Екатерина Неглинская – Куклы колдуна (страница 3)

– Вроде того.

– Проверил? – девица ухмыльнулась не менее ядовито, чем он сам умел это делать. – Вижу, что да. Значит, говорить будет попроще. Идём.

Она скользнула из-за дерева и скрылась за следующим. Длинные волосы густым полотном заслоняли её голую спину и ягодицы.

– Не холодно? – поинтересовался он, ловя взглядом её босые стопы.

– Нет, я же чёрная ведьма. Но спасибо за заботу, Бадвард, – она на мгновение задержала шаг и обернулась. – Меня зовут Адель.

– А вот ведьм я ещё, – охотник усмехнулся, – не видел. Ну, раз так, бессмысленно спрашивать, откуда ты знаешь моё имя.

– Схватываешь на лету. Я знаю и что вчера случилось с твоей лошадью.

– Я тоже. Она умерла. Событие века для вашего города.

– Это не мой город, – произнесла Адель с холодом в голосе. – Я даже не могу туда попасть.

– Правда? И где ты живёшь?

– В лесу. Но до моего дома тебе теперь не добраться. Он за пределами.

– За пределами чего?

– Арники и её окрестностей, из которых ты не можешь выйти.

– Объяснишь, как это происходит? Я в любом лесу ориентируюсь лучше, чем в собственном шкафу. Но тут навернул три круга около одного и того же места. И ни единого следа после себя не оставил, – он мог бы немного прибавить шаг и догнать свою проводницу, но не делал этого, позволяя ей сохранять дистанцию.

– Очень просто, – девушка повела плечами. – Город проклят. В Арнику может войти только тот, кто хоть раз убил человека. Но уже никогда не может выйти. Пути зачарованы. Сколько бы ты ни пытался, всегда будешь возвращаться к одному и тому же месту.

– А ты никогда никого не убивала, – он кивнул вдогонку своим мыслям. – Тогда что тут делаешь и почему до сих пор не ушла?

– Всё ещё мне не веришь, – мягко протянула она и остановилась около дерева, скрывая за ним свою наготу. – Мы, кстати, пришли. Видишь впереди город? На окраине у реки есть свободный дом. Он в стороне ото всех, не ошибёшься. Иди туда. Обоснуйся, наведи порядок и жди меня. Приду завтра утром, тогда и отвечу на твои вопросы. А до этого момента будь аккуратнее с горожанами и без необходимости не выходи ночью за порог.

– Я никому не верю, кроме себя, – он улыбнулся на одну сторону. – Без обид.

– Ну, тогда смотри.

Адель вышла из-за дерева и двинулась вперёд. Когда между ними оказалось несколько десятков шагов, остановилась и обернулась, уже не скрывая обнажённого крепкого тела.

Она взмахнула руками, как крыльями, поднимая их вверх. Запрокинула голову. Замерла. Несколько театрально, чем почти заставила Бадварда улыбнуться. Но сильная дрожь, прошедшая по всему её телу, мигом развеяла наметившееся веселье.

Девушка выгнулась, выставляя вверх тёмные соски тяжёлых грудей. Её колени подогнулись, тело начало оседать и словно сохнуть. Кожа провисла, сморщилась и потемнела.

По рукам и ногам девушки пошла чёрная сыпь. Сквозь неё проступили колючки. Они раскрывались веерами и превращались в перья.

Лицо Адель вытягивалось, всё заостряясь и теряя прежние черты. Пальцы ног сделались тонкими и длинными.

Она села на землю, подтянув к себе конечности и превратившись в комок перьев, который всё уменьшался, пока не достиг размеров небольшой тыквы. И вот тогда взметнулись настоящие крылья. Чёрная ворона с карканьем захлопала ими, в два взмаха поднялась в воздух. Полетела к верхушкам деревьев, набирая высоту и разнося по окрестностям пронзительный птичий крик.

Всё это длилось не больше минуты – зато одной из самых впечатляющих в жизни Бадварда. Он проводил ворону взглядом.

– Клёванный крот, – высказался охотник вслух. – Интересно, где этому учат? Это решило бы многие мои проблемы!

Дом за рекой, действительно, был в сносном для жилья состоянии. Пыль ровным слоем на полу подтверждала, что крыша цела. Двери и ставни запирались на крепкие дубовые засовы. В просторной кухне с большой печью сохранилась посуда и утварь. В спальне стояла широкая кровать и шкаф с резными дверцами, забитый мужской и женской одеждой. В пристройке оказалась небольшая баня, а подпол порадовал Бадварда коллекцией винных бутылок. Кроме них, на полках стояли банки с соленьями, но их вид не внушал доверия.

Оказаться в стороне от пустолицых горожан было приятно. Хотя стоило выглянуть в окно кухни, как Арника напоминала о себе видом на храм. Напоминала и требовала действий. Оставив дом, Бадвард отправился в город.

Он видел припорошённого мукой по самую макушку мельника, усевшегося на завалинке для отдыха. Видел работавшего на огороде фермера в заляпанной грязью одежде и изодранной шляпе из соломы. Видел темноволосую женщину, понуро согнувшуюся на лавке под цветущей грушей в одном из садов. Башмачника видно не было, но дверь в его лавку осталась открытой. А на соседней улице по-прежнему звонко стучал молот о наковальню. Туда Бадвард и направился.

Кузнец работал в одиночку. Потный, вымазанный в саже, одетый в кожаный фартук и штаны. Он остановился, увидев на пороге гостя. Отложил инструменты и направился к бочке с водой, на поверхности которой плавал деревянный черпак.

– Здорово, кузнец, – охотник шагнул под навес, погружаясь в острую смесь запахов раскалённого металла, масел и немытого тела.

Хозяин кузни молчал и смотрел хмуро.

– Я нож нашёл. Твоя работа? – Бадвард протянул находку рукоятью вперёд.

Кузнец бросил черпак обратно в бочку и вытер ладонью рот, но в его всклокоченной бороде так и остались блестеть капли воды. Приняв оружие, осмотрел его, как будто впервые видел.

– Я ковал, – согласился он басовито. – Где нашёл?

– В стойле. При таверне.

– А, – мастер покрутил нож в пальцах, проверил болтающуюся рукоять. – Могу починить и продать. Хочешь?

– Я думал, ты владельца знаешь, – соврал Бадвард.

– Нет. Тут все ножи мои.

– Тогда хочу. Сколько за работу?

– Семьдесят грошей.

Охотник достал серебряный и положил на наковальню. Кузнец кивнул.

– Завтра будет готов. Приходи, – он помедлил, отворачиваясь от гостя, – если сможешь.

Бадвард вышел из кузни и глубоко вдохнул свежий воздух. Он прикинул высоту солнца. Времени было ещё достаточно и чтобы забрать вещи из таверны, и чтобы поужинать, и чтобы подготовиться к ночи.

Лубош где-то пропадал. В зале харчевни его не было, на кухне тоже. Напоминал о хозяине только его мускусный дух, мешавшийся с острым запахом крови. Конское мясо было аккуратно сложено в миски, стол и пол вымыты.

Бадвард в последний раз бросил взгляд на то, что осталось от гнедого, и пошёл наверх. Он забрал оружие и сумку с вещами. Вспомнил, что в стойле осталась сбруя и седло. Но лошадей в городе не было, а тащить на себе всё это было бы глупо. Если дело закроется успешно, все расходы на него будут покрыты с лихвой. А если нет… Второе “если” Бадварду не нравилось.

Кубо искать не пришлось. Он устроился за прилавком в пекарне и тянул из чашки что-то горячее, парившее густыми клубами.

– С возвращением, – кивнул пекарь. – Как прогулялся по лесу?

– Неплохо. Ты, кажется, говорил что-то насчёт продуктов.

– Да, сейчас соберу тебе корзину. А вообще, лучше утром приходи. Пока хлеб горячий, – Кубо достал из-под прилавка большую ивовую плетёнку с ручкой.

– Сколько людей живёт в Арнике? – сев, Бадвард наблюдал, как пекарь кладёт свёртки внутрь корзины.

– Одиннадцать.

– Я видел куда меньше.

– Люди заняты делами. Мы тут, как ты понимаешь, несколько отрезаны от остального мира. Так что рассчитывать остаётся только на себя. К счастью, у нас есть всё необходимое. Олдрих делает муку, Ярда куёт, Берта умеет шить одежду, а Густав – обувь. Кого нам не хватало, так это охотника.

Кубо поднял взгляд от корзины. Бадвард сделал вид, что не обратил внимание на последние слова собеседника.

– И вас это не смущает? Что вы не можете отсюда уйти.

– Арника не самое плохое место, какое можно вообразить, – пекарь скупо улыбнулся. – При должном подходе здесь можно долго существовать.

– Сколько раз ты пытался уйти? – спросил охотник, понижая голос.

– Скажу тебе честно, – Кубо тоже заговорил тише. – Лучшее, что ты способен для себя сделать – заняться поисками того самого подхода, о котором я упомянул, а не пытаться убежать.

Он подвинул корзину, полную продуктов к посетителю. Бадвард забрал её со стола и направился к выходу.

– Завтра будет пирог с мясом, – сообщил ему в спину пекарь.

– Спасибо. Я пропущу.

В тот вечер луна снова взошла рано и должна была дежурить на небе до глубокой ночи. Её холодный неверный свет для многих из профессии Бадварда создавал трудности. Но ему нравился. Просто нужно было уметь его использовать.

Охотник вышел из дома ближе к полуночи, взяв с собой только ножи. Сейчас большего и не требовалось. Он тихо прошёл под козырьком здания, оставаясь в его тени, и скользнул под сень ближайших деревьев. Что бы там ни говорила ведьма и чем ни пугала, ночь была временем его работы.