Екатерина Никандрова – Дилогия "Любовь и тайны" (страница 5)
Сила, уверенность, взгляд свысока на окружающих — таков ты, Мэтью Коллинз. Я небрежно ковыряю свой салат, но внутри я в полном смятении. Я не знаю этого человека, но почему-то сильно к нему привязана, это словно приворот. Как будто дома у него хранится моя кукла вуду с воткнутой в сердце иглой. Я одновременно необъяснимо боюсь его и чувствую притяжение.
И еще я знаю, что мы знакомы очень давно. Возможно, мы уже много лет вот так встречаемся по вечерам в этом ресторане. Из последних сил я пытаюсь изобразить независимый и непринужденный вид, но, кажется, у меня плохо получается. После Майка, от которого можно безнаказанно отмахнуться как от надоедливой мухи, и Тайлера с его заботой обо мне, я почему-то пребывала в иллюзиях, что и Мэтт будет слушать меня и делать то, что мне нужно. Ха-ха, какая самонадеянность. В отношениях с Мэттом это ты делаешь то, что он скажет, а не наоборот. И похоже, Мэтт мне не по зубам.
Я думала, та Алиса просто была влюблена в парня своей подруги, но, кажется, здесь кроется что-то посложнее и куда менее приятное. И Мэтт вовсе не тот утренний милашка из офиса, который «девочки-я-вот-тут-принес-вам-кофе». Цена кофе, который приносит тебе Мэтью Коллинз, очень высока. Черт, Алиса, как ты умудрилась всего по нескольким фразам и взглядам наделать столько поспешных выводов о человеке? Не дури, дай ему шанс, верь в хорошее!
— Алиса? — Мэтт протягивает ко мне руку через стол и накрывает ей мою. — Скажи мне честно, что с тобой происходит? Мне нужно начинать тревожиться за нас?
За нас?! Чуть не подавившись, я роняю вилку. Да, конечно, Мэтти, начинай беспокоиться за нас, потому что я прямо сейчас пойду и сдам тебя со всеми потрохами твоей Мэделин. …Хорошо, что я все-таки не потеряла разум настолько, чтобы произнести это вслух.
«Не сдашь, — словно говорит его равнодушный взгляд. — Ты ее подруга, как ты объяснишь ей
Нет, плохое предчувствие меня не обмануло.
Я чувствую, как кто-то там, далеко, втыкает моей кукле вуду иглу еще глубже в сердце и проворачивает добрых три раза. Похоже, ты влипла, Алиса. И даже если Мэтт уже не кажется тебе таким привлекательным, как сегодня утром, ты все равно не сможешь бросить его, пока он сам не отпустит тебя. А уж он, похоже, отпускать не собирается.
— Ты прекрасно знала с самого начала, Алиса, что ты всегда будешь на втором месте, после Мэделин. Ты знаешь, как я дорожу отношениями с ней. И ты также знаешь, что в нашей с тобой паре это ты — та, кто любит больше. Я не знаю, что, черт побери, с тобой происходит, но если хоть…
К этому моменту Мэтт в запальчивости говорит уже довольно громко, и люди за соседними столиками начинают оглядываться на нас. Мой спутник мгновенно сбавляет тон, но от этого его слова не перестают звучать как жидкий металл, который медленно заливают тебе в уши.
— Если ты вдруг надумаешь сказать хоть слово о нас с тобой Мэделин, то я просто хочу предупредить тебя, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы бы заставить тебя замолчать. Ты знаешь, что Мэтью Коллинз всегда держит свое слово и лучше не злить его, если не хочешь печальных последствий. Очнись, Алиса! Встряхни свою чертову память! Вспомни, кто я и что я могу сделать с тобой, ты знаешь, на что я способен, если меня разозлить. В твоих же интересах перестать быть выжившей из ума и осознать наконец действительность!
— Нет, ну что ты, Мэтт, — говорю я с наигранным спокойствием, — мне просто нездоровится, пожалуй, мне лучше пораньше лечь спать сегодня. Эти дни были … очень перенасыщены событиями.
Мой спутник подчеркнуто вежлив и не повышает голос ни на пол тона, но от его взгляда и слов мне кажется, будто он сейчас залепил мне пощечину.
— Не ври мне, Алиса. Мы слишком давно знакомы: я всегда вижу, когда ты пытаешься обмануть меня. Ты пропала в воскресенье, а сегодня утром в офисе ты улыбалась, как ненормальная, которая плохо понимает, кто она и где находится, и впервые видит окружающих ее людей. Но если вдруг ты хоть на секунду позволила себе подумать, что сможешь что-то изменить, расплата будет ждать тебя в любом случае, вне зависимости от того, что там ты помнишь или нет! И, я не привык повторять по два раза.
Ну все! Сердце проваливается в желудок. Нужно бежать, как угодно, любой ценой! Мне кажется, я начала понимать характер наших отношений с этим человеком, который считает себя властелином мира и, видимо, не совсем уж без оснований.
— Я на минутку отойду, мне правда нехорошо, — у меня, похоже, такое лицо, как будто меня сейчас стошнит, или я упаду в обморок, или и то, и другое по очереди, так что даже Мэтт не решается спорить со мной. Прихватываю сумочку, услужливый официант указывает мне направление к туалету, куда я поспешно направляюсь.
Черт, только бы Мэтти не догадался поджидать меня под дверью, иначе придется вылезать в окно, как в дешевых фильмах ужасов. Закрывшись в кабинке, я достаю телефон и хладнокровно вызываю такси. Спасибо, Мэтти. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что у нас за отношения, и мне они не понравились. И, да, я тоже называю тебя «Мэтти», вот ведь.
К счастью, либо Мэтту наплевать на меня, либо он не ожидает такого бегства. Или просто знает, что оно ничего не изменит. Но за дверью туалета меня никто не ждет, и я беспрепятственно выскальзываю из ресторана и сажусь в подъехавшее такси.
Глава 7
Иди ты к черту! — думаю я, на ходу срывая с себя одежду и бросая ее на пол. Швыряю ни в чем не повинную сумочку, выдергиваю из ушей серьги и бросаю их на тумбу под зеркалом.
Прохожу в ванную, открываю кран и закрываю заглушкой сливное отверстие. После этой встречи я хочу смыть с себя грязь. Да я бы, наверное, сейчас и кожу с себя сняла, лишь бы избавиться от воспоминаний о том, как он смотрел на меня. Как на свою собственность. Как на безвольную куклу. Как на игрушку, которую может сломать в любой момент. «Сопротивление бесполезно, милая, ты будешь делать так, как я скажу тебе, а иначе…»
— Тьфу, зачем ты вообще пошла на этот ужин!
— Остынь, я пошла туда, чтобы не вызывать подозрений!
— Подозрений? Да он и так уже что-то подозревал, а этим ужином ты только подогрела его настороженность. Какая же ты глупая, Алиса! Ты должна была придумать причину, сказать, что тебе нездоровится, да все что угодно, черт тебя побери, но не ходить туда. Господи, ну и подонок этот Мэтт.
— А ты? Кто ты сама в таком случае? Ругаешь его, чтобы не признаваться себе самой, кем ты была! И тебе не смыть это с себя ни за три часа, ни за три года!
— Остановись, успокойся, обдумай все!
— Я ничего не хочу обдумывать! Я всех их ненавижу. И Мэтта, и Мэделин, и Майка и … себя… тебя, Алиса!
Прервав внутренний диалог, я погружаюсь под воду с головой и задерживаю дыхание. Интересно, сколько я смогу продержаться? Открываю глаза и смотрю сквозь толщу воды на подсветку на потолке.
Ох, кто это звонит в дверь так поздно? Надеюсь, это не Мэтт приехал за мной, чтобы выяснить отношения: «Я еще не закончил, Алис…» Ну уж нет, пожалуйста, только не это!
Выбираюсь из ванны, накидываю халат, всовываю мокрые ноги в тапочки (ходить босиком в моем доме явно не стоит) и бегу к двери. Бросаю беглый взгляд на приоткрытый ящик тумбы, где этим утром я так беспечно оставила револьвер. Он — на месте, поспешно задвигаю ящик и смотрю в глазок. Но за дверью никого нет.
Стою, прижавшись к двери, но за ней — тишина. Проходит пара мучительных минут и я, накинув цепочку, решаюсь выглянуть наружу. Ночные мотыльки кружат в свете фонаря на крыльце, но в остальном — кругом спокойно. Ни звука, ни шороха.
Осмелев, открываю дверь, собираясь выйти, и чуть не наступаю на белый бумажный конверт. Вот это да, кто это принес мне письмо так поздно? Поднимаю и открываю незаклеенный конверт. Внутри короткая записка размашистым почерком: «Мне очень нужна твоя помощь, я не знаю, что делать. Кажется, у меня настоящие неприятности. Пожалуйста, приезжай. Е.»
Почему-то какой-то частью себя я сразу понимаю, кто такая эта «Е.», а также и то, что я не могу не приехать к ней.
Завернувшись в полотенце и накрывшись одеялом, с трудом забываюсь беспокойным сном. Меня колотит озноб, хотя за окном жаркий июль. Позже ночью мне снится берег ручья. За деревьями на том берегу скрываются какие-то темные фигуры, я знаю, что рано или поздно они придут за мной, этого не избежать. Просыпаюсь в холодном поту: равнодушная луна заглядывает в незашторенное окно, ей явно все равно на то, что может меня ждать.
У Елены — комната примерной девочки. Примерной, но избалованной. Дорогая мебель, гаджеты последних моделей, высоченный потолок и огромные окна — много света и воздуха. Кровать с пологом — полупрозрачные белые занавеси колышет ветерок кондиционера, словно мы не в центре раскаленного от жары мегаполиса, а где-то на вилле на берегу моря.
Елена просовывает голову в коридор, прислушиваясь, и потом плотно закрывает за мной дверь. Она в шелковом халате-кимоно: небрежно взмахивает своей изящной ручкой, указывая мне в сторону кресла, а сама отходит к окну и застывает там, подложив сложенные в замок ладони под подбородок — при взгляде на нее на ум невольно приходит образ птицы, запертой в золотой клетке. В этом городе только у бедняков нет кондиционеров, и лишь у них в эту жару открыты окна. В квартире родителей Елены не найти ни единого открытого окна.