Екатерина Орлова – Амира. Наследники (страница 10)
Сердце делает кульбит, тройное сальто и приземляется на середину арены, мягко спружинив.
Кусаю губу, раздумывая над тем, стоит ли ему отвечать. Но пальцы уже сами порхают по экрану, и, пока не передумала, я нажимаю кнопку «Отправить».
Ответ приходит сразу же, словно он сидит с телефоном в руках в ожидании моего сообщения.
В последних трех словах столько отчаяния… или мне просто хочется, чтобы так было. Наверное, я вижу то, чего нет. Не знаю, что ему на это ответить. На самом деле, у меня много слов припасено для него, но я не стану писать ни одно из них, потому что тогда паду еще ниже.
Тосковала по тебе. Сходила с ума, что не могу снова окунуться во внимание, которое ты даришь. Не могу снова называть тебя наглецом и запрещать трогать меня, но при этом сходить с ума от каждого нарушенного тобой запрета.
Пишу только банальность, потому что боюсь перейти грань.
Я представляю себе, как он это спрашивает. На лице ошеломленная улыбка, глаза искрятся весельем. В животе впервые за день начинают порхать бабочки, которые, как я думала, с отъездом Мала совсем отчаялись и умерли.
Ругаю его, потому что так надо. На самом деле, мне хочется, чтобы он и дальше проявлял свою наглость и продолжал рассказывать мне обо мне. Это такое странное чувство, словно смотришь на себя чужими глазами. Не просто чужими. Глазами мужчины.
Даже на расстоянии, даже через телефон я слышу его серьезный тон. Чувствую его. Когда я научилась так тонко распознавать его эмоции? За два коротких разговора на кухне или, может, за те недолгие взгляды, которыми мы обменивались? Но что я могу заявить со стопроцентной уверенностью: ни для одного из нас эти дни не прошли бесследно.
Я прикрываю те самые глаза и улыбаюсь. Крепко-крепко сжимаю веки, словно сама стыжусь своих мыслей и желаний. Но если не говорить о них вслух и не воплощать в жизнь, никто не узнает, правда ведь? И в своей собственной голове я могу мечтать о чем хочу, никто меня не осудит. Да простит мне Всевышний мои вольности…
Он добавляет в сообщение подмигивающий смайлик, и я понимаю, что настроение Малоуна улучшилось. Представляю себе его улыбку: беззаботную, немного мальчишескую. Она так идет ему. Намного больше, чем сведенные на переносице брови. Но надо признать, что и хмурый Мал выглядит потрясающе красивым.
Такой простой ответ, который буквально взрывает мою грудную клетку. В ней фейерверки со сладкой нугой смешиваются и бурлят, заставляя меня улыбаться. Сладкий, сладкий Малоун. Какой же он!
Но мне нужно это прекратить. Всегда есть «но», которое все портит. Мы оба с ним прекрасно понимаем, что папа не позволит ничему между нами случиться. Я и сама не позволю, как бы сильно ни хотелось. Нужно трезво оценивать ситуацию. То, что я могу предложить Малоуну, наверняка ему не нужно. В его стране люди так рано не женятся, я читала. Средний возраст мужчин, которые впервые вступают в брак в Европе, – тридцать лет. А Малоуну еще далеко до этого возраста. Я также читала, что для них важно пожить для себя, построить карьеру. Все это никак не вяжется с браком. Особенно стремление пожить в свое удовольствие. Интересно, Мал нуждается в этом? Или он уже получил свои впечатления от женщин? Думая об этом, я краснею, и теперь мне хочется поскорее свернуть наш разговор. Потому что мне неловко и немного обидно.
Как же хочется пококетничать и сказать, что без него мне будет скучно, но это слишком откровенный намек, а на такое я никогда не осмелюсь.
Не сдерживаюсь, задавая этот вопрос, потому что для меня на самом деле важно понять, почему он это делает, даже зная, что из наших отношений ничего не выйдет.