Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 136)
— Радикальненько, — пробормотал Данила.
— Простите, — Элеонора не делала попыток освободиться. — Ваш наряд… У вас так… Принято?
— Принято? — демоница подпрыгнула и хвост её метнулся, нервно хлестнув по сапогам. — Василий! Ты видишь⁈ Видишь, что творится⁈ Даже твоя невеста пребывает в удивлении! Я кто? Я приличная женщина! Почтенная вдова! Глава бухгалтерии межмирового холдинга! А этот… Этот… Этот безрогий недоумок, пусть хаос сожрёт его печень, пусть солнце выжжет глаза, пусть пустынные крысы сожрут воплощение его мужественности! Он решил, что нам, видите ли, нужна униформа!
— Дорогая… — разлом, который с появлением демоницы не исчез, начал шириться. — Дорогая, я тебе говорил, что от меня не сбежишь!
— Я и не собиралась, идиот!
— А это уже отец, — Василий произнёс это как-то обречённо, что ли, и Эльку за спину отставил. — Пожалуйста. Я очень попрошу вас не вмешиваться в нашу беседу. Я постараюсь, чтобы она прошла по возможности конструктивно.
— Василий! — от этого голоса содрогнулась земля. И небо.
И люди.
И в общем, как-то неспокойно стало на душе, что ли. А пространство с хрустом раздалось в стороны, выпуская… чтоб, а он здоровый.
Выше человека раза в полтора. И в плечах шире. И какие-то рога, почему-то на плечах, выросты, чешуя…
Данька даже восхитился.
Неужели всё-таки существуют правильные демоны⁈
Глава 56
Кое-что о демонах, клятвах и родителях
— Василий! — голос отца, усиленный соответствующими артефактами, гремел, заставляя людей нервно сжимать оружие.
Да и сам он явно готовился ко встрече.
Парадный доспех вон подать велел, тот, который из шкуры пустынного червя, со вставками из огнекамня и искусственными рогами. Причём по моде начала века рога делали плотно, да и размер их внушал. В результате выглядел доспех весьма представительно, но вот двигаться в нём было сложновато. Поэтому, шагнув из разлома, отец и замер в позе, которую полагал в высшей степени величественной.
В старых книгах писали, что эта поза заставляла сердца смертных трепетать. Огненный меч он картинно опер на землю да так и застыл.
— Папа, — Василий выставил руку, мешая Даниле шагнуть вперёд. Не хватало ещё, чтобы тот ритуальный поединок устроил. — Папа, хватит меня позорить!
— И меня! — заявила Люцинда, окинув отца насмешливым взглядом. — А я ведь ему говорила! Выбрось это старьё! Приличные демоны такое уже не носят, так нет же ж…
— Я…
— А главное, Васенька, знаешь что? Он в него с трудом влезает!
— Я не…
— И всё почему? А потому, что повадился к нам чаи пить! Придёт! Сядет и давай… и ладно бы с собой приносил, так нет! Весь чай выхлебает, сахар сожрёт, шоколадки наши… а потом вдруг доспех стал тесноват! — Люцинда всплеснула руками. — Любой нормальный разумный демон признал бы свою неправоту. А этот? Насупится и ворчит. Мол, это не он, это низкая влажность воздуха виновата. От неё доспех усох!
— Я… хватит! Я явился, чтобы заявить права на эту женщину! И согласно древнему обычаю вызвать на поединок всякого, кто желает опротестовать эти права!
— О боже! — Люцинда картинно запрокинула руку. — За что мне это⁈ Васенька! Возвращайся! Я ведь терпела… я действительно терпела! Я была тиха и смиренна! Я ни слова не сказала, когда он решил, что бухгалтерия — это почти то же самое, что гарем…
— Так… нет! Для гарема у меня дворец!
— И когда взял за привычку хлопать девочек по заду…
— Я внимание проявлял! И заинтересованность! Мой личный консультант говорил, что для эффективной работы коллектива надо проявлять к нему личную заинтересованность!
— Я молчала, когда он часами рассказывал о своих подвигах…
— Я налаживал контакт! Открывался. Выказывал доверие!
— Доверие⁈ А я всё это слушала! И была вежлива! Я кивала, когда мне обрисовывали, как именно и когда, и кому отрубили голову, руки или выпустили кишки. Я терпеливо сносила его пошлые намёки… и даже эту униформу!
— Во всех корпорациях носят униформу! Василий! Ты сам писал, что нам необходимо укреплять корпоротивный дух! И принять решение по единой форме!
— Но не такой же! — рявкнула Люцинда так, что люди с автоматами попятились.
— Да, но продажи возросли! На сорок три процента! И аналитики говорят, что решение удачное! Что оно успешно эксплуатирует навязанные стереотипы…
— Пап, ты вправду читал?
— А что, думаешь, я такой старый, что во всём этом разобраться не способен, — отец ткнул мечом в землю и выключил пламя. — В конце концов, я тоже вижу, что мир меняется. И как меняется. И креативный отдел со мной согласен.
— Креативный, стало быть? — Люцинда нехорошо прищурилась и переспросила нежным урчащим голосом. — Стало быть, креативный?
— Так… ты бы видел, как народ идёт! Взяли в обслуживание девочек. И им в радость в другом мире прогуляться, и люди тянутся поглазеть. По итогу мы теперь новый бренд запускаем. Женское бельё…
Василий понял, что краснеет.
Безудержно.
И что эмоции, которые вроде бы вернулись, но не сказать, чтобы с полною силой, во всяком случае особых перемен в себе Василий после купания не заметил, вдруг ожили. Если подобный термин в принципе применим к эмоциям. Кровь прилила к щекам. Ко всему организму и разом.
Колени подкосились.
И появилось иррациональное желание провалиться под землю.
— Интерес есть и немалый…
— Отец, — прозвучало очень тихо. — Давай… не здесь. Не сейчас…
— А… — тот осёкся и обвёл взглядом собравшихся. — Точно. Извини. На чём я остановился? На поединке… я вызываю вас, смертные, на бой…
— Отец!
— Бесполезно, — Люцинда скрестила руки на груди. — Он упрям, как… как… как высший демон!
— Вась? — уточнил Данила. — А он… серьёзно это?
— Боюсь, что да, — Василий раздумывал, как ему поступить. Идей не было. Вот совершенно не было. Только одно лишь чувство глобальной неловкости. — Это древний обычай. Явиться в иной мир и бросить вызов местным. А когда ответят, то одолеть их бойца, отрубить ему голову, вырвать сердце и поднести это даме, тем самым доказав свою к ней любовь.
— А может, лучше цветы заказать? — предложила Элеонора. — Или шоколад? Вы любите шоколад?
— Очень, — демоница сделала шажок в сторону. — И цветы тоже! Но разве ж они услышат… если бы ты знала, милая, как это утомительно…
— Я завоюю этот мир и брошу к твоим ногам весь шоколад, который здесь найду! — пообещал отец.
— Бросать шоколад к ногам — негигиенично, — Элеонора смотрела на отца без страха. — Кроме того, зачем ей такое количество шоколада? Его сложно будет употребить до окончания срока годности…
— Именно! — поддержала Люцинда. — И опять же, фигура…
— Но…
— А главное, дорогой, знаешь, что особенно бесит⁈ Этот ваш трёп! Обещания! — Люцинда упёрла руки… в бёдра и чуть наклонилась. Почему-то Фёдор Фёдорович закашлялся, а другие, которые за ним, покраснели. — Он поёт песни о подвигах, о врагах… обещает мне тут горы шоколада! А сам⁈ Хоть бы один раз принёс! Хоть бы крохотную! Маленькую! Вот такусенькую шоколадочку!
Она свела пальцы вместе. А потом щёпотью ткнула в защитный экран доспеха, аккурат между парой декоративных рогов.
— Нет! Он только приходил и съедал! Всё! Минечкины эклеры! Маффины с кремом на эльфийских сливках! Розочка их берегла, чтобы угостить нас! А Горюшка даже прятать пыталась свои трюфеля, но нет, от этого проглота разве что спрячешь⁈ Нашёл! И сожрал! А что взамен, а?
— Отец⁈
— Я приносил! — произнёс отец возмущённо. — Это был прекрасный дар!
— Что⁈
— Голову! Я отправился в пустыню! Я провёл там семь дней…