Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 18)

— А вот теперь пожелай им увидеть такой сон, чтобы они поднялись и вышли…

Куда?

Так ли важно. У каждого ведь есть своё место. И люди, спавшие до того, вдруг очнулись там, во снах, заволновались, забеспокоились. Нет, беспокойство — это лишнее. Пусть они увидят то, чего очень хотят.

Такое маленькое вот чудо.

Кто сказал, что ведьма не способна на чудеса?

А сила всё уходит. Это место, оно какое-то… неправильное, что ли? И лес здесь молчит. Там, за забором, он шумел, трещал птичьими голосами, ворчал скрипом старых деревьев и звенел, и вовсе был полон звуков и жизни.

Тут же…

Тут лес смолк.

Он тоже спит? Похоже, на то…

— Разбудить лес? — Ульяна вдруг поняла, что способна и это сделать.

— Нет. Не надо. Лес пока не трожь. Хрупко здесь всю. А вот людей подтолкни, пожалуйста, чтобы они встали и вышли, отсюда. Чтобы разбрелись по территории… все, до кого дотянешься. Если выйдет и с охраной, то и её давай.

— Чтобы тоже разбрелась?

— Да.

— Я постараюсь, — Ульяна открыла глаза. Надо же, не ошиблась. Светляки есть. Они вон забрались в дядю Женю и поэтому он сияет.

Зря бабушка боялась.

Он никому и никогда не сделал бы плохо. Это невозможно. Не для человека, в котором поселились светляки. Впрочем, Ульяне надо думать не об этом.

— Сон станет крепче, такой, чтоб ни звук, ни запах, ничего не помешало. Да будет так, — сказала она, и сила выплеснулась вместе со словом.

Правильно.

В начале было слово.

— А теперь — гулять… — лёгкое то ли прикосновение, то ли побуждение.

— Так, Уля, ты не совсем, чтобы все… — дядя Женя тряхнул головой. — Чтоб… давай, нащупай наших и вытаскивай. И это… меня тоже. Пока не уснул.

— Наших? — Ульяна обернулась. — Ой…

У стенки сидела Ляля.

И Данька тоже вон сползал на бок. Она сама не поняла, как дотянулась, убирая липкую паутину заклятья. И до Ляли.

И до… да, она и Никитку нашла, стоило только подумать, и вот, виден же. Лёшка. Тоже спит. Рядом с девушкой какой-то, в которой клубок темноты спрятался. Девушка пусть спит. Ей это нужно. А Лёшку подтолкнуть. Раз уж взялся носить девиц, то пускай носит.

Василий вот не спал.

Стоял, держал на руках сонную Эльку и оглядывался. Эльку Ульяна разбудила, а демону шепнула:

— Извини. Я не нарочно…

Тот кивнул.

Услышал? И не удивился.

— Спят усталые игрушки, — проворчал дядя Женя. — Ну в тебе и силы, племяшка…

— Я… не виновата.

— Конечно, нет. Это я не ругаюсь. Это я ворчу. Ты напарничка моего тоже освободи, пусть поработает человек, а то ж неудобно получится. У него дело. Ещё отругают потом. А он вроде ничего. Служивый.

Да. Пожалуй.

И снова вышло легко.

Но сила растекалась, а с нею и сон. Вот он коснулся других людей, которых порой было много и вместе, а порой — понемногу и отдельно, группами. Вот он заглянул в окна странного дома, от которого тоже тянуло силой. И силу эту впитал в себя.

Неприятная.

Как будто Ульяна хлебнула кофе, в который вместо сахара соли бухнули и так, от всей души. Она аж вздрогнула, до того гадостным показалось. И собственная её сила тоже вздрогнула. А та, другая, чуждая, откликнулась, чтобы тоже уснуть.

— … книжки спят, — дядя Женя потёр переносицу. — А теперь, Уль, уходи. И поспеши. Чую, вы его разбередили.

— Того, кто прячется? Нет. Он тоже уснул.

— Это он пока уснул. Тут что-то такое… не пойму. Но дразнить его — плохая идея.

— Может, тогда… — Ульяна прикусила губу. Что тогда? Убаюкать его вовек? А если он не виноват? Если там тоже кто-то живой, кому нужна помощь? И его вот заперли?

— Нет. Сперва разобраться надо бы, что тут вообще происходит.

— Это ведь опасно.

Уходить и бросать дядю Женю не хотелось.

— Ничего, племяшка. Справимся. Ты… передай там маме, что у меня всё хорошо. Отлично даже.

Ульяна кивнула.

Наум Егорович очнулся, когда из рук его вытащили девушку. Причём вытаскивал вихрастый парень слегка разбойного вида. Правда, парень при том отчаянно зевал и тряс головой, и Наум Егорович подумал, что выглядит он странно.

Потом подумал, что сам он выглядит ещё более странно.

И девицу отдал.

— Марго! — воскликнул кто-то.

И Наум Егорович повернулся, увидев престранную парочку: очередную девицу в сарафане с голубыми незабудками и тощего белесого парня с портфелем.

Белым.

И в костюме. Тоже белом.

Белыми были и остроносые туфли, что почему-то особенно возмутило.

— Вы кто? — поинтересовался Наум Егорович для порядку.

— Василий, — ответил парень, моргнув. Ресницы у него тоже точно мукой посыпанные.

— Марго! — девица подскочила к другой, спящей. — Она… что с ней?

— Понятия не имею, — Наум Егорович решил, что непонятностью больше, непонятностью меньше — это ерунда, если так-то. Начальство умное, вон даже очки носит. Пусть оно и разбирается. — Но здесь ей оставаться нельзя.

— Ясно. Лёша, неси её в автобус… Вась? Вась, что с тобой?

Глаза белобрысого налились краснотой, и сама его фигура слегка поплыла, будто плавясь под лунным светом. Впрочем, длилось это доли секунды. Парень моргнул. Тряхнул башкой и сказал:

— Кажется, мне стоит выйти за пределы действия данного энергетического поля во избежание ситуации локального конфликта.

Наум Егорович мало что понял, но рукой махнул.

— Идите, — он с трудом подавил зевок.

Спать… а он спал? Похоже… надо возвращаться, пока никто не прибежал и не начал задавать вопросы.