даже не от любимого мужчины.
Не уверена, что я смогу это сделать. Но когда выбор стоит между жизнью двух уже живущих людей и ребенком, который еще даже не зачат… Эмоции можно отодвинуть на задний план. Потому что необходимость отдать ребенка наступит потом. Когда-нибудь. Минимум месяцев через девять. А есть и получать лекарства нужно уже сейчас.
– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю севшим голосом.
– Очень просто. Ты поселишься в моем доме во флигеле. Он пустует, и туда никто не ходит, так что тебя не заметят. Перед этим отвезу тебя в салон красоты, где из тебя сделают меня. Купим одинаковые комплекты одежды. Когда будет приходить время переспать с Платоном, я выйду из спальни, ты зайдешь. Сделаешь свое дело, выйдешь, я вернусь. И так будем делать, пока не появится живот. Потом я исчезну, а ты будешь жить с моим мужем до самых родов. Когда вас с ребенком выпишут из роддома, ты вернешься домой, а я – к мужу и ребенку. Ночью после этого мой человек вывезет тебя с территории нашего поместья вместе с деньгами. Все просто. Но важно слушаться меня.
– Не так уж и просто, – вздыхаю я.
– Проще, чем умереть, потому что не можешь залететь от мужа! – рявкает Снежана. – Я плачу огромные деньги. Ты таких никогда и в руках не держала.
– Я же не спорю.
– Тогда что тебя смущает? – раздраженно спрашивает Снежана и подносит к губам тонкую сигарету. Щелкает зажигалкой, поджигая кончик.
– Как минимум, то, что я девственница.
Сестра медленно выпускает дым, одновременно с этим не спеша поворачивая голову в мою сторону. Чуть приспускает окно и смотрит на меня как на умалишенную.
– До сих пор? – выдает с шоком на лице. – Тебе двадцать два.
– Мы будем мою девственность обсуждать? – психую.
– Ну ее обсудить точно надо. Но, думаю, двенадцать миллионов залечат душевные раны от потери такой ненужной фигни, как девственная плева. Так что, ты согласна?
– Согласна, – выдаю вопреки здравому рассудку, и на лице сестры появляется улыбка.
Глава 4
– Ну вот и славно! – восклицает Снежана. – Тогда запишу тебя для начала к косметологу. Вбей свой номер, – она передает мне навороченный телефон. – Я позвоню, когда и куда приехать.
– А как им пользоваться? – кручу в руках гаджет без кнопок и с черным экраном.
– У-у-у, сложно нам будет, – негромко вздыхает сестра и разблокирует телефон. – Диктуй.
После того, как записывает мой номер, возвращает его на магнитную подставку на панели и смотрит на меня.
– Ну все, иди. Как договорюсь с косметологом, встретимся, и я отдам тебе предоплату.
– Снежан, я… – мнусь и жутко краснею, потому что чувствую себя какой-то попрошайкой.
– Ну говори уже, – бросает раздраженно. – Вечно ты мямлишь. Давай, я тороплюсь.
– А можешь дать немного денег сегодня? Просто маме… Ей надо лекарство, ей очень плохо.
Сестра картинно закатывает глаза, вздыхает, а потом берет с заднего сиденья свою сумку. Вынимает из нее красный кожаный кошелек. Открывает, и я чувствую, как меня обдает жаром. У нее там целая пачка банкнот номиналом по две тысячи.
Пальцы с ярко-красным маникюром зависают над кошельком, а потом сестра просто вынимает всю пачку и отдает мне. Там не меньше пятидесяти тысяч!
– Это так, подарок, – небрежно произносит она. – Все, топай.
Забросив кошелек в сумку, она возвращает ее на заднее сиденье.
– Ладно, спасибо, – произношу, практически задыхаясь. – Ты себе не представляешь, как помогла сейчас. Маме хоть ненадолго, но станет лучше.
– Иди-иди, – нетерпеливо произносит сестра, как будто чертовски сильно устала от меня.
– Пока, – произношу, выбираясь из машины.
Снежана сразу заводит двигатель и уезжает.
Я же быстро бегу наверх. Влетаю в комнату, даже забыв снять куртку. Мама задремала. Делаю телевизор тише, приглушаю свет, оставляя только тусклый ночник, а сама беру свой рюкзак и, забросив в него деньги, тороплюсь на улицу. Со всех ног бегу в ночную аптеку, потому что остальные уже закрыты. Покупаю сразу десять шприцов-ручек инсулина и несусь назад. Тихо захожу в нашу комнату, снимаю куртку и, вытащив из рюкзака коробки с инсулином, тороплюсь к маме.
– Мамуля, – касаюсь ее плеча рукой. – Мамочка, проснись, я принесла тебе инсулин.
Она медленно моргает и смотрит на меня сонными глазами в обрамлении опухших век. Опять плакала, пока меня не было.
– Откуда он у тебя? – тихо произносит мама. Совсем обессилела.
– Потом расскажу. Давай сделаем укол, чтобы ты нормально поспала.
Когда мама снова проваливается в сон, я встаю напротив окна и смотрю на срывающиеся с деревьев желтые и оранжевые листья. В свете фонарей они смешиваются с мелким, противным дождем, и падают, тут же прилипая к асфальту.
Сейчас, когда я слышу спокойное, размеренное дыхание мамы, принимаю окончательное решение.
Я сделаю все, что скажет Снежана, только бы мама ни в чем не нуждалась.
Ее здоровье подкосилось уже после того, как от нас ушла сестра. Может, если бы она каждый день находилась рядом с больной матерью, знала бы, каково это, и помогала бы ей просто так, а не за услугу. Но я стараюсь не обманываться. Снежана всегда была цинична и эгоистична. Так что не факт, что она прониклась бы нашей проблемой.
Утром я бегу в супермаркет и покупаю мамину любимую моцареллу на завтрак. К ней свежайшие булочки и вкусный рассыпной чай.
За завтраком мама поглядывает на меня искоса.
– Сегодня ты выглядишь лучше, – говорю я, потому что тишина в помещении ощущается как-то слишком некомфортно. – Щеки порозовели.
– Откуда лекарства, Алена? – спрашивает мама. Голос еще пока слабый, но тон уже довольно требовательный.
Ночью, пока мама спала, я все продумала. Я не стану говорить ей, на что согласилась. Скажу только полуправду.
– Снежана объявилась. – Глаза мамы вспыхивают, а надежда в них заставляет внутренности сжаться. – Она согласилась нам помочь.
– Снежка звонила тебе? Она придет повидаться?
– Пока не знаю, мам. Она согласилась только помочь финансово, – я решаю не давать маме ложную надежду. – Купит нам квартиру, даст деньги на лечение.
– Правда? Она настолько богата?
– Да. Снежана удачно вышла замуж.
– Это хорошо, – улыбается мама. – А кто ее муж?