Екатерина Нечаева – На другой стороне лжи. Роман (страница 2)

Впервые за время общения с аудиторией Лидия Ивановна, предпочитавшая работать без «вмешательства в жизнь потусторонних отвлекающих предметов», включила слайды.

– Ложь – сознательное, намеренное, нравственно предосудительное искажение истины. Поименовано от глагола «лежать» и относится к этимологическому гнезду, где вызрели слова лжа, ложе, лгать и ещё ряд слов. Восходит к корню legh- (logh-). Глагол «лежать» изначально имел отношение только к человеку и означал «быть больным, слабым». Я не буду делать выводы за вас, – голос приобрёл волнующе медовые оттенки, стирая ощущение времени у каждого, кто находился в просторном бело-голубом зале с четырьмя колоннами и окнами в пол. – Двигаемся дальше. Обман – слова или действия, намеренно или ненамеренно вводящие других в заблуждение. Чаще всего обман связан с действием, ведь этимология слова исходит от «манить», увлекать за собой. Обман – это ошибка в восприятии, чаще зрительная ошибка. Есть спорное мнение, что «манна» как некая разменная монета или иллюзия, имея отношение к этой смысловой нагрузке, манит нас в мир менял и торговли, но как знать, как знать… Что не проверено, то не доказано. Пусть остаётся манящей тайной, а мы едем далее – враки или враньё, неверная или неточная передача информации, вид безобидной и бескорыстной лжи, придающей истории яркость и неординарность, в основном, с помощью приёмов приукрашивания и преувеличения. В XVIII – начале XIX веков эти словечки употреблялись в смысле «попусту болтать», «бормотать неразбериху», корень же этого слова – родственник латинскому «вербум», что означает «глагол, слово». Есть интересная версия, которая объясняет восхождение этого слова к глаголу… – Лидия Ивановна выдержала паузу, видя, как горят глаза её подопечных. Она чуть подалась вперёд, протянула в зал руку ладонью вверх, ожидая, что кто-нибудь догадается, и, словно пушинку, сдула с неё слово: – «Кипеть», «варить», создавать то, что испаряется.

– На ум так и лезет «да не кипятись ты», – баском высказал мысль сидящий во втором ряду бородатый парень в тёмно-красной тенниске.

– А ведь и точно! – воскликнул пожилой мужчина в светлом костюме. Он сидел спиной к свету, робко падающему из окна, и тень придавала его классическому греческому профилю восторженно-мистический характер. – Когда кто-то начинает говорить что-то лишнее и на эмоциях, он словно кипит изнутри, я в такие моменты спрашиваю обычно, почему человек кипятится. А теперь – внимание! Вопрос! – сделав акцент на последних словах, мужчина обернулся к сидящим: – Каким боком фраза «да не кипятись ты» имеет отношение к нашим «вракам»?

– Самое прямое! И вы верно всё подметили, мне добавить здесь нечего, – Лидия Ивановна окинула взглядом аудиторию, искренне улыбнулась. – Враньём раньше лечили, заговаривая и вселяя надежду на исцеление, от «врать, ворчать/ворочать» пошло слово «врач» – колдун, прорицатель, заклинатель. Вот вам и враки! Отсюда вопрос, а всегда ли плохо врать? Или всё-таки случаются моменты, когда враньё помогает преодолеть трудные жизненные ситуации?

Из зала посыпались примеры, когда враньё играло спасительную роль. Дошли и до Ивана Сусанина, но тут возникла заминка: он врал, лгал или обманывал? Общими усилиями пришли к выводу, что Сусанин создавал видимость, что он ведёт врагов туда, куда надо, из чего следовало, что – обманывал. Сосед парня в красной тенниске, такой же бородатый, пошутил, что народный герой был полупроводником – мол, увёл только в одну сторону. На этой фразе снова включился в разговор мужчина в светлом:

– И заметьте – он был осознанным полупроводником, потому что совершал свой подвиг продуманно, понимая, что и его ждёт верная смерть. Ах, какие примеры у нас есть в истории! Удивительные примеры!

Лидия Ивановна с восхищением посмотрела на говорящего и продолжила:

– Задумайтесь, а какое слово соответствует ситуациям, которые сегодня озвучивали вы? Посмотрите значение других слов. Ваши мысли публикуйте на своих страницах в соцсетях со ссылкой на меня, с удовольствием прокомментирую их, возможно, и подискутируем. А пока… Трёх слов хватит, а то мы с вами прозаседаемся до утра и станем прозаседавшимися.

– Лидия Ивановна, это вероломно с вашей стороны! Заманили нас в чащобу, а дальше забыли дорогу? Так же, как Иван Сусанин? – с первого ряда подскочил коренастый молодой человек, вот уже около года не пропускавший ни одной лекции кандидата филологических наук Лидии Львовны Лузгиновой, именующей себя на людях не иначе как Ивановна. – Мы требуем продолжения банкета! Так ведь, народ? – он обвёл взглядом сидящих полукругом.

Все оживились, наперебой стали просить «ещё немного сладкого». Лидия любила эти «десертные» моменты. Она смотрела на всех и видела каждого в отдельности с его проблемами, тревогами, никак не складывающимися отношениями. После вводного занятия на прошлой неделе сегодня они встретились второй раз, и впереди её и вновь набранную группу ожидало необыкновенное путешествие по бескрайним просторам русского языка, покоряя которое каждый из них, да и она сама, сделают потрясающие открытия и внутри себя, и в окружающем мире, ведь человек живёт в языке, и вне слова, вне языка себя не мыслит.

Были в новоиспечённой группе те, кто не единожды посещал её программы, и был этот крепыш, стабильно присутствующий везде, куда бы ни занесла её судьба. Всю лекцию он отмалчивался, с жадностью ловя каждое слово, а в конце подначивал народ на «продолжение банкета». Возможно, кто-то думал, что это свой, подсадной, заводил публику, но Лидия Ивановна удивлялась происходящему, хотя ей и самой иногда казалось, что – казачок-то засланный. Несмотря на частые контакты, она до сих пор не ведала, как его зовут, зато точно знала, что будет дальше: она расскажет ещё о парочке слов, потом к ней подойдёт кто-нибудь с вопросами, а он в это время потихоньку испарится. В следующий же раз внезапно материализуется, заняв привычное место в первом ряду, и будет впиваться в неё взглядом, дышать каждым словом, подперев подбородок кулаком и многозначительно, совсем не слышно постукивая об пол носком правого до блеска начищенного ботинка.

Зал, наполненный возгласами, напоминал улей. Лидия Ивановна подняла вверх обе руки, как бы приглашая всех сыграть с ней в ладушки. Тишина воцарилась мгновенно.

– Возможно, я не на всё смогу дать ответ, тем не менее, какие слова интересуют из перечисленных? – она включила слайд с синонимичным рядом «Ложь, обман, враньё или враки, фальсификация, брехня, вздор, лукавство…»

– Клевета!

– Ахинея!

– Буки!

– Да-да! Давайте «буки»! Не слышал такого!

– Хорошо, друзья! Ахинея – напыщенная сумбурная бессмысленная речь, – начала Лидия Ивановна, – слово заимствовано из древнегреческого, существует в застывшей фразе «нести ахинею». Занесено в русский язык семинаристами. Это одна версия. По второй – предок слова глагол «охинить», что значит «хаять, хулить, бранить, охаивать» – с переходом от оканья к аканью, по сути – унизить. Клевета пришла из старославянского, слово от глагола «клевать» (клюв), связано с его переносным значением – «дразнить, насмешничать, сплетничать». Предполагается, что также причастно к словам «клюка, крючок». Вспомните отнюдь не рыбацкое выражение «подцепить на крючок». Возможно, это выражение объединило современное понятие троллинга в интернете и троллинга как метода рыбалки, хотя между двумя этими троллингами ничего общего нет, кроме звучания. Далее. Буки – не здесь ли полёт воображения?! «Да буки это всё!» – говорили в старину, или «Аз да буки, а потом науки». До сих пор в старославянской и церковнославянской азбуке «Б» носит название «Буква». Из букв складывают слова, предложения, книги, второе древнее значение «буки» – «книга», а теперь вспомним устойчивое «надулся, как бука», что означает буквально «наполнился ненужными страницами», и (как вариант) стал буки – ненужным, никчёмным, пустым человеком, вечно спорящим о том, в чём ничего не понимает. Кстати, дощечки, на которых в древности выводили первые буквы, были буковые, и вполне возможно, что именно от дерева пошло и название. А ещё буквы напоминают букашек, кои водились во все времена. Версия сомнительная, но имеет место быть. Бука как фольклорный персонаж не имеет отношения к буквам, но, возможно, как-то повлиял на лексическую окраску одного из значений слова «буки» как обозначение некой фальши. Возьмём в пример первое значение из словаря Даля: мнимое пугало, которым воспитатели стращают детей; или – нелюдим, человек неприступный, суровый, угрюмый. Красноречивое слово «мнимое» может быть заменено «обманное, выдуманное». Этимологически можно объяснить многое, но откуда именно «буки» как синоним слова «ложь», можно только додумывать, фантазировать, воображать, что не приблизит нас к истине, а потому любая трактовка останется ложной.

***

Всё получилось так, как предполагала Лидия Ивановна. В опустевшем зале ещё дрожал голосок неуверенной в себе юной особы с пирсингом в носу, громыхали басы двоих, по всей видимости, неразлучных друзей, отрастивших то ли православные, то ли правдославные бороды, завис в каждом углу вопросительный отзвук, оставленный далеко не молодой парой, не понимающей, как жить дальше после того, как дети вылетели из гнезда, размазалось по стёклам невнятное бормотание высокомерно глядящего на всё худощавого парня лет сорока, и улетучились под потолок тонкие нотки, издаваемые нескладной девицей, стриженой лысо, но имеющей невероятный фиолетово-лиловый чуб.