Екатерина Неглинская – Куклы колдуна (страница 2)

– Не торопись, мы только начали, – возразил Бадвард, вставая на пути тавернщика. – Или у вас тут другие законы насчёт порчи чужого имущества?

– Нет, конечно, – заверил пекарь. – И мы это обсудим, но завтра. А сейчас поздновато для разбирательств.

– Паршивая попытка дать шанс этому недоноску удрать.

Кубо позволил себе сдержанную улыбку.

– Я тебе обещаю, что ни один из нас из города никуда не уйдёт, – он кивнул тавернщику.

Тот за шиворот поднял паренька, как куклу, на ноги. Вдвоём они вышли из хлева, забрав с собой и свет лампы. Их шаги стали удаляться, и в наступившей темноте Кубо приблизился к Бадварду.

– Жалко твою лошадку, но это не самая большая потеря, – проговорил он тихо. – Если придёшь утром в пекарню, решим, чем возместить.

Пекарь скользнул за своими приятелями в темноту улицы, как будто опасался, что они будут недовольны его промедлением. И Бадвард остался один, в старом хлеву, наполненном запахами прелой травы и свежей конской крови.

Подойдя, он сел на корточки рядом с замершим телом животного. Коснулся ладонью ещё тёплой морды гнедого. Присмотрелся. Крови натекло много. Ян, каким бы странным ни был, а работал ловко, вспоров коню сонную артерию.

Охотник поискал взглядом нож. Тот нашёлся чуть в стороне у сенного стога. Рукоять у него была разболтавшаяся от времени, но хорошо ложилась в ладонь. И до боли что-то напоминала. Словно он уже держал её однажды в руках.

В ту ночь Бадвард плохо спал. Ближе к полуночи поднялся сильный ветер, и старое здание таверны стонало, будто угрожая рассыпаться. Вдали завывали голоса. Не то волки, не то ещё какое лесное зверьё. И сквозь дрёму охотнику казалось, что он слышит топот многих пар конских копыт.

Он проснулся на рассвете, когда небо ещё только начало розоветь. Оделся и, заперев дверь комнаты на не внушавший доверия замок, спустился в зал таверны. Там было пусто и холодно, но с кухни доносились глухие удары. Бадвард подошёл к входу и остановился.

Лубош стоял к нему спиной, и рубашка на нём промокла от пота. Драные на концах завязки фартука обозначали на его фигуре место, где под слоем пивного жира должна была скрываться талия. Хозяин работал мясницким тесаком, и со столешницы прямо на пол текли ручейки крови. Он в очередной раз с размаху опустил нож и остановился. Замер на мгновение, а потом повернулся, открывая вид на стол в мясных обрубках с гнедой лошадиной кожей.

– Я вижу, вовсю готовишь завтрак, – отметил Бадвард с сарказмом.

Тавернщик смотрел на него не мигая. По его вновь поднятой руке к локтю медленно текла с тесака кровь, пропитывая закатанный рукав грязной рубашки.

– А ты кто такой? – наконец, выдал он и вытер пот со лба, оставив на нём красный след.

Охотник скривил рот в ухмылке.

– Постоялец твой вчерашний, – напомнил он и бросил грош хозяину, уловив намёк.

Монета описала дугу и шмякнулась среди груды лошадиных кишок. Лубош даже не обратил на неё внимания, не говоря уже о попытке поймать.

– А-а-а, – протянул хозяин с видом просветлённого, – еда скоро будет.

– Я сегодня, пожалуй, подержу аскезу, – признался Бадвард, глядя, как медленно сползают со стола внутренности животного.

Тавернщик пожал плечами и вернулся к своему делу, предоставив гостю полную свободу выбора.

Охотник вышел из таверны и осмотрелся, ища взглядом печные трубы. Большинство из них бездействовало, но одна курилась дымом. Предположив, что там пекарня, Бадвард пошёл к ней и не ошибся.

Здание стояло на одной из вертлявых улочек города, в соседнем квартале от таверны. Вокруг – лишь слепые нежилые дома. Но дверь с вывеской-кренделем над ней была гостеприимно открыта. В передней находилось что-то вроде магазина. На прилавке лежали свежие булки и стояли крынки молока. Ароматно-сладко пахло выпечкой.

В глиняной миске с отбитым краем на дне сиротливо устроились три потемневшие монеты. Бадвард взял одну, желая убедиться, что не ошибся. Он видел много разных денег. В том числе, старых. Эта вышла из употребления за шестьдесят лет до его рождения, когда сменилась правящая королевская династия.

Вернув её на место, охотник обогнул прилавок и, не дожидаясь приглашения, пошёл вглубь пекарни.

Кубо работал у печи. Доставал из неё готовые буханки. Увидев посетителя, приветливо улыбнулся, как будто ждал его.

– Утро доброе! Садись, только муку смахни. Она повсюду.

– Сесть я ещё успею, – Бадвард проигнорировал предложение и привалился плечом к дверному косяку. – У тебя тут выпечки на два таких города, как ваш. И всё разберут?

– Да, у нас хлеб любят, – Кубо отвернулся к печи и заговорил сдержанно. – Вековая традиция. Каждый возьмёт несколько буханок. Так что к вечеру ничего не останется. А теперь и для тебя тоже нужно приготовить.

– Не стоит, – заверил охотник.

– Но ведь ты же останешься, – пекарь пожал плечами. – А что-то есть нужно. Кстати, под салфеткой творог, булки и варенье. Угощайся. Ты же, наверняка, не завтракал.

– Значит, не только хлеб печёшь.

– А куда деваться, нас тут не так много, чтобы делить обязанности. И, кто бы что ни думал, нам нужен наш пастух.

Он поставил лопату к печи и подошёл к столу. Сам снял салфетку, под которой оказались аккуратно расставленные миски с обещанной едой, глиняный кувшин и два стакана. Кубо наполнил один из них и сделал несколько жадных глотков.

– Весь алкоголь держит в таверне Лубош. Так что извини, кроме брусничной воды, предложить нечего. Чем богаты, как говорится.

Бадвард прищурился, глядя на собеседника, пока тот с отсутствующим видом допивал свою брусничную воду.

– Придурок, который пришёл вчера в стойло с ножом, и есть ваш пастух, – догадался он.

– Ян – неплохой парень, но совершенно не выдерживает происходящего. Ему достаётся больше всех. Тяжёлая жизнь, – поджал губы пекарь.

– Можно поискать другую.

– Нет, из этого города нельзя уехать. Никому, – Кубо отвернулся и пошёл к печи.

– Это почему?

– Арника не выпустит, – пекарь взял лопату и опёрся на неё. – Ни его, ни меня, ни теперь даже тебя. Отсюда нет выхода. Все пути будут возвращать тебя в город. Снова и снова. Так что остаться всё-таки придётся. И чтобы не мыкаться в таверне Лубоша, рекомендую тебе поискать жильё. Есть дом за рекой. Ну а чтобы как-то компенсировать тебе потерю коня, обеспечу тебя продуктами бесплатно. В общем-то, в Арнике их больше неоткуда взять.

– Город не отпускает, говоришь? – усмехнулся Бадвард.

– Да, знаю, как это звучит. И не предлагаю верить на слово. Попытай удачу. Сходи в лес. Увидишь, как далеко получится уйти. А потом вернёшься и, может быть, всё-таки согласишься выпить со мной воды.

Кубо занялся работой. Бадвард понаблюдал за резкими движениями его худого тела, на котором штаны и рубашка болтались балахоном, а потом развернулся и, не прощаясь, вышел. Сунув руки в карманы распахнутой куртки, он двинулся вниз по улице, осматривая растрескавшиеся фасады домов.

Возвращаться в таверну прямо сейчас не хотелось. Осмотреться – следовало. Но даже при дневном свете он не обнаружил ничего нового. Всё те же кривые от времени здания и заросшие бурьяном заборы. Где-то вдалеке блеял скот. На соседней улице по наковальне звонко стучал молот. Впереди на пороге дома под вывеской в форме сапога один из местных бледных оборванцев чинил ботинок. Поднял на Бадварда усталый взгляд и снова вернулся к своему занятию. Был ли он одним из игроков в кости – охотник затруднялся определить. Местные теперь все казались похожими друг на друга.

У реки Бадвард остановился. Выше по течению мельница крутила водяное колесо. Ниже – расположился небольшой дом, который выглядел куда лучше многих, что были в городе. Судя по всему, о нём говорил Кубо. А дальше начинался лес.

– Не уйду, значит, – охотник хмыкнул и быстро перешёл по мосту.

Чаща как чаща. Он увидел старые тропы, хоть и давно заросшие. Местные ими явно не пользовались. Запомнил ориентиры и не торопясь двинулся вперёд. Тихо перемещаться в городе не то же самое, что в лесу. Разные приёмы, разные навыки. Те, что имелись у Бадварда, позволяли ему лишний раз не шуметь. Хотя ходить так, как это делают егеря, он никогда не умел. Его задачей всегда было не спугнуть людей, а не животных. А с людьми совсем другая история.

Высоко в ветвях каркнула ворона. Нагло так. Протяжно.

Охотник поискал взглядом чёрное пятно птицы, но так и не нашёл. Отправился дальше, пока не обнаружил уже знакомое поваленное дерево, мимо которого недавно проходил. Остановившись, присмотрелся к земле. Его следов не было. Но он точно знал, что уже был здесь. Сменив направление, пошёл для разнообразия в другую сторону, и снова получил в спину каркающую насмешку птицы.

– Твою мать, – высказался он, в третий раз увидев всё тот же поломанный бурей ствол.

– Дорогу подсказать? – поинтересовался женский голос.

Бадвард обернулся. Из-за дуба, держась за него одной рукой, выглядывала уже знакомая ему черноволосая девица. И, судя по тому как белела сквозь распущенные пряди кожа её плеча и груди, она была голая.

Глава 2.

– Подскажи, – предложил Бадвард, разглядывая девушку.

Она держалась насмешливо. В чёрных, как уголь, глазах лукавые огоньки так и плясали. На алых губах замерла вызывающая улыбка. Тонкое запястье схватывал браслет из потёртых деревянных бусин.

– Если нагулялся, отведу обратно в Арнику, – предложила она. – Ты ведь приходил проверить, отпустит ли тебя город?