Екатерина Никандрова – Дилогия "Любовь и тайны" (страница 9)
Тайлер покровительственно кладет мне руку на плечи, и мы с ним смешиваемся с потоком людей на шумной улице.
Обедаем мы в забегаловке средней руки через пару улиц. Здесь тихо, и кормят на удивление прилично. Тайлер ест бургер — жара явно никак не влияет на его аппетит. Я медленно жую салат и пью воду со льдом.
— Ну, ты расскажешь наконец? По какому это поводу ты такой довольный?
— Мне сегодня звонили, есть хорошее предложение на мою картину. Ну, ты знаешь, я выставляю кое-что в онлайн-галереях. А, ты не знаешь, забыла, — он машет рукой. — Ну, в общем, да, я выставляю свои работы. Дешево я не продаю, а потому конечно у меня не так много покупателей. Да я и не гонюсь за деньгами, поэтому кому попало не продам.
— Поэтому ты продаешь кому попало, но за большие деньги?
Тайлер приподнимает бровь: «Нет, за большие деньги первый встречный не покупает картины, и я всегда могу узнать, кто покупатель, и решить, готов ли я продать именно ему».
«Да ты разборчив», — думаю я. Но, хватит сарказма, пожалуй. Неужели я не могу просто искренне порадоваться его успехам?
— Новость и правда отличная, поздравляю! А какая это картина? Я видела ее раньше? Или это что-то новенькое?
Тайлер мнется: «Я думаю, что ты видела, да… Но, как бы это тебе сказать, раньше ты не особенно интересовалась моим творчеством. Или делала вид, что не интересовалась?»
Двоякая ситуация. Спросить бы у него напрямую, а многим ли я раньше интересовалась в его жизни? Нет, пожалуй, не стоит спрашивать такое.
«Вообще, я — пейзажист, — говорит Тайлер тоном экскурсовода, или учителя, который пытается что-то объяснить несмышленым детям. — А еще, немного абстракционист. Ну и я люблю городские пейзажи. В общем, у меня смешанная техника. Если тебе интересно, я с удовольствием покажу тебе эту картину, да и другие, все, какие ты еще не видела. Я назвал ее «Пустыня». С названиями у меня сложности, согласен. Может, ты мне что-то подскажешь…»
Он нервно смеется, видно, что ему кажется, что он хвалится передо мной, а Тайлер не любит хвалиться. Я залпом допиваю воду, так что у меня сводит зубы от холода, и ободряюще касаюсь его плеча.
— Хорошее название, Тайлер. Мне очень хотелось бы увидеть «Пустыню»...
Тайлер опускает глаза, но по всей его фигуре видно, что он доволен и горд, как павлин, распушивший хвост. О, все мужчины в глубине души — совершенные дети!
— Я в общем-то уже договорился о продаже, у тебя осталось не так много времени полюбоваться! Ты поедешь со мной, в субботу? Я сам повезу картину покупателю, хотелось бы познакомиться с ним лично. Это здесь недалеко, в пригороде, пара часов на машине. И там есть очень милый отель. Ты не подумай ничего такого, можем остановиться в разных номерах, если хочешь!
Тайлер, какой ты все-таки милый. А еще очень мило будет уехать на выходные из города, чтобы не думать эти два дня, что Мэтт может в любой момент заявиться ко мне домой, пока Мэделин будет где-нибудь на маникюре.
Майк, пожалуй, сможет обойтись пару дней без меня. У невесты очень много важных дел перед свадьбой, и жениху незачем в них вмешиваться. Да, свадьба… Я совсем забыла о ней, с тех пор как увидела Тайлера сегодня.
Тот крутит свои кольца, одно за другим, и ждет моего ответа.
— Ну, только если в разных номерах, — улыбаюсь я.
Глава 12
— Почему это мы едем на твоей машине? — щурясь от утреннего солнца, спрашивает Тайлер.
— Потому что я не хочу, чтобы твои покупатели подумали, что могут занизить цену! А если ты приедешь на встречу на своем ржавом ведре, они именно так и подумают: «Этот художник так беден, пожалуй, он будет рад, даже если мы уменьшим цену предложения раза этак в два».
Тайлер заразительно смеется, весь его вид красноречиво сообщает, что в данный момент ему наплевать и на покупателей, и на цену, которую они предложили, и вообще на все. Он просто рад нашей маленькой поездке на выходные в соседний город. Только он и я.
Я окидываю его оценивающим взглядом: костюм прилично устарел, слишком высокая посадка у брюк, слишком свободный пиджак, верхняя пуговица рубашки небрежно расстегнута, а ее манжеты торчат из рукавов пиджака. Задерживаю взгляд на его татуированных кистях. И кольца он тоже не снял. Но, черт, он все равно выглядит… потрясающе.
Тайлер смеется, приподнимает бровь и подмигивает мне, нарочито кокетничая.
— Ты смущаешь меня, когда так разглядываешь!
— Не обольщайся, я просто проверяю, все ли в порядке в твоем внешнем виде! Это вообще-то важная для тебя встреча. Когда приедем, не забудь застегнуть это, — кивком указываю на верхнюю пуговицу рубашки.
— Да брось, Алиса, это же не первая картина, которую я продаю. Все будет нормально, не волнуйся.
Так трогательно… а ведь я, правда, волнуюсь за его успех. Искренне. Интересно, была ли я с ним, когда он договаривался о продаже первой картины? Даже если и была, то явно чувствовала совсем другое.
«Пустыня» великолепна. Километры песчаных барханов с кое-где разбросанными пучками верблюжьей колючки. Кажется, что раскаленный воздух над песками дрожит. Пустыня выражает собой бесконечность. Бесконечность, безмолвие, равнодушие по отношению к человечеству. «Я была здесь тысячи лет назад и буду еще тысячи», — говорит она. Пустыня поражает своим величием. Тайлер здорово передал идею. Даже мне, далекой от какого бы то ни было искусства, хочется задержаться перед этим холстом. Она притягивает взгляд и заставляет любоваться собой. Это не просто мазки краски на холсте, оформленном в раму — эта пустыня словно живая.
— Я бы ни за что не продал ее, если бы знал, что тебе так понравится, — говорит Тайлер, расстроенно потирая лоб. — Но теперь я уже не могу отыграть назад, я договорился с покупателем, и не могу отказать в последний момент, это может сильно испортить мою репутацию.
— Да нет, ничего, пусть она едет к тому, кто ее купил. Он, наверное, тоже влюбился в нее с первого взгляда. Ты напишешь еще не одну прекрасную картину.
— Обязательно.
Я сижу в машине, пока Тайлер вместе с картиной ушел в дом. Странный парень. Который не может продать ее с доставкой курьерской службой. Которому нужно познакомиться с покупателем лично. Я, кажется, начинаю понимать его. Такую картину я бы тоже не смогла бездушно отправить службой доставки, не познакомившись с тем человеком, чью гостиную она будет украшать.
Довольный Тайлер выходит спустя добрый час, издалека машет мне бумагами, которые держит в руке — видимо, какие-то документы о продаже, может быть, договор. Резким движением открывает дверь и вваливается на сиденье.
— Ну что, с продажей?
— Да, спасибо! Этот покупатель мне понравился. Он реальный ценитель. Не просто богатенький коллекционер… Я доволен, «Пустыня» в хороших руках.
— Поздравляю, Тайлер!
Он внезапно тянется ко мне и целует меня по очереди в обе щеки, на секунду задерживается при втором поцелуе, и я ощущаю его дыхание на своей коже.
— Спасибо, Алиса…
Смутившись, я пытаюсь отстраниться, но это сложно сделать в тесной машине. Тайлер смеется и пристегивает ремень безопасности.
— В отель?
— Поехали.
Сосредоточившись на дороге, боковым зрением я, тем не менее, слежу за Тайлером. Он явно витает в своих мыслях где-то далеко, интересно бы узнать, о чем он думает. Возможно, он думает…
«Давай хотя бы сегодня без сложностей, Алиса? Хотя бы один день побудем просто самими собой? Я так устал, да и ты, мне кажется, тоже. Твоя бесконечная работа, мои картины, все эти сложности…»
«Мои отношения с другими мужчинами, — вот наши основные сложности, — мысленно заканчиваю я за него. А еще то, что я не могу «просто побыть сама собой», потому что до сих пор не могу выяснить, кто я, черт возьми, такая…»
Из моего номера есть отдельный выход на маленькую террасу: там мы и проводим вечер. Я зачарованно слежу, как свет фонарей очерчивает точеный профиль Тайлера. Он сидит на высоких деревянных перилах, опираясь спиной о столб, поддерживающий крышу, а я расположилась поодаль, забравшись с ногами в плетеное кресло.
— Хочу кое-что рассказать тебе. То, что раньше никогда не рассказывал.
Смотрю на него вопросительно.
— Ну, знаешь, мы же с тобой познакомились на выставке. Я тогда был еще совсем неопытным, только начал выставлять свои картины. Мне было не по себе: столько людей вокруг, вся эта пресса, фотографы, посетители. Никогда не знаешь, в какой момент тебя поймают за рукав и попросят дать комментарии, что ты хотел сказать той или иной картиной. Когда ты и сам не всегда уверен, что
Я улыбаюсь, вспоминая тот день его глазами.
— Я не уверен, помнишь ли ты тот наш разговор, но я помню каждое слово. Но… в общем-то, я не об этом. Я хотел сказать, что тогда, когда я подошел к тебе ближе, то сразу узнал. Вспомнил, что много лет назад, в детстве, мы уже были знакомы. Мы жили по соседству.
Отпиваю из высокого стакана какой-то экзотический коктейль ядовито-оранжевого цвета — мы разжились коктейлями в ресторане отеля.
В эти минуты я — самый счастливый человек на свете. Если бы у меня была золотая рыбка, чтобы выполнить мое желание, я бы загадала лишь одно — чтобы сегодняшний вечер длился вечно. Почему я не могу отменить эту чертову свадьбу? Сбежать вдвоем на край света. Быть счастливой с тобой до конца дней. Жить в каком-нибудь уютном захламленном домишке. Пусть у нас будет трое детей: две девочки и один мальчик. Растить их вместе. Радоваться их успехам, поддерживать во всех неудачах. Отпустить их во взрослую жизнь, и просто становиться старше с каждым годом, рядом с тобой. Сидеть вот так, как мы сидим сейчас, на крыльце. В тысячный раз смотреть на твои татуировки и серебряные кольца… Не отводить взгляд, когда ты смотришь на меня своими необычными глазами, потому что мне нечего скрывать от тебя… Сделать так, чтобы наша история не закончилась никогда. Пока мы живы, пока мы дышим…