Екатерина Орлова – Израненные души (страница 7)
– Слушай, я все равно куплю. Но если ты скажешь размер, то облегчишь мне задачу.
– Я завтра уйду, чтобы не создавать тебе проблемы.
– Пока я здесь, можешь оставаться. Я не несу для тебя угрозу. Более того, могу защитить тебя.
Но почему-то на месте девушки я сейчас представляю Фиону или Дейзи, а я бы хотел, чтобы в такой ситуации к моим сестрам отнеслись с уважением. Хоть я совсем их не знаю, и вроде как инстинкта защитника не должно быть по умолчанию. И все же он есть.
– Хорошо, я дам размер, – произносит она тихо.
– Вот и отлично. Кстати, я Аарон.
– Кьяра.
– Кьяра, – повторяю ее имя. Но не для того, чтобы запомнить, просто смакую его. Я не знаком ни с одной Кьярой. В смысле не был знаком до этого дня. Мне нравится. И почему-то кажется, что ей идет это имя. – Так, Кьяра, – снова катаю имя на языке. – Я купил продукты, будем разогревать, ужинать, а потом ляжем спать.
Тянусь к пакету и начинаю вынимать покупки. Мне что-то мешает, только я пока не могу понять, что именно. Какой-то дискомфорт во всей этой ситуации, и мне приходится прислушиваться к себе, чтобы понять, что именно меня смущает. А потом я осознаю, что мы все еще в темноте.
Оставляю продукты и иду ко входу в кухонную зону, чтобы щелкнуть выключателем на стене. Как только загорается свет, Кьяра тут же ахает и внезапно падает на пол.
Глава 7
Аарон
Срываюсь с места и бросаюсь к Кьяре. Присаживаюсь, глядя на то, как она пытается слиться с окружающей обстановкой. Большие испуганные глаза мечутся по комнате.
Наконец мне представляется возможность хоть немного рассмотреть ее, несмотря на то, что Кьяра прячется под завесой волос. Глаза слегка раскосые. То ли карие, то ли зеленые, плохо видно. Пухлые губы, острые линии челюсти. Хорошенькая, но напуганная..
– Выключи, пожалуйста, свет, – просит она, подтягивая к себе ноги и обнимая колени.
– Почему? Мы же ничего не увидим.
– Никто не должен видеть меня и знать, что я здесь.
Двигаюсь немного ближе и вижу, как Кьяра бросает на меня опасливые взгляды и немного разворачивается так, чтобы выставить вперед плечо.
– Не надо меня бояться, – заверяю ее. – Я не обижу. Но мне нужна правда, – слегка хмурюсь. Я не люблю сюрпризы, особенно неприятные. Не хватало еще встрять в какое-нибудь дерьмо, потому что помогаю девушке. – Ты преступница и скрываешься от закона?
– Что? – вскинув подбородок, выдыхает она. – Нет!
– Тогда от кого и почему ты прячешься?
– Можно я пока не буду рассказывать? – просит жалобным голосом и мечется взглядом к окну. Я тоже смотрю туда. – Но я правда не преступница. Не скрываюсь от закона. Просто… Я как-нибудь позже расскажу, ладно?
Несколько долгих секунд сверлю ее взглядом, а потом со вздохом поднимаюсь.
– Свет оставим, нам надо поесть и при этом видеть, что кладем в рот.
Произнеся эту фразу, осознаю ее двусмысленность и сглатываю. Губы у Кьяры красивые. Конечно, у меня, как у всякого здорового мужика, сразу же возникает куча ассоциаций, не имеющих практически ничего общего с едой. Но эти фантазии оставим на потом. Сейчас мы с девочкой оба голодны… И опять в голове черт-те что! Надо быстрее поужинать и валить спать.
– А как же… – начинает она.
– Мы закроем жалюзи и шторы. Откровенно говоря, я и сам не люблю выставлять свою жизнь напоказ, и меня раздражает, когда заглядывают в окна.
Пройдясь по всему первому этажу, опускаю жалюзи и закрываю шторы там, где они есть. Возвращаюсь на кухню и протягиваю руку загадочной девушке. Бросив на меня опасливый взгляд, она вкладывает хрупкую руку в мою ладонь и, схватившись за мои пальцы, наконец выбирается из своего убежища.
Обхожу островок и упираюсь в столешницу руками, разглядывая продукты.
– Так, у нас здесь… – по очереди перечисляю названия замороженных блюд, наблюдая за тем, как сглатывает Кьяра, рассматривая разнообразие. – Как давно ты нормально ела? – спрашиваю, впиваясь в нее взглядом.
– М-м-м… – она снова сглатывает и с трудом отрывает взгляд от продуктов. – Давно.
– Понял. Так что будешь?
– Фасоль с мясом и спаржей подойдет. Я могу запечь спаржу.
– Ты, может, в душ пока сходи. А я приготовлю.
– Приготовление пищи – это не мужское дело! – выпаливает она. – Готовить должна женщина, – добавляет тише, когда видит, что я нахмурился.
– Думаю, готовить может любой, независимо от пола, главное, чтобы это занятие нравилось.
– А тебе нравится? – тихо спрашивает Кьяра.
– Под настроение. Иди в душ, – киваю на лестницу.
Она еще какое-то время всматривается в меня, но потом все же поднимается по ступенькам на второй этаж, а я достаю из шкафчика сковородку и ставлю ее на плиту. Пока разогреваю готовые блюда и готовлю спаржу, хмурюсь так, что начинает болеть лоб. Как-то уж слишком знакомо звучит это ее “мужчина не должен готовить”. Я уже слышал эту фразу. Не конкретно ее, но похожие.
Не должен выносить мусор. Присматривать за детьми. Воспитывать девочек. Любить женщину. Ухаживать за женщиной.
Женщина – это инструмент в руках мужчины. Она обязана поклоняться ему. Служить. Любить и окружать заботой.
К горлу подкатывает тошнота, и я проглатываю едкий ком. Запиваю несколькими глотками холодной воды из-под крана. Как же все это мерзко!
Когда-то… в моей прошлой жизни мне вбивали в голову, что мужчина – высшее существо. Все мы часть животного мира, и жить должны по его законам. Так вот в животном мире не существует альфа-самок, только самцы. И не зря. Потому что мужчина по умолчанию сильнее как физически, так и морально. А еще убеждали, что животные инстинкты – самые лучшие мотиваторы наших поступков. Хочешь женщину – возьми, ты имеешь право, потому что ты самец.
Тряхнув головой, сосредотачиваюсь на раскладывании по тарелкам нашего с Кьярой ужина.
Зачем я приехал сюда? На кой черт мне было знакомиться с сестрами и закрывать дурацкий гештальт с матерью? Она столько лет прекрасно жила без меня, как и я – без нее. И все же зачем-то я притащился в сраный Бригэм-Хиллс – насквозь прогнивший и воняющий похлеще помоек в мегаполисах. Уж я-то знаю, о чем говорю.
Услышав скрип ступенек, поднимаю голову. По лестнице тихо спускается Кьяра. Все в том же платье, но волосы теперь заплетены в свободную косу, которая переброшена через плечо. Волосы мокрые, и с кончика косы падает несколько капель. Как завороженный смотрю на то, как эти капли оседают на небольшой груди, пропитывая грубую ткань. Она топорщится от затвердевших сосков, которые острыми пиками врезаются в платье.
Сглотнув, перевожу взгляд на тарелки, которые двигаю по столу, чтобы мы с Кьярой могли сесть и поужинать.
М-да, что-то все же есть в утверждении о том, что мы – часть животного мира, и инстинкты нам не чужды. Потому что мои сейчас активно откачивают кровь из головы и перегоняют в область паха. Это очень плохо, потому что я могу напугать и без того испуганную девушку.
Рассевшись на стульях, мы приступаем к ужину. Едим молча. Я не знаю, что сказать или о чем спросить. Все, что меня интересует – это кто такая Кьяра и почему скрывается от людей. Но она на эти вопросы не ответит, так что мне остается только молча поглощать еду. И игнорировать ее близость. А вот это самое сложное. Потому что Кьяра приятно пахнет каким-то нейтральным гелем для душа. А еще мне кажется, я улавливаю ее собственный тонкий аромат. Вот это совсем хреново.
Черт подери, я ведь не подросток на воздержании! А взрослый мужик, который уже давно научился управлять своими желаниями. Но почему-то рядом с Кьярой мне тяжело себя сдерживать.
Стараюсь не смотреть на то, как она кладет вилку в рот, а потом та скользит наружу между выразительных губ. Не хочу фантазировать о том, как эти губы ощущались бы на моем… теле.
Быстро расправившись с ужином, выбрасываю пластиковую упаковку и стремительным шагом направляюсь к лестнице, даже не взглянув на Кьяру.
– Хочешь, я заварю тебе чай или кофе? – летит мне в спину.
Лучше уж мышьяка. Может, я подохну и перестану хотеть телочку, которую вижу впервые в жизни?
– Спасибо, я сразу после душа пойду спать.
Остановившись у подножия лестницы, бросаю взгляд на оставленную при входе седельную сумку. Там внутри моя куртка с документами. Еще раз смотрю на Кьяру. Точнее, на ее изящную спину, слегка сгорбившуюся, когда она склоняется над тарелкой.
Я не знаю эту девушку. И ее слова могут быть обманом. Так что…
Забрав наверх сумку, запираюсь в ванной комнате. Бросив на пол свое барахло, срываю с себя одежду и замираю, когда взгляд падает на полотенцесушитель. На нем висит маленькое полотенце, из-под края которого торчит кусочек белого трикотажа. Пульс долбит в уши, когда я, аккуратно подцепив полотенце пальцами, приподнимаю его. Кровь начинает бежать быстрее, внезапно ударяет в голову, а потом резко устремляется вниз. На батарее сушатся крохотные целомудренные белые трикотажные трусики. Самые обычные, в них нет ничего сексуального. Но почему-то именно из-за этой банальной детали кровь в висках пульсирует, срывая мне крышу. При мысли о том, что сейчас под скромным платьем Кьяры нет нижнего белья, все становится лишь хуже. Ну пиздец просто!
Встав под теплые струи душа, сжимаю в руке окаменевший член. Я сколько угодно могу притворяться существом разумным, но эти гребаные инстинкты…