Екатерина Орлова – Игрушка жестокого шейха (страница 2)

Мы все вздрагиваем от удара гонга. Кто-то даже вскрикивает. Взгляды всех девушек мечутся по арене в поисках источника звука.

Ведущий начинает вещать что-то на арабском, с трибун доносятся радостные возгласы и аплодисменты. Я опять смотрю в сторону этих лож. Прищуриваюсь, но не могу рассмотреть ровным счетом ничего.

Чувствую, как внутри меня нарастает дрожь. Кажется, даже кости начинают вибрировать от страха. Делаю еще один шаг ближе к Алине.

– Дорогие гости! – выкрикивает ведущий на английском. – Сегодня вы увидите еще более яркое представление, чем обычно! Не забывайте, что на любом этапе игры вы можете забрать любую из понравившихся девушек! Итак… да начнется игра!

Справа от нас раздается лязг металла, после которого поднимается сначала деревянная дверь в форме полукруга, а за ней – толстая решетка.

Все девушки постепенно отступают влево, не моргая глядя в темноту, откуда должно появиться животное. Волоски на всем теле встают дыбом, и мне даже кажется, что я перестаю дышать. Глаза уже наполняются слезами, но я боюсь моргнуть, чтобы не пропустить выход зверя. Надо быть готовой к тому, что я увижу. Но как можно подготовиться, если не знаешь, к чему?

– Тигр! – выкрикивает одна из девушек и, сорвавшись с места, начинает бежать через арену.

– Стой, дура! – выкрикивает вторая на английском.

Из темноты вырывается огромный тигр и несется прямо на бегущую девушку.

Мой рот открывается, но из него не вылетает ни звука. Я просто замираю и беззвучно кричу, когда животное налетает на бедную девушку, валит ее на песок и просто разрывает ей шею.

Крики, паника, истерика. На арене хаос. Кто-то из девушек кричит и долбит кулаками в дверь, из которой мы вышли. Кто-то пытается залезть на каменную стену, цепляясь за выступы. Кто-то упал на колени и молит о пощаде. Одна даже рухнула в обморок от ужаса.

– Кошки боятся огня, – стальным голосом произносит смуглая девушка, которая бросала на меня презрительные взгляды. Мы с Алиной поворачиваемся в ее сторону. – Ну! Чего застыли? Хотите так же? – спрашивает, кивая в сторону тигра, который поднимает голову, демонстрируя окровавленную пасть.

Два дрессировщика отгоняют его от трупа, а еще двое мужчин перекладывают девушку на носилки и быстро уносят с арены.

– Он не пожрал, – говорит Алина на английском. – Значит, будет еще охотиться.

– Факелы, вашу мать, – цедит смуглая.

Я шарю глазами по каменным стенам арены и смотрю по очереди на четыре факела по периметру.

– Они слишком высоко, – говорю я.

– Если действовать правильно, мы их достанем. Ты сама маленькая, – говорит мне смуглая. – Двигаемся за спинами других девушек. Подходим к факелу. Я беру тебя на плечи, эта, – кивает на Алину, – страхует. Ты хватаешь факел, отдаешь мне, прячетесь за моей спиной.

– Почему тебе? – спрашивает Алина.

– Потому что я здесь уже третий месяц и до сих пор жива. Так что? Идем?

Мы с Алиной киваем в унисон, и все втроем начинаем двигаться к факелу. Тигр пока не обращает на нас внимания. Он занят тем, что теснит к стене группку из четырех девушек. Те с ужасом глазеют на него и размахивают палками.

– Быстрее! – рявкает смуглая девушка, и мы торопимся к факелу.

Подбегаем к стене, и смуглянка присаживается на корточки. Показывает мне, чтобы я встала ей на плечи. Она довольно крупная, но мне все равно страшно. Бросаю взгляд на животное и понимаю, что свалиться с плеч другой девушки – это пустяк по сравнению с возможностью оказаться рядом с зубами этого зверя.

Схватившись за выступающий из стены камень, ставлю одну ногу на плечо. Она норовит соскользнуть, потому что плечи смуглянки покрыты мелкими бисеринками пота. Тогда я ставлю стопу на широкую лямку ее туники. Слегка подпрыгиваю и ставлю вторую ногу. Но она соскальзывает, и я лечу вниз.

Пока поднимаюсь, слышу грозный рык тигра, и меня прошибает крупной дрожью.

– Мамочки, мамочки, мамочки, – причитаю, опять хватаясь за стену и залезая на плечи смуглянки.

– Держись, твою мать! – рявкает она и, взяв меня за лодыжки, начинает подниматься.

Алина придерживает меня за спину. Я шатаюсь на дрожащих ногах, но нам наконец удается выпрямиться. Протягиваю руку, однако до факела остается какая-то несчастная пара сантиметров, которые мне никак не преодолеть.

Новый женский крик и рев зверя заставляют меня покачнуться.

– Быстрее! – кричит Алина. – Быстрее!

– Я не могу! Не дотягиваюсь!

– Держись! – рявкает смуглянка и встает на носочки.

Покачнувшись, я поднимаюсь, буквально балансируя на пальчиках. Дергаю этот факел, но он слишком глубоко сидит в держателе.

– Не могу! – кричу.

– Сними этот чертов факел! – орет смуглянка.

– Тигр бежит на нас! – истерический вопль Алины заставляет меня буквально подпрыгнуть на месте и покачнуться. – Нам конец! Хватай факел, Маша, черт подери!

Глава 3

Я пытаюсь выдернуть этот чертов факел, но не могу. Мне просто не хватает немного расстояния. Все усложняется тем, что мы со смуглянкой начинаем сильно дрожать от напряжения.

– Маша! Он рядом! – орет Алина.

Тогда я хватаю факел снизу и просто подбиваю его вверх. Жду, что ничего не получится, но он вылетает и, очертив небольшую дугу, падает на песок.

Наша со смуглянкой конструкция рушится, и я лечу вниз. Падаю, и из меня вылетает сдавленное “ох”, когда от удара из легких буквально вышибает весь воздух. Быстро переворачиваюсь и с ужасом смотрю на то, как на нас летит зверь с окровавленной пастью. Но в этот момент Алина хватает с песка все еще горящий факел и начинает размахивать им. Животное тормозит и с громким рыком смотрит на огонь.

– Что за хрень ты мне приготовил?! – раздается крик с трибуны, а потом звучит выстрел, от которого мы все вздрагиваем.

На арене воцаряется тишина.

– Остановить игру! – звучит голос ведущего.

Тут же из боковой двери появляются два дрессировщика, они размахивают куском мяса, надетым на какую-то палку.

Животное  уводят с арены, а я окидываю взглядом кровавое поле боя. Еще две мертвые девушки лежат под стеной. Двое мужчин выходят с носилками, на которые, словно мешки с картошкой, закидывают тела девушек и быстро уносят с арены.

В горле встает горький ком и скапливается слюна. Меня так сильно начинает тошнить от увиденного, что чувствую, сейчас вырвет. Кажется, не меня одну, потому что еще пара девушек сложились пополам, и их тошнит прямо на песок. У меня желудок покрепче, но тошнота пока не проходит.

На трибуне кто-то возмущается, и я перевожу взгляд туда. К сожалению, арена так ярко освещена, что я не вижу того, что творится в этих извращенских ВИП-ложах. Зато прекрасно слышу.

– Господин, просим прощения. Видимо, повар так распереживался, что не смог нормально приготовить блюдо.

– Я хочу свой гребаный тартар! – рявкает он. – А ваш повар пусть теперь послужит тартаром для тигра, которому, к слову, так и не дали поесть!

– Я могу приготовить тартар! – выкрикиваю, а потом замираю.

Тишина становится оглушительной настолько, что, кажется, я могу услышать писк комара, если он сейчас пролетит под куполом этого ужасающего места.

– Кто это там такой смелый? – слышу насмешливый голос.

В горле мгновенно пересыхает. Может, про тартар из повара этот гость не шутил? Если это была не метафора, то, кажется, я сейчас сама выстрелила себе в ногу.

– Поднимите ее наверх! – рявкает ведущий.

– Ну ты и дура, – шипит Алина.

– Это лучше, чем схватка с тигром, – цежу я. – Больше шансов выжить.

– Пойдем, – рявкает мужчина, хватая меня за локоть.

– Мне нужны помощники! Двое! Вот эти две подойдут! – указываю на Алину со смуглянкой.

– Никаких помощников! – отвечает мужик с трибуны, и я буквально скриплю зубами.

Перед самым выходом с арены бросаю извиняющийся взгляд на девушек. Словно пытаюсь сказать им “я пыталась спасти вас”. Смуглая девушка усмехается и забирает у Алины факел. Моя соотечественница бросает на меня нечитаемый взгляд и отворачивается.

Меня затаскивают в узкий коридор и волокут по ступенькам наверх. Толкают массивную дверь, и я оказываюсь в царстве роскоши. Ложи просторные, поделены на зоны невысокими перегородками. Все обтянуто тканями, расшитыми красивыми золотыми арабскими узорами. Вдоль каждой ложи по полу расстелены потрясающей работы ковры.

В каждой ложе стоят широкие диваны, а на полу разбросаны большие подушки, на которых сидят девушки в практически прозрачных одеждах, но с закрытыми лицами. В паре лож сидят только мужчины. Кто-то курит кальян, кто-то пьет виски или вино, перед кем-то на стеклянном столике рассыпан белый порошок.

Я не вижу лиц этих мужчин, потому что они скрыты в полумраке. Но от каждой ложи меня бросает то в жар, то в холод. Как будто даже отбрасывает ледяной волной презрения. Такое мерзко-липкое ощущение, которое хочется поскорее смыть с себя.

Справа от дорожки, по которой меня ведут, та самая стеклянная балюстрада. Она не скрывает того, что происходит на арене. Более того, с этого места видно все настолько хорошо, что можно рассмотреть каждую деталь игры.