Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 142)

Хрипловатый голос её разнёсся по больничным коридорам, радикально, как подозревал Данила, меняя представление об интеллигентных дамах почтенного возраста.

— Но если я замечу, что ты, козлик мой безрогий, — Люцинда ласково погладила выступающий лоб второй рукой, — не то, что начинаешь гарем планировать, смотришь в неправильную сторону… Я больше проклинать не стану. И крыс призывать тоже. Я сама тебе всё лишнее оторву.

Прозвучало это мягко, ласково даже. Но отец Василия сглотнул. Да и Данила как-то.

— Наступают новые времена, — Люцинда рубашечку отпустила и воротничок поправила. — И мы обязаны соответствовать.

— Чему? — поинтересовалась матушка как-то совсем уж спокойным голосом.

— Высокому званию порядочного демона, — Люцинда ответила ей с улыбкой. — А ты, дорогая, про палача подумай. Он мне изрядно задолжал, так что не откажет в маленькой просьбе.

— Я подумаю, — пообещала матушка. — Дань, это кто?

— Демоны, — честно ответил Данила. — Знакомься. Это Василий. Он первым пришёл. Это Ульянин жених. Второй. Но бывший. Эльку ты знаешь. Ульку тоже. Это вот папа Василия и его… главный бухгалтер. Там вон Ляля.

Ляля что-то снимала, приоткрыв дверь палаты, причём в одной руке она держала телефон, а другой прижимала к боку Никиту, который вновь сменил обличье. Тот свесил лапки и изо всех сил делал вид, что умирает.

— Ляля — Улькина кузина. Она русалка, впрочем, это не важно. Значит, папа тебе признался…

— Признался. На колени встал, прощения просил.

— А ты не простила?

— А я… Я… Я хотела сказать, что всё это уже не имеет значения, что я ухожу. И развод тоже состоится, что бы он там сейчас ни придумал…

— Поверь, дорогая, развод не выход, — проявила участие Люцинда. — Разведённых в обществе не любят. То ли дела вдова. И прилично, и имущество при тебе.

При этих словах, папенька Василия подавился.

— Дорогой, — Люцинда похлопала его по спине. — Ещё рано. Мы пока не женаты.

— Я не хочу вдовой. И не думала его убивать! И покушаться не думала! Просто… Просто так обидно стало! Он ведь всегда её в пример ставил. Всегда! Она и умная. И красивая. И везде, куда ни плюнь, Милочка. И дом у неё в идеальном порядке, и дети умны да воспитаны, не шумят, не шалят.

— Ага, это потому что она им мозги промывала, вот и всё воспитание, — Данька не удержался. — Извини, мам. В общем, она менталист.

— Да? Она… и отца? — мать спросила это с такой надеждой, что появилось желание соврать.

А что?

Сказать, что да, заморочила. Зачаровала. Заставила и вынудила. И он не виноват. И отец ведь поддержит. Главное, согласовать версию. И мама будет рада. И он тоже. И заживут, как раньше, в любви и согласии.

Только… почему-то мутит, стоило это согласие представить. И Данила покачал головой:

— Нет, отца она не то, чтобы совсем заморочила. Там всё сложно. Она его не вынуждала, но и даром пользовалась.

— Он говорил, что принял её за меня. Что в тот вечер мы поругались. Я ушла. И ему показалось, что вернулась, и что мы помирились. А на самом деле не помирились… И вот… но ладно тогда, а потом? Всю жизнь он меня этой Милочкой душил. Получается… разводился бы и жил с нею. Но нет! А он всё твердил, что только меня любит, что не осознавал, не понимал, а теперь понял. Меня же прямо… прямо речь отнялась. Ну а он встаёт и давай, мол, что теперь тайн нет и он полностью готов вернуться в семью, — матушка резко выдохнула и совершенно спокойно завершила рассказ. — Тут-то мне под руку ваза и подвернулась. Фарфоровая. Девятнадцатый век. С позолотой и оленями.

— Видишь, дорогой, — Люцинда взяла демона под руку. — Хорошей женщине для мужа и фарфоровой вазы не жаль. С оленями.

— Я ему и… Бах! — это прозвучало беспомощно. — Он упал. Кровь полилась.

— Мам, погоди, я ж помню это вазу. Она маленькая совсем.

— Ваза, может, и маленькая, — произнёс отец Василия, — но рука, похоже, тяжёленькая.

— Он и упал сразу. И кровь. Столько крови. Я к нему, а он не отвечает. Только стонет. Я тебе. Потом Савельеву. Он приехал. С бригадой. Сюда вот привезли. Сказали, что операция нужна! На неё увозят. Что будут шить!

— Увезли?

— Да.

— Привезли?

— Да. Он от наркоза отходит… и я не знаю… а если он… если я ему что-то в голове повредила?

— Нечего там повреждать, — огрызнулся Данила и решительно толкнул дверь.

Отец, сидевший в кровати и очень внимательно прислушивавшийся к тому, что происходит за стенами палаты, упал на постель с жалобным стоном.

— Антоша! — матушка ворвалась следом. — Антоша, прости меня…

Стон сделался громче.

Выглядел отец, следовало признать, бледно. Он лежал, вытянув руки вдоль тело, и сипловато натужно дышал. Данила подошёл ближе.

Наклонился.

Отец приоткрыл глаз.

— Хватит притворяться, — сказал Данила. Но тот лишь громче застонал.

— Дань! Он умирает! Дань… разве ты не видишь? Целителя… надо срочно… где он…

Целитель нашёлся сразу, правда, в палату протиснуться у него получилось не сразу. А вид Люцинды вовсе ввёл в некоторый ступор. Правда, к счастью, ненадолго.

— Это… кто? — уточнил он у матушки.

— Это… Данечка. Данечку вы ведь помните?

— Помню, — согласился Савельев. — Данечку я помню. А остальные?

— А это его невеста Ульяна, её первый жених со своей новой невестой. И его родители… и там ещё девочка со шпицем.

Глаз у целителя дёрнулся.

— Прошу остаться близких родственников! — целитель встал между отцом и прочими.

Никто не шелохнулся.

— Так, вас, Мария, и Данила тоже. Остальные…

— Мы подождём снаружи, — Ульяна подтолкнула демоницу к двери. — Василий, есть смысл пройтись по клинике, раз уж вы планируете бизнес. Скажите, а у вас ортопеды имеются? Или ортодонты?

— И ортопеды, и ортодонты. Кто именно вам нужен?

— Не знаю, — ответил Василий.

— Вам прикус исправить или плоскостопие? — с бесконечным терпением произнёс целитель.

— Рога, — Василий чуть наклонил голову. — Видите, растут несимметрично.

— Это потому что они проклюнулись поздно. Он у меня позднерогий, — заявил отец Василия и в голосе его звучала гордость. — Поэтому стесняется.

Савельев моргнул, кажется, только сейчас заметив, что внешность у гостя несколько нестандартная. Потом перевёл взгляд на отца Василия.

На демоницу.

— Вы… кто?

— Демоны, — ответил Данила. — Валентин Петрович, вы только не переживайте, это хорошие демоны. Гуманистически настроенные и заинтересованные в развитии межмировых связей, в том числе в области медицины.

— А у демонов есть медицина? — поинтересовался Савельев.

— Появляется, — отец Василия осматривался. — У нас пока сильны стереотипы, которые изрядно мешают развитию данной отрасли. Однако новая политика направлена в том числе и на борьбу с предвзятым отношением к слабым и дефектным особям. Поэтому мы готовы перенимать передовой опыт человечества…

— Это… замечательно, но… позже… погодите, я сейчас вызову заместителя. Вам проведут экскурсию, а уже потом… к сожалению, я не уверен, что мы сможем помочь с рогами, но попытаемся…

Отец приоткрыл глаз.