Екатерина Новак – Сердце Велисгара (страница 4)
Она быстро выскочила во двор, Орина метнулась следом. Дарина сжала зубы от злости, но пошла за ними, чувствуя себя беспомощной. Опять мать уклонилась от ответа, и это выводило её из себя.
Мимо неё вихрем пронёсся старейшина Петрий. Его обычно размеренные движения сменились тревожной спешкой – он не шёл, а почти бежал, едва касаясь земли. Когда он поравнялся с Дариной, их взгляды встретились. В глазах его плескалась такая бездна ужаса, что девушка пошатнулась, как от удара.
Собрав остатки мужества, Дарина двинулась вслед за старейшиной. Каждый шаг давался с трудом.
Петрий уже догнал Велириму. Его рука легла на её плечо – не задерживающий жест, а предупреждение. Что-то в его прикосновении говорило: «Приготовься. То, что ты сейчас увидишь, изменит всё».
За калиткой клубилась толпа. Люди сбились в плотное кольцо, их спины, плечи, затылки сливались в единую, колышущуюся массу. Странный звук поднимался над ними – не рыдания, не крики, а низкий, утробный стон.
Велирима рванула вперёд с неожиданной для её возраста силой. Люди расступились неохотно, как вязкая жижа. Дарина протиснулась следом и застыла, поражённая зрелищем: посреди утоптанной земли лежало маленькое тело. Девочка не старше восьми лет, в простом холщовом платьице, теперь превратившемся в лохмотья, пропитанные кровью. Её светлые волосы разметались вокруг головы подобием нимба, а голубые глаза, широко распахнутые, смотрели в небо с немым вопросом. Но страшнее всего были глубокие борозды на её теле – не следы ножа, а когти гигантского зверя вспороли плоть, обнажив рёбра.
Рядом с телом, раскачиваясь из стороны в сторону, стоял на коленях отец девочки – Марон, известный в деревне охотник. Его лицо превратилось в маску безумия, покрытую разводами крови и грязи. Сильные руки, способные сломать шею волку, сейчас беспомощно сжимались в кулаки, чтобы снова разжаться.
– Чудовище… – хрипло выдавил он, глядя не на людей, а куда-то сквозь них. – Оно пришло из леса… огромное… я никогда… никогда такого не видел…
– Что за чудовище?! – выкрикнул кто-то из толпы.
– Как оно выглядело? – подхватил другой голос.
Молодой рудокоп, чьё лицо побелело от гнева и страха, шагнул вперёд и схватил Марона за плечо:
– Ты охотник! Почему ты её не защитил? Почему не убил эту тварь?!
Марон поднял голову. В его глазах плескалось такое отчаяние, что даже самые гневные крики смолкли.
– Я пытался, – прошептал он, и эти слова утонули в рыданиях. – Оно было слишком быстрым… слишком сильным… Стрелы отскакивали от его шкуры…
Он ударил кулаками о землю.
– Я не смог… не смог спасти свою девочку…
Толпа начала наседать на него со всех сторон, выкрикивая обвинения. Дарина услышала, как один из соседей шепнул другому:
– Всё это кончится большой бедой, чую я…
– Куда уж хуже, – уныло ответил тот и незаметно указал в сторону Велиримы.
Дарина похолодела. Она вдруг отчётливо поняла: все вокруг уже знали, что их мать как-то связана с тайной, нависшей над Ясницей. Дарина почувствовала, как ком ужаса и беспомощности поднимается к горлу.
Тем временем Велирима опустилась на колени возле растерзанной девочки и осторожно осмотрела её. Затем горько покачала головой, показывая, что уже ничем не сможет помочь. Поднявшись, она направилась к Петрию, который пытался успокоить встревоженных людей. Дарина тяжело вздохнула и подошла к сестре. Орина стояла, понуро опустив голову и незаметно смахивая слёзы.
– Нам нужно её разговорить, – тихо сказала Дарина. – Она знает что-то такое, что может стоить нам жизни.
– Не понимаю, почему она молчит… – прошептала Орина дрожащим голосом.
Вдруг Дарина заметила, как вдалеке над кромкой леса поднялась стая мотыльков, будто искры разлетелись в небе. Сердце у неё болезненно сжалось: это были светочницы! Именно туда отправилась толпа с факелами. Дарина только надеялась, что те ещё живы. Она вспомнила, как в детстве светочниц ждали и приглашали на праздники, считая добрыми вестниками. Но теперь эти духи стали враждебны, и вместо радости приносили страх и смерть.
Воздух разорвал пронзительный вопль – звук, в котором не осталось ничего человеческого. На площадь, спотыкаясь и хватаясь за горло, выбежала мать погибшей девочки. Её лицо, искажённое болью, казалось маской из кошмара. Горе выжгло из её глаз всё, кроме бездонной пустоты.
Толпа отшатнулась. Разговоры оборвались на полуслове. Петрий одним движением оказался рядом с Велиримой. Его пальцы стиснули её локоть с силой, от которой завтра останутся синяки. Лицо старейшины окаменело, лишь глаза выдавали бурю внутри.
– Идём, – процедил он сквозь зубы, увлекая женщину прочь от толпы.
Дарина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватила сестру за руку и последовала за матерью. Пальцы Орины были ледяными.
У калитки Петрий резко остановился. Его тяжёлый взгляд пригвоздил Велириму к месту.
– Сегодня вечером я соберу людей. – Каждое его слово звучало, как приговор. – Время пришло, Вэл. Пора рассказать им всё, пока слухи не превратили настоящую историю в химеру. Пусть решают сами… – Он обвёл рукой селение. – Я больше не могу защищать тебя. Всё зашло слишком далеко.
С этими словами он развернулся и направился обратно к встревоженной толпе. Велирима закусила губу и стояла неподвижно. Девушки замерли рядом, переглядываясь. Они понимали: наступил момент, когда им необходимо во что бы то ни стало узнать, что же такое скрывает их мать.
Днём разразилась буря, размывая дороги и скрывая от охотников следы чудовища. Люди заперлись по домам, изредка выглядывая из окон и ставень и качая головой. Дарина и Орина молча хлопотали по дому, помогая матери.
Дождь утих. Сумерки наползали на Ясницу подобно серому савану. Тени удлинялись, становились гуще, превращая знакомые очертания домов и заборов в зловещие силуэты неведомых существ. Солнце, выглянувшее из-за туч, медленно тонуло за хребтом Велисгара, и последние его лучи окрасили вершину горы в цвет запёкшейся крови.
По улицам, утопающим в грязи, двигались патрули – мрачные люди с закопчёнными лицами и красными от недосыпа глазами. Факелы в их руках разбрасывали тревожные пятна света, а самодельное оружие – вилы, топоры, кочерги – выглядело жалко перед лицом неведомого ужаса. Петрий приказал срочно отозвать всех рудокопов из шахт, всех кузнецов из кузниц. Они вооружились тяжёлыми кирками, молотами и лопатами – единственными инструментами, которые могли хоть как-то защитить от чудовища, если оно появится.
Воздух в Яснице загустел от тревоги. Люди говорили шёпотом, боясь привлечь внимание того, что таилось в темноте. Матери прижимали к груди детей, не позволяя им отходить ни на шаг. Старики качали головами, бормоча под нос молитвы и заговоры – те, что передавались из поколения в поколение и были почти забыты в мирные времена.
Последний багровый отсвет погас на горизонте, и ночь полностью вступила в свои права. Звёзды высыпали на чёрном бархате неба – холодные, равнодушные, вечные свидетели человеческих страданий. У крылец и ворот засветились тусклые масляные фонари. Дрожащие языки пламени отбрасывали на стены домов причудливые тени, в которых мерещились то когтистые лапы, то оскаленные морды чудовищ.
Люди, будто загнанные звери, вздрагивали от каждого скрипа, от каждого шороха. В эту ночь Ясница не спала. Она замерла в ожидании.
Дарина почувствовала, как тревога болезненно сжимает сердце. Казалось, ещё немного, и прямо посреди деревни разразится новая буря – но уже не природная, а людская. Орина, забравшись с ногами на кровать, молча прислонилась к стене и устало прикрыла глаза. В тишине они расслышали тихий, почти беззвучный стон матери: Велирима сидела в тени, уронив голову на грудь. Незаметно, убаюканная тишиной, Дарина задремала, и Орина тоже ненадолго провалилась в беспокойный сон.
Головёшка в печи треснула так резко, что Дарина подскочила. Сердце бешено колотилось в груди. Она медленно повернула голову. Велирима сидела в том же положении – подбородок упал на грудь, с приоткрытых губ срывалось посапывание. Дарина встретилась взглядом с сестрой и одними губами произнесла:
– Пора.
Она медленно опустила ноги на пол и поднялась, стараясь избегать скрипучих досок.
– Куда? – прошептала Орина. Её глаза расширились от страха, а пальцы судорожно сжали край одеяла.
– За правдой, – ответила Дарина. – Мать никогда не расскажет. Я хочу услышать, что скажет Петрий на совете.
– Но… чудовище… – Голос Орины задрожал. – И светочницы… они зовут меня, Дарина. Каждую ночь зовут, я тебе не всё говорила…
Дарина подошла и взяла ледяные руки сестры в свои. Её взгляд был твёрже камня.
– Выбирай: сидеть здесь и ждать, пока светочницы заманят тебя в трясину, или действовать. Я иду к дому старейшины, и точка.
Орина прислушалась к звукам за окном. Снаружи слышались лишь осторожные шаги патруля, обходившего просёлок. Ни рычания чудовища, ни тревожного шелеста крыльев светочниц. Она нерешительно поднялась вслед за сестрой. Вместе они тихо подошли к двери и, осторожно приоткрыв её, выскользнули наружу. Оказавшись во дворе, девушки замерли, прислушиваясь.
Ночной воздух обжёг грудь холодом – после жаркого дня наступила пронзительно-студёная ночь. Деревня казалась вымершей: ни огонька в окнах, ни скрипа двери, лишь изредка доносился приглушённый лай собак да тихие шаги патрульных. Нужно было незаметно миновать их и пробраться к дому старейшины.