Екатерина Неками – Настольная книга офисного работника (страница 36)
Лайтнинг зло поджала губы. Как Ноктис даже через удаленные сообщения умудряется быть таким наглым и самоуверенным, будто обвиняет во всем только её?
К тому же какие к черту цветы? Все меркло перед её собственным желанием с ним переспать и табу, которое она не могла переступить.
…Я никогда не буду спать со своим начальником…
Последняя встреча в его кабинете — яркая иллюстрация того, почему они не могут «нормально» поговорить.
«Даже если я извинюсь, это ничего не изменит», - пришло вдогонку к прошлому сообщению.
Клэр аж скрипнула зубами. Действительно, то пятно, что оставил на её репутации Кэлум, уже не стереть. Её недоброжелателям на самом деле все равно, ответила Фэррон взаимностью наследнику банка или нет.
«Согласна».
Она коротко и ёмко ответила и вышла из чата.
— Блядь… — прошептал Ноктис от досады. И эту возможность поговорить с Лайтнинг у него отобрали, будто захлопнули перед носом дверь.
Он ведь даже не успел собрать мысли воедино, чтобы облечь их в понятные слова. Кэлум хотел написать, что имеет в виду то, что не может уже отказаться от своих чувств к Клэр.
Но как описать все эти переливы влюблённости и желания в сухом и безликом сообщении? Ему и лицом к лицу с ней это не удавалось без того, чтобы не перейти на физический контакт от бессилия.
***
Спортивная сумка непривычно давила на плечо. Фэррон уже забыла, как это — таскать на тренировку полную экипировку.
Под вывеской «Клуб Единоборств» её встретил угрюмый спортивный зал, даже окна от пола до высокого потолка не делали его светлее. Тёмный кирпич и железные балки, пространство пахло как её прошлое: острый запах пота, магнезии и спортивного инвентаря.
Стоя возле раздевалок в сумраке коридора, Лайтнинг задержалась. Мурашки пробежали по спине, когда волна воспоминаний так остро накрыла её , что даже звуки пропали. Звон цепей груш, гулкие и хлесткие удары, скрип чей-то обуви о брезент напольного покрытия, тяжелое дыхание. Всё это казалось единой вязкой массой, в которой она когда-то застряла, как насекомое в липкой смоле. Лайтнинг увязла в этом и сейчас: ноги провалились в мягкость толстого мата, предали слабостью.
Однажды Лайтнинг уже решила, что это дерьмо, от которого она должна откреститься, чтобы выжить. Стать еретиком, признав свою прошлую веру ложной. Так зачем она пришла сюда?
Лайтнинг упорно думала об этом, пока переодевалась. Ноктис разбудил в ней что-то своим разговором о прошлом. Все эти дни воспоминания накатывали на неё волнами. Тот срыв в его кабинете тоже, пожалуй, повлиял. Внутри Клэр накопилось слишком много невысказанного за последнее время — за полгода одиночества до возвращения Кэлума, которое не смог победить даже Клауд, за десять лет, что она старалась быть кем-то другим.
«Фэррон, не влипай в истории больше».
Сколько раз после приюта Эдеи Крамер она говорила это себе? Каждый раз, когда кто-то пытался достать её, она сдерживалась, оставаясь холодной и безразличной. Не затевала драки без крайней надобности, притворяясь, что не способна на это…
Лайтнинг долго наматывала на пальцы боксерские бинты, словно, наоборот, пыталась распутать свои мысли и чувства. Она давно забыла все схемы и правильное натяжение для собственных рук.
Выйдя в зал, она поймала несколько взглядов местных завсегдатаев. Разные — суровые и насмешливые. Она невесело улыбнулась сама себе.
«Фэррон, не влипай в истории больше».
Она начала тренировку, постепенно увеличивая темп и нагрузку. Погружаясь в раздумья и воспоминания ещё глубже. Признаваясь себе, что до того, как она связалась с бандами и боями, всё было не так уж плохо… Кроме изнуряющих тело тренировок, была какая-то простота и четкость. Честность.
Физический труд и нагрузки всегда давали возможность её голове разложить всё мысли по местам. Даже в нынешнее время за тренажерами она больше просчитывала и прокручивала в голове очередную аудиторскую проверку, чем контролировала вес и подходы.
А ещё…
Лайтнинг оглянулась на ринг. Единственное яркое световое пятно здесь падало на него. Будто подсвечивало главное сокровище этих стен. Фэррон вспомнила, как сильно пружинят пол и канаты ринга, словно окрыляя вышедшего на бой. Хотелось разбежаться и взлететь.
На ринге ей никогда не нужно было притворяться, что она спокойна, что она холодна… Держать дистанцию и скрывать свою силу или агрессию. Там ей всегда позволяли быть честной. Быть собой.
С тех пор, как она выходила на настоящий бой, кажется, прошла целая вечность. Фэррон вдруг поняла, что за эти годы тягучая смола прошлого превратилась в полудрагоценный камень воспоминаний о детстве. О той поре, когда она ещё не думала о будущем, не сожалела о прошлом, а просто жила здесь и сейчас. И это было прекрасно.
Фэррон, немного смущенная своим открытием, отвернулась. Она сделала ещё один подход к груше, вспоминая все удары, поставленные когда-то тренером. Удары коленями и ногами, верхние и нижние, удары кулаками… Она тренировалась, пока бинт не ослаб на левой руке, и костяшки не стерлись в кровь.
«Уже не так профессионально», — насмешка над собой мелькнула в голове.
Досадливо шипя, Лайтнинг стянула бинт и снова оглядела зал, чтобы дать себе передышку. Рана на руке кровоточила и саднила, поэтому Фэррон прикусила её.
Касание вызвало воспоминание о Ноктисе, как он прикасался губами к её пальцам. Лайтнинг почти прикрыла в досаде глаза. Она ведь пришла сюда, чтобы не думать больше о Кэлуме. Отвлечься хотя бы на пару часов, не вспоминать со стыдом, как снова поддалась его взгляду и напору, как сама возбуждалась, думая об их встрече.