Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 3)
— Глаза прикрой, — донёсся шёпот. — Не знаю, как тебе, но мне снотворного сыпанули от души…
Чтоб.
Если так, то да, ожидаемо будет, что Наум Егорович уснёт. Он последовал примеру. Лежать с закрытыми глазами было скучно, и Наум Егорович принялся мысленно перебирать родню, которую надо было разделить на ту, что получит приглашения, и на всякую иную. При этом каким-то чудом следовало сделать так, чтоб первых было не слишком много, а вторые потом не обиделись. Оно, конечно, не он этим заниматься станет, а супруга с дочерью, но чисто теоретически задача хорошая.
Щелчок замка он услышал, как и то, что дверь открылась. И человека вошедшего ощутил. Пётр? Искушение открыть глаза было огромным, но Наум Егорович заставил себя лежать неподвижно.
Лица коснулось что-то мягкое, едва ощутимое, будто тёплый ветерок лизнул.
— Ну что? Спят? — этот голос принадлежал доктору.
— Само собой. Куда они денутся-то… по дару — ноль-ноль, — а это уже Пётр.
— Ожидаемо. Хотя… Вахряков мог и сюрприза подгадить. Но если ноль, уже легче.
— И чего делать будете, док? Этот ваш… Крапивин и вправду кукушку словил.
— Не мой он, Петя, не мой… а делать? Тут всё просто. Думаешь, в медицине сильно иначе, чем в армии? Нет. Что скажут, то и будем делать.
— И чего?
— Пока велено подождать. Сон, отдых. Глядишь и прояснится сознание…
Над Наумом Егоровичем склонились. Он порадовался, что замедлил дыхание и сердцебиение, а то неудобненько бы вышло.
— А нет?
— На нет, как говорится… сам понимаешь. Не попадёт в исследовательскую группу, пойдёт в подопытную. Производство у нас тут безотходное.
Сердце ёкнуло.
А в голове почему-то засела мысль, что бабу Маню, которая супруге приходилась троюродною тёткой, никак нельзя звать. И ест много, и характер поганый, вследствие которого, что бы ты ни сделал, всё одно виноватым останешься. Вот её бы в подопытные.
Её даже не жаль.
Почти.
Глава 2
В которой встаёт вопрос отцов и детей, а также ответственности отдельно взятой ведьмы перед миром и человечеством
— А я тебе говорю, он пешку убрал! — Лёшкин голос доносился с улицы. — Вот тут вот была пешка! Клянусь, что была!
— Бе-е-е!
— Лёш, ну он же козёл. Как бы он её взял незаметно⁈ И куда бы потом дел⁈
Спор длился уже минут десять, и ни Фёдор Степанович, ни Алексей не собирались уступать друг другу. Так что партия в шахматы, начавшаяся как исключительно дружеская, рисковала затянуться.
Ульяна вздохнула и подпёрла щёку ладонью.
Как-то оно…
— Сидишь? — поинтересовалась бабушка, которая тоже устроилась на кухне. Вот откуда она взяла кресло-качалку и ещё корзинку со спицами? И спицы теперь мелькали, вытягивая сразу три разноцветных нити. И главное, как-то ведь получалось, что ложились те ровно, узорами.
— Сижу, — согласилась Ульяна, отворачиваясь от окна. — Ба, а почему ты не вмешаешься?
— Во что?
— Не знаю. В это вот всё… мы же собираемся ночью вон идти… туда, в общем… в «Синюю птицу». Человека выкрадывать будем. А ещё у Данилы проблемы…
— У всех проблемы.
— И у Лёшки… и его мать, она и вправду…
— Откуда ж мне знать-то?
— Действительно. Но остальное вот? У меня кредиты. Пусть пока больше никто не появлялся, но ведь придут же?
— Обязательно.
— А… ты бы могла кредиты погасить?
— Могла.
— Но не погасишь?
— А ты хочешь? — спицы остановились.
— Не знаю. Наверное. Но… если эти погасить, всплывут другие, так?
— Скорее всего, — Антонина Васильевна кивнула, подтверждая собственные Ульяны догадки.
— И тогда получается, что гасить их смысла никакого нет. Этак можно любое состояние отдать, а всё равно с долгами остаться.
— Не скажи. Она ведь новой крови не получила? А старая не так и долго хранится. Так что, сколько бы твоя матушка ни взяла, повторить этот фокус у неё не выйдет. И да, детонька, я могу дать денег. У рода они есть. И у жениха твоего тоже.
— Василия?
— Василия. Попроси. Он не откажет.
Это Ульяна и сама знала, но просить категорически не хотелось. Если она попросит, то… то получится, что будет должна Василию. И уже не деньги, но что-то большее.
Как в сказке.
Отдай мне то, о чём не знаешь. И сейчас Василий ничего не требует, но он ведь всё равно демон. Как знать, когда вспомнит об этом и долгах?
— Нет, — Ульяна покачала головой. — А… как-то иначе можно?
— Можно.
— Как?
Бабушка усмехнулась.
— Сами думайте.
— Но…
— Улечка, — она поймала выскочивший было клубок и вернула в корзинку. — Детонька, я, конечно, могу всё решить. Взять и… да, не так просто, но могу. Или вот дочек позвать. Иную родню. Они придут. Но захочешь ли ты такой помощи?
— Не знаю.
Другую? Это сестёр Ляли, которые по её утверждениям куда более прекрасны? Или вот оборотней? Упырей? Ещё ведьм? Стоило представить такое, и Ульяна затрясла головой.
Нет уж.
Пока… пока всё не так и плохо. То есть плохо, но не настолько, чтобы прямо взывать о спасении.
— Род тем и хорош, что, если ты слаб, тебе помогут, поддержат и защитят. Но с другой стороны, став частью рода, ты должна будешь думать не только о себе.
— Не знаю. Я как-то никогда не была частью чего-то.
Бабушка кивнула и спицы вновь пришли в движение.
— Видите! Видите! Он опять пешку сожрал! Просто взял и проглотил! — долетело в открытое окно. — Это нечестно! Это… козлятство какое-то! Полное!