Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 52)

Матушка пожала плечами.

— Такова плата.

— И ты… ты приворожила отца?

— Да.

— Почему такой приворот? На крови? Он ведь…

— Сложен в исполнении. Требует подготовки и точности. А ещё его нельзя разорвать или обратить. В отличие от прочих. Я знала, что семья прибудет на свадьбу. И знала, что матушка моя заметит приворот. И не удержится, чтобы не вмешаться. Сил у неё всяко больше. И любой другой приворот она бы развеяла. Кроме того, лёгкие имеют смысл лишь когда надо обратить на себя внимание. Завязать лёгкий узелок, из которого вырастут настоящие чувства. Но я знала, что у него — не вырастут. Как только он очнётся, от уйдёт. И да, оставив и меня, и тебя. Не думай, дорогая, что ты нужна была своему папеньке.

Ульяна и не думала. Но да, ещё одна деталь прошлой её жизни встала на своё место.

— Я хотела привязать его так, чтобы у него не было ни малейшей возможности освободиться.

— И у тебя получилось. Скажи, а ты… ты стала счастливой? После всего?

— Нет, — матушка ответила, не задумываясь. — Наоборот, всё стало только сложнее. Привороты на крови тем и опасны, что меняют не только того, кого привораживают. А вот об этом в книгах не пишут. Не предупреждают. Во всяком случае так, чтобы это предупреждение было очевидным. Там пишут, что эта связь меняет обоих. Но звучит, согласись, очень размыто. На деле же… да, твой отец меня полюбил. Так, как никто и никогда прежде. Я стала его солнцем, смыслом его жизни, как того и хотела. Вот только с любовью рос страх меня потерять. Он стал подозрителен и ревнив. То впадал в меланхолию и начинал плакать, то делался говорлив, всё рассказывал про то, как любит меня, как всё-то для меня сделает. Буквально ходил следом, не отпуская ни на мгновенье. То вдруг начинал ревновать. И порой глупо, напрочь беспричинно. Ловил взгляды, слова, придирался к тону. Устраивал сцены, выплёскивая на меня свою злость. Именно в гневе его отпускало. Он даже как будто начинал понимать, что произошло с ним что-то не то…

— Я не помню такого.

— Конечно. Ты была маленькой. И такой… вечно погружённой в себя. Как он. Ты никого-то и ничего не замечала.

И почему кажется, что Ульяна должна испытывать вину за свою детскую невнимательность. Наверное, раньше она бы и испытала. А сейчас вот лишь пожала плечами. В конце концов, она сама была ребенком. И это ей нужно было внимание родителей, а не наоборот.

— И оказалось, что это тяжело. Находится рядом с человеком, которого ты не любишь. Сначала просто не любишь. Затем он начинает раздражать тебя. Нытьём или этими бабскими истериками. Угрозами покончить с собой. Потом самим своим присутствием. Всё, что он делал, было не таким, как нужно. И меня безумно злил он. Весь. Целиком. Его запах. Манера двигаться. Говорить. Жесты. Даже то, как он пьёт чай, вытягивая губы. Уже от этого начинало тошнить.

— И почему ты терпела?

— Потому что связь, дорогая. Кровные узы. Если вдруг вздумаешь связать себя с кем-либо, помни: они — цепь, прикреплённая к двум душам. Пусть его была подчинена, а моя подчиняла, но… цепь всё равно для двоих. Ах да, выяснилось, что есть ещё один подвох, о котором вообще никто и никогда не упоминал. Помнишь, как заканчивались сказки? Мол, жили долго и счастливо, и умерли в один день? Только без долго и счастливо. Речь, конечно, не шла о днях, скорее уж стоило говорить про месяцы или годы. Но в конечном итоге он бы забрал меня.

— Но ты ведь жива!

— Какое замечательное наблюдение, — не удержалась матушка. — Да, как видишь… я нашла способ. Оказывается, при желании и от смерти можно откупиться. Просто стоит это дорого.

И замолчала.

— А… я? — Ульяна заставила себя говорить спокойно. — Ладно, отца ты не любила. Родственников тоже… но я? Почему ты так со мной?

— Как?

— Ты знаешь, матушка. Почему ты… стоило появиться кому-то близкому, как ты делала всё, чтобы разорвать эту связь. Допустим, детский сад я плохо помню. Но вот школьные времена — отлично. В третьем классе появилась Танька Салежина. Мы с ней сидели за одной партой. И она была хорошей. Она угощала меня яблоками. И резинки дарила…

— А ты взамен отдавала ей свои конфеты и ручки. Помню. А ещё она заглянула в гости и перерыла всю твою комнату, без стеснения выпрашивая то одно, то другое. И ты отдавала. Ты была такой невыносимой клушей… — матушка закатила глаза. — Потом была другая девица. Светлана, вроде бы. Тоже улыбалась в глаза, да только в разговоре постоянно выставляла тебя дурой. Нет, ты не отличалась умом, более того, порой ты бывала откровенно тупенькой, но границы же видеть надо. И эта… забыла, как её зовут, перед самым твоим выпуском перевелась?

— Анжела…

— Точно. Идиотское имя. Помнишь, ты ещё вроде бы как влюбилась. И вздыхала по вечерам. Глаза круглые, стеклянные, без тени мысли. И только сопли текут.

— Я…

— Обычная ситуация, — матушка отмахнулась от возражений. — И то, что ты этими соплями щедро с подругой делилась, тоже вполне себе обычно. А вот что она загуляла с тем парнем — уже нет. Они не были твоими друзьями. Никто из них. Друзей вообще не бывает. Есть люди, которые хотят с тебя что-то поиметь. И чем более ты беззубый, тем больше их вокруг. Они так и норовят, прицепиться и высосать до последней капли. Будут щебетать, что это ради дружбы, что ты должна помогать, уступать, терпеть, отдавать. А потом, когда помощь понадобится уже тебе, исчезнут, отговорившись личными проблемами. Вспомни, когда ты заболевала, кто-то навещал тебя? Хотя бы звонил? Нет, Улечка. Это ты, глупая, желала близости и друзей. А я… я просто оберегала тебя от ошибки.

— Ещё скажи, что делала это от большой любви.

— Нет. Любви не было. Недоумение. Потом… странное такое вот понимание. Столько мучений в беременность. Роды опять же. И в итоге что? Красное скукоженное создание, которое орёт, не замолкая ни на минуту. Благо, твой отец согласился, что тебя можно отдать нянькам… еще те сволочи. Каждая норовила влезть в мою семью. Одни прямо, другие, которые поумнее, уже старались сперва очаровать тебя, чтобы через тебя добраться до моего мужа. И знаешь, если бы я могла разорвать эту связь, я бы с радостью… я бы… отдала его первой попавшейся. Но нет. Вот и приходилось терпеть. Потом чем старше, тем более похожей на него ты становилась. Даже не во внешности дело. Это вот унылое плаксивое выражение твоего лица. Эта хныканье по любому поводу. Щенячий взгляд… господи, как я была рада, когда ты отправилась учиться.

— А ты снова вышла замуж?

— Почему бы и нет?

— Тоже приворожила?

— Нет. На сей раз всё иначе.

— Ещё скажи, что любишь его.

— Не знаю. Я забыла, что такое любовь. И в целом… но мне спокойно. Он хороший муж. Не мешает.

Ульяну передёрнуло от мысли, что она будет жить с человеком, который хороший муж именно потому, что не мешает.

— У нас ясные договорённости. И свои он соблюдает в полной мере.

— А ты?

— И я соблюдаю. Жена-ведьма весьма полезна. Зелья красоты. Или укрепляющие. Способные замедлить болезнь, с которой не справляются обычные целители. Амулеты удачи. И прочее… я помогаю решать проблемы нужных ему людей. А они — развивать его бизнес. И в благодарность за помощь, я имею всё, что только хочу. Я больше не нищая девочка из глухой деревушки. Так что да. Наш союз вполне гармоничен.

— Тогда почему ты здесь? Почему не отпустишь меня?

— Потому что ты можешь мне помочь, — спокойно ответила матушка. — Пожалуй, только ты и можешь.

— Да неужели?

— Источник отзывается на тебя. И это, конечно, довольно странно, потому что мне в своё время пришлось постараться, чтобы как-то расшевелить его. А вот ты… что-то он в тебе нашёл.

И удивление в голосе было вполне искренним.

— И что же?

— Не знаю, — матушка пожала плечами. — К тебе он ласков. Судя по виду, он даёт тебе силу и не просит ничего взамен. Но не обманывайся. Он любит играть. Сперва дать ощутить своё могущество. Потом отнять его… или не отнять, но дать столько силы, что просто-напросто не удержишь. А заодно вывернуть наизнанку, вытащить всё то… впрочем, я уже говорила. Так вот, дорогая, в своё время у меня не получилось. Скорее всего, не выйдет и у тебя. Но если вдруг… тебе откроются нити. Судьбы? Мироздания? Много красивых названий. Главное, что ты сможешь докричаться до центра мира.

— И тогда…

— Изменить то, что захочешь изменить.

— Как?

— Силой желания. И воли.

— Как просто.

— Звучит просто. На самом деле мир не любит меняться. Не по чужому приказу. И твоя воля будет противостоять его воле. Поэтому не факт, что ты выдержишь.

— И что именно я должна изменить?

— Разорви, — матушка повернулась и глянула в глаза Ульяне. — Разорви эту проклятую цепь. Пусть мертвец уходит. Пусть оставит меня в покое.

Она вскинула руки.

— Я больше не хочу… не могу слышать его! Твой отец тянет меня за собой. Он приходит снова и снова… и с каждым разом откупиться всё сложнее. Их уже не хватает надолго. А значит, и времени у меня почти не осталось. Рано или поздно, но он дотянется. Он поцелует меня! И я… я не хочу!

Матушка вдруг успокоилась и продолжила иным тоном.

— Это не потребует от тебя многого.

— Ну да, только дойти до края силы и вывернуться наизнанку.

— Ехидство? Я тоже за ним пыталась прятаться. Получилось плохо. Но до края силы тебе в любом случае придётся дойти. Даже если ты решишь отступить, источник не отпустит. Он просто плеснёт силой, а потом вытянет.