Екатерина Орлова – Подставная жена короля мафии (страница 2)

Бреду по улице, опустив голову.

Моя бедная мамочка. Она опять не получит свои инъекции, и кто знает, чем закончится этот пробел в лечении.

За эти два дня я обошла все социальные аптеки города. Валюсь с ног от усталости, но я не могла не использовать хотя бы малейший шанс. Сегодня утром я даже пробилась на встречу с депутатом и умоляла его использовать его фонд, чтобы обеспечить маму лекарством. Он сказал, что сам не принимает таких решений, но взял мои контакты. Я не теряю надежды. Обычно. Но прямо сейчас она медленно тает и растворяется в холодных октябрьских лужах.

Домой я приезжаю вечером и сразу тороплюсь позаботиться о маме и накормить ее. Она почти не ходит, так что забота о ней лежит на моих плечах.

У нас больше никого нет.

Есть еще один человек, но четыре года назад она вычеркнула нас из своей жизни, оставив нас с мамой наедине. Моя сестра-близнец, которая накричала на маму, сказала, что не готова всю жизнь прозябать в нищете и ушла, хлопнув дверью.

Теперь я не могу устроиться на нормальную работу, потому что ни одна зарплата не позволит мне нанять сиделку. Если бы у меня было хоть какое-то образование, кроме школы, тогда бы еще были какие-то шансы. Но сразу после выпускного мама попала в больницу, и врач сказал, что диабет прогрессирует. Ее здоровье начало сыпаться буквально на глазах. А я умирала от отчаяния, потому что никак не могла помочь ей.

Время от времени я перебиваюсь случайными заработками, которые позволяют нам не умереть с голоду, при этом я могу оставаться дома с мамой. Ее пенсии по инвалидности и всяких мелких доплат нам хватает только на оплату общежития и покупку продуктов. Некоторые лекарства надо покупать самостоятельно, так что работать все равно нужно.

Присаживаюсь на край кровати, на которой мама медленно ест свой суп, и тоже ужинаю.

– Инсулина нет нигде в городе.

– Наберись терпения, – слабым голосом говорит мама. Она уже который день плохо себя чувствует. – Если сказали, что скоро будет, значит, будет.

– Мам, да какое терпение? Тебе пора поехать в больницу сдать анализы, а ты даже встать с кровати нормально не можешь.

– Алена, все будет хорошо, не переживай.

– Если завтра опять не будет инсулина, устрою забастовку под аптекой.

Мама улыбается, но никак не отвечает на мои угрозы.

Мы доедаем ужин под бубнеж телевизора, а потом я завариваю маме чай и выкладываю на блюдце последние два печенья, которые изготавливаются по специальному рецепту для диабетиков.

В этот момент в дверь стучат, и я бросаю взгляд на будильник на столе. Почти восемь вечера. К нам в такое время не ходят.

Пока иду открывать, быстро прикидываю, оплачено ли у нас проживание. Распахиваю дверь и лишаюсь дара речи. Я смотрю в лицо, как две капли воды похожее на мое. Только кожа более ровная и ухоженная. Волосы волнистой копной лежат на плечах. Ресницы длинные и красивые, губы подведены красной помадой.

– Снежана? – выдаю, не в силах поверить, что передо мной стоит сестра, которая вычеркнула нас с мамой из своей жизни четыре года назад.

Она одета с иголочки. На ней короткое платье, поверх которого наброшено стильное и явно дорогое пальто персикового цвета. Сапожки на высоких каблуках. В руках небольшая модная сумочка. Пахнет от нее невероятно. Парфюм, кажется, заполняет собой все пространство, и не заметить этот аромат просто невозможно.

Снежана тоже окидывает меня взглядом, и впервые мне становится неловко от моего внешнего вида. Простецкой косы с посеченными кончиками, которые два года не видели парикмахера. Отсутствия маникюра, макияжа и красивой одежды. Я в обычных синих джинсах и оверсайз худи, которая, откровенно говоря, висит на мне, как на вешалке. За последнее время я сильно похудела, и теперь выгляжу как жертва голода.

Хочется даже спрятать руки за спиной, чтобы так сильно не контрастировать рядом с сестрой. На ее фоне я выгляжу не просто как бедная родственница, а как какой-то бомж с вокзала.

– Мне нужна твоя помощь, – неожиданно выдает моя сестра.

– Моя? – уточняю, потому что не верю собственным ушам. Как кому-то такому, как она, может понадобиться помощь такой, как я? Это скорее я должна умолять ее купить маме хотя бы один шприц инсулина.

– Твоя, – кивает Снежана.

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы пережить шок.

– Заходи, – я отступаю, шире распахивая дверь.

– А мы можем… – кривится сестра, – поговорить в другом месте?

– А что такое? Боишься встретиться с реальностью? – не удерживаюсь от сарказма. – Мама по тебе скучает.

– В другой раз, – опять кривится.

Я вздыхаю и качаю головой. Надо бы послать ее туда, откуда она пришла. Но, может, мне удастся уговорить ее купить маме хотя бы одну дозу лекарства, чтобы даже одну ночь мы пережили нормально.

– Ладно, жди. – Закрываю перед ее носом дверь и тороплюсь к маме. – Мамуля, пей спокойно чай. Я выйду на несколько минут.

– Все хорошо?

– Да, не переживай. Соседка попросила помочь. Надо подержать ребенка, пока мама будет вычесывать у нее из волос жвачку.

– А, хорошо. Иди, конечно.

– Телефон держи рядом, – киваю на ее старый кнопочный мобильник, и она придвигает его чуть ближе к себе.

Запрыгнув в сапоги и незаметно забрав куртку, выхожу из комнаты.

Мы с сестрой идем вниз молча. Немногочисленные соседи, снующие по коридору, с удивлением поглядывают на нас со Снежаной, но я не обращаю внимания. Что бы там ей ни понадобилось, я алчно потребую финансовой оплаты за свою помощь. Нам чертовски сильно нужны деньги. И да, ради этого я готова практически на все, в настолько сильном я отчаянии.

Мы выходим на улицу, и меня сразу пронизывает холодный вечерний ветер. Сильнее кутаюсь в курточку, окидывая взглядом стильный красный автомобиль, припаркованный у обочины. Снежана торопится к нему, а я бросаю взгляды по сторонам и иду за ней. Сестра проскальзывает за руль и кивает мне занять пассажирское место.

– Давай быстрее, – поторапливает она. – У меня не так много времени, – добавляет и захлопывает свою дверцу.

Как только я оказываюсь в дорого пахнущем салоне и закрываю дверцу, сестра поворачивается ко мне лицом.

– Говори, что хотела, – произношу холодным голосом. Руки складываю на коленях. Мне даже страшно чего-то касаться в этой машине, все выглядит слишком дорогим.

Меня бесит, что сестра живет в такой роскоши, а ее мать перебивается с хлеба на воду и не может получить дозу лекарства, от которого зависит ее жизнь.

– Роди ребенка моему мужу, – выдает она, а у меня натурально отвисает челюсть.

Глава 3

– Что? – выдаю и слегка истерично смеюсь. – Очень смешно, Снежана. Прямо до коликов в животе.

– Это не шутка, – отвечает сестра, и я давлюсь своим смехом. Лицо вытягивается. Блин, она и правда серьезно. – Я хорошо заплачу, найдем матери лучших врачей. Просто притворись мной на девять месяцев, а потом будешь жить свою лучшую жизнь.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю шокировано. – Ты замужем сколько? Три? Четыре года? Да за это время твой муж наверняка изучил каждую трещинку на твоем теле. Как я должна притворяться тобой? Или ты хочешь искусственное оплодотворение?

– Никакого искусственного. Самое что ни на есть натуральное. Ты пару раз переспишь с Платоном, залетишь от него, девять месяцев поживешь моей жизнью, а когда на свет появится ребенок, я тебя сменю. Ты выйдешь из моего дома с внушительной пачкой бабла, на которое вы с матерью можете всю жизнь жить безбедно.

Я делаю глубокий вдох, в неверии глазея на сестру.

Она и правда серьезно.

Внезапно перспектива, которую она обрисовывает, обретает вполне реальные очертания.

Сердце пропускает удар.

Это мой шанс поднять маму на ноги. Купить нам достойное жилье и нанять сиделку. Возить мою роднулю к лучшим врачам и лечить, пока она не получит возможность вернуться к нормальной жизни.

Меня даже начинает потряхивать, когда я представляю себе, что мама снова начнет нормально улыбаться. Не вымученно и устало, только бы я перестала волноваться. А по-настоящему, искренне, как раньше.

– Десять миллионов, – выдает Снежана, и я давлюсь воздухом. Закашливаюсь, а мои глаза становятся просто огромными. – Пять даю вперед.

За десять миллионов я смогу осуществить все, о чем подумала. И жилье, и лечение, и сиделка. Может, мне даже останется на образование, после получения которого я смогу устроиться на нормальную работу.

– Мало? – кривится Снежана. – Двенадцать. Больше точно не смогу.

Я уже хочу сказать, что и десять для меня много, но прикусываю язык. В конце концов, она не на чашку кофе зовет.

– И я должна буду… ну… отдать своего ребенка тебе?

– Давай смотреть на это с другой стороны. Ты будешь как бы… суррогатной матерью. Контракт мы подписывать не будем. Но ты должна знать. Если обманешь меня, я тебя на куски разорву. Знаешь, кто мой муж?

– Нет, – качаю головой.

– Платон Гордеев. Слышала о таком?

Я замираю и чувствую, как кровь превращается в лед. Сглатываю, а Снежана чуть задирает голову, довольная произведенным эффектом.

Все знают, кто такой Платон Гордеев. И рады бы, может, не знать, но слава опасного мафиози и самого безжалостного бизнесмена страны облетела каждый ее уголок. Даже если ты никак не связан с бизнесом и криминалом, ты все равно знаешь, кто такой Платон Гордеев.