Екатерина Очерк – Не мой сценарий (страница 2)
Он ловит мой кулак при очередной попытке ударить его по плечу.
– Забудешь тут… ага…
Продолжая держать мой кулак в своей руке, замечает.
– Какая ты стала хрупкая. И что же тебя так заставило исхудать? – он бросил вопрос в воздух так, словно не ждёт от меня ответа, словно спросил сам у себя, но проговорил вслух.
Молчание витало в воздухе, Андрей раскрыл пачку сигарет, я вынула одну себе, одну ему.
– Даша… Я не вижу прежнего блеска в глазах. Расскажешь, что случилось? – Спрашивает серьёзным тоном.
– Может быть.
Я сделала глубокую затяжку, и мой взгляд застыл в окне.
Глава 2
Вечер на грани ночи. Ложусь в постель с мечтами о том, чтобы поскорее заснуть. Чувствую себя измотанной как никогда. В этот момент прилетает сообщение от абонента «Кристина»:
Нет сил даже набрать полноценный ответ на сообщение. Меня хватает только лишь на односложное:
Почти мгновенно получаю новое сообщение:
Зависаю, глядя на экран смартфона, долго думая, написать ответ или нет. Но гаснущий экран делает выбор вместо меня. Я кладу телефон на прикроватную тумбу, отодвигаю подальше от края и закрываю глаза.
Идеальное молчание комнаты нарушают мои редкие ворочания на кровати. Я лежу в постели, поджав колени к груди, обхватываю их своими руками и ощущаю тепло только там, где моё тело соприкасается с самим собой. Остальные его части ощущают холод. Вся моя кожа покрыта мурашками, а плоть продрогла до костей. Пару часов назад в попытках отрезвить себя от мыслей, я открыла настежь окно в комнате. Мне будто не хватало воздуха, моя боль сжигала изнутри дотла. Хотелось залезть в ванну, ощутить прохладу воды на коже, дать встряску организму, привести себя в чувство. Я так делала, там… до возвращения. Но здесь я не могу бродить ночью по квартире: не хочу беспокоить маму. Решение открыть настежь окно показалось более чем уместным. Впущенный холодный воздух быстро наполнил комнату собой, пронизывая, бодря своей свежестью.
Я сбилась со счета, сколько ночей не сплю, как это было бы положено нормальному человеку. Хочу не думать о том кошмаре. Хочу забыть его предательство как страшный сон. Хочу закрыть глаза, а проснувшись выдохнуть с облегчением и пониманием, что всё ЭТО – мне приснилось. Но вместо высвобождения я каждый день ощущаю невыносимую боль. Боль, которая рвёт на куски всё живое во мне. Я реву каждую ночь, уткнувшись лицом в подушку, чтоб мои всхлипы не были слышны. А хочется орать диким зверем, но всё, что я могу сделать, – это закрыть себе рот подушкой и беззвучно проглотить огромный ком в горле. Эти ночи сводят меня с ума, я остаюсь наедине со своей болью. Перед глазами стоит одна и та же жуткая картина. При воспоминании от злости стискиваю так сильно зубы, что начинаю ощущать ноющую боль во рту.
Открыв сонные глаза, понимаю, что мне всё-таки удалось поспать какое-то время. Комната всё ещё заполнена глухой темнотой. Но что-то изменилось. Пока ещё нахожусь в непонимании и оглядываю комнату. Да, так и есть, изменилось. Шторы плотно задёрнуты, а окно, по всей видимости, закрыто: воздух успел прогреться. Видимо, я прилично отключилась на пару-тройку часов, а в это время в комнате успела побывать заботливая мама.
Нащупав рукой смартфон, заглядываю в него, чтобы узнать который час.
Семь новых вызовов.
– Ну ты и сволочь! – вырывается из меня хриплым голосом.
Сколько может продолжаться это издевательство?! Как ты понять не можешь, что я тебя не хочу знать, не хочу видеть, не хочу слышать.
Каждый новый звонок от него – это боль. А я, словно мазохистка, терплю эту самую боль, что он мне наносит напоминанием о себе. Ненавижу себя за то, что позволяю ему это делать. Стоило бы поставить его номер в блок, закинуть где только можно в черный список, но я этого сделать не-мо-гу… и он дальше разряжает мой телефон. Я хочу знать, сколько раз ему пришло в голову позвонить мне, сколько раз он решит написать, хочу знать, насколько ему необходимо передо мной оправдаться, на что он готов пойти, чтобы хоть как-то попытаться себя оправдать. Как бы мне не было больно сейчас, ещё больнее представить, что предательство можно простить. Как долго всё это будет продолжаться, я не знаю, как и не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы вычеркнуть его из своей жизни, но одно я знаю твёрдо сейчас – я никогда ни при каких обстоятельствах и ни за что не смогу его простить.
Я готова заплатить самую высокую цену за то, чтобы у меня была возможность вернуться назад, в первый день нашего знакомства, исправить ход событий. Но в реальной жизни так не работает.
На цыпочках выбираюсь из своей спальни, воздушным шагом пробираюсь вдоль гостиной.
В телевизоре мерцают картинки утреннего ток-шоу, но звука не слышно. Не издав хоть единого шороха, умудряюсь быть замеченной.
– Доброе утро, Солнце! Завтрак будет готов уже через 10 минут, – кричит мама с кухни, – ты пока иди, умывайся, я тебя жду. Сегодня твои любимые сырники.
– Доброе… – в ответ бормочу и направляюсь в ванную комнату, переплетая ногами.
Скидываю с себя халат, включаю кран с горячей водой, жду, когда вода немного пробежит и заполнит дно. Смотрю на себя в зеркало, которое расположено почти во всю стену над ванной. В голове прокручиваю слова Андрея и слова мамы, сказанные в день приезда, о том, как я сильно исхудала. Да, действительно, в последнее время я практически не ем, забываю, словно нет в этом физиологической потребности, да и к тому же очень мало сплю.
В отражении зеркала изучаю изменения в своём теле. Провожу рукой от плеча левой руки к ключице, которая от ушедшего веса стала более явной. Спускаю руку ниже и ощущаю рельефность рёбер. Обеими руками трогаю впалый живот. Для своего роста 165 сантиметров я выгляжу немного худовато, но это совсем не похоже на ими объявленную исхудалость. Мама и Андрей явно преувеличивают.
Зеркало затягивает матовой пеленой, и моё отражение в нем теряется. Я переступаю через бортик ванны, протираю зеркало ладонью и вглядываюсь в своё лицо. Мои скулы стали более выразительными, и за счёт этого шея кажется вытянутой. Смотрю в свои глаза, и они мне тоже кажутся крупнее, чем раньше. Из-за потери веса все черты лица стали выразительно отчерчены.
Медленно усаживаюсь в ванну. Моё тело сантиметр за сантиметром начинает поглощать горячеватая вода, и от этого слияния лёгкая дрожь проносится по моей спине. Погрузившись полностью в воду, делаю глубокий вдох. Грудная клетка наполняется пропитанным влагой воздухом, а на выдохе я расслабляю все мышцы тела. В этот момент только одна единственная слезинка обжигающе катится по щеке.
Вслушиваюсь в завораживающий шум воды. Он заставляет выпустить из головы все тревожащие мысли. Мой взгляд зависает в пространстве, а шум воды начинает отдаляться, и в этот момент я ловлю приятное чувство спокойствия. Здесь и сейчас ощущаю себя в небытие.
Глава 3
За столом меня ждет мама, практически завершившая приём завтрака. Я целую её в щеку и сажусь рядом. Сырники аккуратной формы политы сгущённым молоком, а над рядом стоящей чашкой с кофе развеивается пар. Всё выглядит очень аппетитно, но вот самого аппетита нет.
– Ешь скорее, пока горячее. Если ты продолжишь и дальше морить себя голодом, ты заработаешь гастрит.
Мама явно сгущает краски и это вызывает у меня улыбку.
– Какие у тебя планы? – интересуется она.
– На сегодня?
– И на сегодня в том числе.
– Посмотрю какие есть вакансии, ну а вечером договорились с Андреем сходить в кино, прогуляться.
– Может, ты погорячилась с переводом на заочное отделение? Я переживаю за тебя! Остался последний курс… – мама кладёт свою руку поверх моей.
– Я уже не маленькая девочка и сама принимаю решения – напоминаю я об этом маме, увожу свою руку из-под её ладони и беру вилку – и это решение не подлежит обсуждению.
На лице мамы вырисовывается недовольство. Она встаёт из-за стола и убирает грязную посуду за собой.
Наше минутное молчание прерывает очередной звонок от него. Я выключаю звук и переворачиваю смартфон экраном вниз, но мама успевает заметить, кто мне звонит.
– Не ответишь ему? – Ещё недавно звучавший милостиво голос мамы становится жёстким.
– Нет, – твёрдо отвечаю я.
– Детка, я не понимаю, что между вами происходит. Ты можешь мне объяснить?
– Мам… Я же просила не спрашивать меня об этом. – Раздражаясь от этого звонка, раздражаясь от маминой попытки расспросить меня.
– Как я могу не спрашивать, когда…
Не давая ей возможности набрать обороты в разговоре, прерываю.
– Можно я сама разберусь со своей жизнью, а ты займёшься своей?!
Я приподнимаюсь со стула и хочу уйти от этих разговоров.
– Даша! Сядь обратно и поешь нормально. Поговорим, когда у тебя будет настроение! Мне уже пора: ухожу на работу.
Мама с наигранной импульсивностью выходит с кухни, оставляя меня наедине с собой.
Я прекрасно понимаю, что она беспокоится за меня и желает лучшего своей единственной дочери. Но как же ей сложно понять, что я уже взрослая! Почему она пытается повернуть мою жизнь так, как ей было бы выгодно. Она хочет, чтобы я реализовала её несбывшиеся мечты, планы, надежды на её же нереализованное в своё время будущее. Но я не она. Я не могу проживать свою жизнь по её несбывшемуся сценарию. Как сложно это понять?! Почему из раза в раз у нас должен происходить конфликт на этой почве, прежде чем она отстанет от меня с этими до невозможности нудными разговорами. Мне всегда было сложно договориться с ней. Я, конечно, люблю её, и это – безусловно. Но она неисправима. Сначала она пыталась вырастить из меня математика-гения. В нашей школе было обязательным посещение двух дополнительных факультативных занятий и, конечно же, по принуждению моей мамы я посещала факультатив, направленный на углублённое изучение алгебры, экономики и права, хотя девчонки с нашего класса ходили на творческие занятия по своему интересу и не напрягались в школе больше обычного. А когда я училась в одиннадцатом классе она чуть ли не под дулом пистолета вынудила меня пойти на подготовительные курсы для будущих абитуриентов в институт экономики и права. Это было самое ужасное время. Я совершенно ничего не понимала, да и не пыталась понять, потому что для меня это очень занудно. Нам задавали кучу заданий на дом, от которых кругом шла голова. Я, очевидно, не справлялась и ходила с давящим на меня сверху чувством. Чувством, что ты постоянно кому-то что-то должна. И вот, наверно, тогда, благодаря этому недолгому приключению, – «Спасибо маме!» – я приняла решение без доли сомнения, что по окончании школы буду поступать в институт в другом городе, в котором буду чувствовать себя свободно. Где мне не придётся выслушивать упрёки в свой адрес на тему, что я и кому я должна! С очередным скандалом между мной и мамой через слёзы, крики, в попытках доказать свою позицию я бросила дополнительные занятия в этом грёбаном институте. Наверно, месяца три после этого мы не могли с ней нормально разговаривать.