Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 51)
— Проклятье… вы… — напарник закусил губу. — Чтоб вас… он назвал вашего демона козлом!
— Ме? — козёл склонил голову и на морде его появилось выражение крайне недоумевающее.
Чтоб…
И выходит, зелье не подействовало? Или подействовало, но как-то не так? И на сей случай инструкции были однозначны. Нет, ребят жаль, конечно. Но они видели и напарника, и Пигалёва, и значит, вариантов нет… Пигалёв сунул телефон в карман — напарник не порадуется, если он посеет трубку, и вытащил артефакт.
Глиняная бомбочка выплавит эту комнатушку. И потом пусть следствие восстанавливает, что тут произошло. Спишут на самодетонацию нелегального артефакта.
Или на сатанистов.
А ведь хотел как лучше, но… но видели же. Видели. Показания дадут. И… и теперь не отмазаться. Не сбежать. И тут или Пигалёв зачистить свидетелей, или там, наверху, зачистят Пигалёва.
Он не хотел.
Честно!
— Ме, — дверь распахнулась шире, выпуская ещё одного козла. Этот был помассивней даже, пусть и с более короткой бородой. Зато рога его загибались полукругом. В жёлтых же глазах Пигалёву померещилось неодобрение. — Бе!
Козёл мотнул головой и сделал шаг.
— Да что ты стоишь⁈ — у напарника тоже была страховка, которую он подбросил на ладони, а потом ловко кинул внутрь комнаты.
То есть, целил он туда, но глиняный шарик вдруг оказался в козлиной пасти. Сомкнулись жёлтые зубы, разламывая оболочку, и следом и она, и содержимое, исчезли в пасти козла. Но вместо того, чтобы сгинуть в огненном облаке, козёл лишь икнул, выпустив парочку искр.
— Что за… — напарник попятился, на глазах побледнев. — Бежим! Эти придурки по ходу реально демона вызвали!
Пигалёв икнул, когда тёплые губы аккуратно вынули шарик из его ладони. А потом медленно отступил на шаг. На второй. Нет. На такое он точно не подписывался!
Демоны… реально демоны!
— Стреляй! — взвыл напарник, когда козлиная морда повернулась к нему. — Стреляй, твою мать!
А сам?
Напарник рванул пистолет и…
Козёл вытянул губы трубочкой и выдохнул струю пламени…
Глава 21
Ещё кое-что о прошлом, влияющем на будущее
— В старых книгах говорили, что источник откликнется, если звать его от всего сердца, — матушка сидела, глядя строго перед собой. — Я поверила. Видишь. Я была такой же наивной и глупой, как ты. Но никто мне не говорил, что я наивная и глупая, и зря трачу время. Я обошла весь дом. Я спустилась в подвал. Тогда дом представлял собой крайне печальное зрелище. Это твой отец придал ему нынешний вид. Хотел меня порадовать.
— Ты его совсем не любила?
— Я? Знаешь, наверное, я бы хотела. Но поздно.
А ведь матушка никогда не разговаривала с Ульяной, чтобы вот так. По душам. С другой стороны, стоит ли верить, что этот разговор — по душам?
— Но лучше по порядку. Я искала источник, но не находила. Тогда… тогда я начала проводить некоторые обряды из тех, о которых не принято говорить вслух. Такое вот лицемерие. Прямого запрета на проведение их нет, но говорить не принято.
— Ты приносила жертвы?
— Жертву. Тогда мне ещё было, что предложить миру. Молодость. Красоту. Всю себя. И я отдавала, отдавала… пока он не откликнулся.
Вдох. И она задирает голову. И Ульяна тоже смотрит вверх. Небо чистое и ясное, и по нему летят вереницей гуси.
— Уже и эти проснулись… — произнесла матушка задумчиво. — Однажды я услышала зов. И поняла, что сбылось. Почти… что вот-вот… знаешь, я тогда будто болела. Такая вот лихорадка ожидания и надежды. И я побежала, как была. К нему. Я окунулась с головой в его силу, готовая принять её.
— И…
— И увидела себя. Такую ничтожную. Жалкую. Последыш, судьба которого всегда оставаться тенью матери. Источник… он показывает.
— Истину?
— Нет, глупая. Не истину. Он как кривое зеркало выхватывает все уродства твоей души, выпячивая их, раздувая до невозможных пределов. Он берет твою память и переиначивает на свой лад. Он… он как будто играет. И ты снова и снова проживаешь всё, правда, много острее, болезненней. Каждый эпизод, две трети из которых ты уже забыла. Вот конфета, которую твоя сестра схватила у тебя из-под носа, со смехом, мол, в большой семье клювом не щёлкают. Или выдранные из тетради листы, ведь им срочно нужно было на чём-то записать, а что тетрадь школьная и учитель заругает, так это ерунда. Переживу как-нибудь. Вот снисходительный взгляд, когда ты хвастаешься, что научилась заговаривать травы. И брошенная вскользь фраза, что это мило… для моего уровня. Он вытянул всё. Пустой праздник, когда никто из семьи не пришёл на школьный концерт, ведь в этот день твоя сестра сдавала экзамен на звание мастера и первую лицензию. Платье на выпускной, которое шила соседка. А ведь обещали, что мы отправимся в столицу. Я ведь даже выбрала примерные модели. Но Женька опять запил и его пришлось спасать. А сама я слишком маленькая, чтобы ехать одной. А соседка? Соседка всем шьёт. И я буду не хуже остальных. Не хуже, но и не лучше… глупые детские обиды.
Детские обиды вовсе не глупые.
У Ульяны их тоже накопилось. Там. Внутри. И они сами собой не исчезнут. Но почему-то всё равно не получалось проникнуться сочувствием.
— Он вытащил всё. Он показал мне, как мало я для них всех значу. А ещё показал, что у него, у того, кого я выбрала, никогда не было любви ко мне. То же снисходительное с лёгкой насмешкой отношение. Та же готовность принимать мои любовь и заботу, но в ответ не давать ничего. И променял он меня без малейших колебаний.
— И тогда…
— И сила ушла. Просто ушла. Как вода сквозь пальцы. Я просто-напросто не сумела удержать её. Ничего не сумела сделать. А следом стала уходить и я. Зачем жить, когда в этой жизни нет ровным счётом никакого смысла?
Но ведь матушка жива.
— Я удержалась. На самом краю. Я осталась живой и то, верно, потому что он не проснулся окончательно. Но… я лишилась.
— Силы?
— И её. А ещё — эмоций. С одной стороны — это хорошо. Это… сложно объяснить, но когда я поднялась из подвала, я рухнула в кровать и уснула. Просто уснула. Впервые за очень долгое время. И спала крепко. А когда проснулась, то мне стало всё равно. Семья? Пусть будет. Он? Больше не важен. Друзья. Близкие? Их у меня никогда не было. И ни у кого не было. Люди могут тешить себя иллюзиями, что кому-то нужны и важны, но правда в том, что нужны не они, а что-то, что они могут дать другим. Я проспала несколько дней, просыпаясь лишь для того, чтобы попить воды. Потом… потом помню, как сидела за столом и составляла план будущей своей жизни.
— А потом ты начала выполнять?
— Да, — просто ответила матушка.
— И согласно плану, ты приворожила отца?
— Я не хотела возвращаться домой. Не потому, что всё ещё обижалась или мне было больно. Нет. Я ясно осознавала, что для меня там нет места. Точнее то, которое отведут, меня не устраивало. Служить сёстрам? Перебирать травки и смешивать их для фирменных настоев? Работать в местной аптеке? Библиотеке? В банке? Где там ещё можно? И жить за гроши, сплетничая по вечерам с такими же неудачницами. Нет, это меня не привлекало. Я решила, что найду себе состоятельного мужа. Привяжу к себе. И буду счастлива. Мне тогда думалось, что я смогу запланировать и счастье.
Странно такое слышать.
И ещё страшно. Но многое становится понятным.
— Твой отец меня вполне устроил. Успешный бизнесмен. Молод. Не вызывает физического отвращения. Опять же происходит из древнего рода, следовательно, может ввести меня в высший свет.
— Зачем?
— Не знаю. Когда внутри пусто, нужно что-то, что заполнит эту пустоту. У меня появилась цель — подняться на вершину. Туда, где никто и никогда из моей семьи не бывал. Показать им, что жизнь есть и за пределами убогой деревеньки. Правда, имелась одна сложность. Источник выпил мои силы. Все, какие были. А твой отец, пусть и говорил, что влюблён, но не спешил эту любовь как-то показывать, чтобы не только на словах. Чуть позже я узнала, что у него есть и другая. И не одна… в общем, мне понадобилась помощь.
— И ты вызвала демона?
— Да, — просто ответила матушка. — Тогда мне казалось, что это единственный выход. И единственный обряд, для проведения которого не нужна сила. Только жертва.
— Ты…
— Свинья. Хватило свиньи. Их всё равно убивают на мясо. Так какая разница? И да, демон явился. Сперва он полыхал гневом, грозил испепелить меня, но я, пусть и бывшая самой слабой в семье, знала толк в ритуалах. А потом, когда гнев его схлынул, мы поговорили. И он как-то даже… странный был демон. Донельзя. Безрогий вот. Нервный какой-то. И всё переспрашивал, действительно ли я ведьма. Мы подписали договор.
— На… меня?
— Да. Я тогда уже знала, что беременна.
— А если бы родился мальчик?
— Я же ведьма, Уль. Ведьмы знают, кого ждут. Твой отец, к слову, известию не обрадовался. Я ведь сначала сказала ему. Понадеялась, что он поступит правильно. А он поморщился, сунул кредитку и приказал решить проблему. Сказал, что у него свои планы на семью. И так, что стало ясно, что я в эти планы не вхожу. Тогда я уверилась, что источник не врал. Я действительно никому не нужна.
— Ты мне была нужна!
— Глупая девочка, — матушка покачала головой. — Наивная… но как бы то ни было, демон дал мне силу.
— В обмен на меня?