Екатерина Орлова – Одержимость короля мафии (страница 11)
Меня аж трясет всю. Не от страха, совсем нет, Мирон ничего мне не сделает. Плохого точно нет. Хотя кто знает, как он изменился за эти пять лет?
Сволочь!
Ненавижу!
Сначала бросил меня, а теперь считает, что может просто прийти и забрать меня у мужа!
Где он был, когда я, умываясь слезами, шла к алтарю?!
Когда всю церемонию сжимала цветы так, что шипы от роз впивались в пальцы до крови, и постоянно выискивала его глазами?
Надеялась. Ждала, что он придет и спасет меня от этой участи.
Но он не пришел. И я поклялась ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.
Я выбросила его из головы. Сделала вид, что Мирона никогда не было. Смирилась, научилась жить с мужем.
А теперь он явился и заявляет свои права на меня.
- Выпусти меня! - кричу, снова и снова долбя в дверь.
Замолкаю и прислушиваюсь. Тишина. Шагов больше не слышно.
Но я знаю, что он где-то там, в своем мрачном замке. Слышит мою истерику и наслаждается ей. Напитывается моими эмоциями, словно долбаный вампир.
Ненавижу!
Псих! Вот кем он стал!
И как все провернул. Ловко и так быстро, что никто даже не заподозрил, что у этого чудовища настолько далекоидущие планы.
А мой муж? Идиот. Клянусь, просто идиот. Ненавижу и его! Так легко повестись на провокации Мирона. Вытащить нас в этот гребаный замок. Хоть бы проверил, кто такой его новый деловой партнер. Хоть бы с отцом моим посоветовался. Тот бы быстро вычислил, кто такой Мирон Князев. Он ведь знает его, сам нанимал. Он бы уберег Романа от необдуманного поступка.
И что теперь? К чему это привело?
Я сижу в роскошной комнате старого средневекового замка. Заперта на сто замков, без возможности выйти отсюда или даже позвать на помощь. Позвать-то я могу, но толку? Никто не придет. Никто не освободит меня. Потому что с этим чудовищем никто не захочет связываться. Тем более, мой муж.
Развернувшись, иду к большому окну, сквозь которое в комнату проникает лунный свет. Голубоватый и настолько яркий, что кажется, будто луна вот-вот распахнет створки и войдет прямо в комнату.
Я могла бы разбить окно и попробовать выбраться на улицу. Но какой в этом толк? Вся территория вокруг замка надежно охраняется громилами Мирона. Если я не сверну себе шею, спускаясь по стене, меня все равно схватят внизу и передадут ему.
Упершись ладонями в холодный каменный подоконник, изучаю происходящее на улице. Там все спокойно, как будто здесь, в этой комнате, не рушится чья-то жизнь.
Снова шаги. Резко разворачиваюсь и мечусь взглядом по комнате в поисках какого-нибудь оружия. Это он идет, я чувствую. Знаю, что он.
Схватив вазу, подбегаю к двери и встаю за ней в ожидании, пока Мирон зайдет.
Щелчок замка заставляет меня вздрогнуть. Нервы натягиваются до предела, а сердце подскакивает к горлу.
Дверь распахивается и… тишина. А потом из-за нее резко появляется Мирон и выбивает вазу из моих рук. Она с грохотом летит на пол и разбивается на тысячи осколков. Мирон хватает меня за горло и впечатывает спиной в каменную стену. На его лице появляется звериный оскал, и он прошивает меня взглядом до самых косточек.
- Решила со мной повоевать, пчелка? Давай повоюем, - предлагает он своим низким, бархатным голосом, от которого по всему телу пробегают мурашки.
Глава 12
- Ты, - шиплю я, хватаясь за его запястье, напрягшееся от того, с какой силой он удерживает меня, пришпилив к стене, словно насекомое - к подушечке. - Ты чудовище. Чертово чудовище. Задушишь меня? Если я не твоя, то не должна достаться никому? Такова твоя гребаная логика?!
- Ты, как всегда, остра на язык, - усмехается он. Только улыбка его похожа на оскал дикого животного, которое вот-вот набросится на меня и разорвет на части. - Жалишь беспощадно. Но ты ошиблась, моя маленькая. Ты принадлежишь мне. И всегда принадлежала.
- Я задолбалась слушать, как ты повторяешь это. - И тут мне в голову приходит мысль, что я ведь могу его сейчас уязвить настолько, что он сам захочет меня отпустить. - Я не принадлежу тебе. Я принадлежу мужу. - Делаю глубокий вдох, и взгляд становится максимально надменным. - Я не сплю с прислугой. И никогда не буду с кем-то, кто ниже меня по положению.
- Мимо, Пчелка. Ты уже с ним была и спала. Забыла?
Не забыла…
Никогда не забуду.
- Вспоминаешь, да? - выдает он своим бархатным голосом, который за эти пять лет стал еще соблазнительнее, обретя уверенные нотки и легкую хрипотцу, от которой по телу бегут мурашки.
Я моргаю, прогоняя туман воспоминаний. Но он как будто и не хочет уходить. По телу разливается тепло, между ног сжимается, а грудь, к которой прижимается Мирон, наливается тяжестью. Я чувствую его возбуждение, упирающееся в мое бедро.
- Я ничего не забыл, - произносит он тише и проводит носом по моей щеке, шумно вдыхая. - Знаешь, что напоминает мне этот парфюм? Запах твоего возбуждения. Он смешивается с острыми нотками, сладостью поля, в котором мы с тобой занимались сексом на покрывале, и кислинкой лимонада, который ты так любила пить летом.
- Отпусти меня, - прошу дрожащим голосом. - Прошу тебя. Всего этого не вернуть. Я замужем. Счастлива. Муж… он занимается со мной сексом.
Мирон отстраняется. На его лице ни тени улыбки, ни намека на нежность, с которой он только что рассказывал о парфюме. Нет. Сейчас на нем читаются только ярость и желание убивать. По лицу Князева пробегает мрачная тень.
- Ты провоцируешь меня, Пчелка, - выдает он сиплым голосом, как будто едва сдерживается от крика. - Хочешь, чтобы я убил его? Один мой звонок, и с этой охоты он не вернется. Кого еще убить? Всех, кто сейчас в лесном домике на охоте? Я сделаю это. Повтори еще раз, как твой муж тебя трахает, и клянусь, Иванна, больше никого из них ты не увидишь.
- Ты не сделаешь этого.
- Правда? Испытай меня. Просто повтори свои слова. А еще лучше опиши, как он это делает, и как ты кончаешь под ним, и, клянусь, пиздец наступит всем. Я лично брошу взрывчатку в этот домик. Ну? Хочешь еще поиграть со мной в эти игры?
Я жду, что он как-то даст понять, что просто забавляется со мной, как кошка с мышью, но нет. Выражение лица Мирона предельно серьезное. Он смотрит на меня, не моргая, безумным взглядом.
- Ты больной ублюдок, - цежу я.
Его лицо немного расслабляется, выдавая уже знакомую дьявольскую улыбку.
- Ты это только поняла? И до сих пор не догадалась, почему тот мажорик закончил в инвалидном кресле? - Он хмыкает, а у меня волосы встают дыбом. - Вспомни, что я обещал тебе после того, как этот урод чуть не изнасиловал тебя. - Я моргаю, не в силах поверить в то, что слышу. - Ну же, Пчелка, у тебя ведь отличная память. Давай.
Сердце колотится все быстрее. Я вытеснила из памяти тот чертов эпизод моего унижения и страха. Но сцена в беседке, где я сидела с Мироном, захлебываясь слезами, всплывает вдруг как наяву. И его слова… Обещание, которое он дал мне… Оно тоже звучит в голове так четко, словно было произнесено вчера.
- Я всегда буду убеждаться, что ты счастлива. И каждый ублюдок, который решит этому помешать, будет наказан. Обещаю тебе, Пчелка.
Мирон повторяет эти слова, и я вздрагиваю от каждого, как от пощечины.
Препод, который истязал меня целый семестр, бесследно пропал. Как и охранник, который пытался заигрывать со мной. Илья Максимов, который попытался изнасиловать меня в клубе, внезапно упал с вышки в бассейне. Он был пловцом. Только на этот раз он полетел не в воду, а на край бассейна.
- О, господи, - выдыхаю, с ужасом глядя на Мирона.
- Зови меня просто “любимый”.
- Ты точно чудовище! - восклицаю я.
- О, маленькая, тебе это не мешало радоваться инвалидности того урода, - усмехается он и сближает наши лица, обдавая мои губы горячим дыханием. - Потому что внутри ты такое же чудовище, как и я.
- Нет! Я не такая!
Начинаю брыкаться и драться с ним, но Мирон не отпускает мою шею, только отбивается второй рукой, чтобы я не расцарапала его лицо и не стерла самодовольную ухмылку.
- Ненавидишь меня, да? - спрашивает он и улыбается шире.
- Да! Ненавижу! Люто ненавижу!
- От ненависти до любви, малыш, дорога короткая.
- Никогда, слышал?! Никогда я не буду любить монстра!
Он подается вперед и запечатывает мой рот своими губами. По щекам начинают катиться горячие слезы, а настойчивый язык врывается внутрь и сталкивается с моим.