Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 112)

— Ты.

И улыбается.

Тварь!

— Я не… я… это просто… чушь, — он отступил ещё на шаг. И обернулся. Сзади тоже стояли мертвецы. И круг их смыкался. И что им всем от него нужно?

Он ведь не убивал!

— Я не убивал! — крикнул он и снова ударил, вложив в этот удар столько силы, сколько удалось удержать. Но серая волна смерти, рождённая его волей, покатилась, готовая развеять это призрачное воинство. Но, коснувшись хрупкой женской ладони, развеялась.

— Хватит, — сказала она. — Этак мы не до рассвета, этак мы до зимы не закончим.

И мертвецы, послушные её слову, замерли. Кольцом, через которое не прорваться. Это он понимает. Собственных его сил недостаточно. Но и они в не лучшем положении. С обычным человеком они бы справились. И справлялись. Но он — дело другое.

Вот и стоят. Пялятся.

Ждут чего-то?

Чего?

Того, что он раскается?

Осознает, что натворил? И сам на себя руки наложит? Не дождутся…

— Ну? — Хозяин развеял плеть и поднял руки. — И дальше что? Я, конечно, могу и дальше героя изображать, но смысла в этом нет. Чего вам надо?

— Это не им. Это тебе, — женщина стояла за спинами мертвецов, как и те двое. Интересно, а персонал весь положили?

Лев Евгеньевич?

Вахряков со своими идиотскими схемами быстрого обогащения? Мертвы? Или просто свихнулись? Впрочем, Хозяина устроит любой вариант. Сумасшедшие показаний не дадут, мертвецы тем паче. А вот стихийный прорыв вполне себе впишется в концепцию запрещённых экспериментов безумного гения.

И следы скроет.

Конечно, остаются пациенты, но они знают не так и много. Да и… всегда можно подчистить. Мертвецом больше, мертвецом меньше.

— Я их не убивал, — повторил он спокойно. — И никого не заставлял убивать. Да, я видел, что они натворили. Справедливость? Не возьмусь судить. Может, и она. Я даже соглашусь, что они получили по заслугам. В конечном итоге я ведь никого не заставлял здесь работать. Не приставлял пистолет к голове. Не шантажировал. Нет. Просто создал условия, а дальше они сами.

Речь звучало спокойно, вот только слушатели не казались благодарными.

— Они сами сделали свой выбор. Человек ведь свободен, так? С детства учили, что свобода воли… и они пользовались этой свободой! А я… я пользовался ими. И ситуацией.

Хозяин хихикнул.

И не выдержав, рассмеялся. Он понимал, что не место и не время, но и удержаться не мог.

— Что это с ним? — поинтересовался низкий ненормальный. И тот, который с ножом, ответил:

— Крыша едет. С некромантами частенько случается.

— Так он псих?

— А ты сомневался?

— А чего они ждут?

— Так, сила-то Кащеева его бережет. Видел? И он их одолеть не может. И они его.

— Паритет, стало быть.

Что и требовалось доказать.

— Вот вам! — от радости, что предположения его подтвердились, Хозяин подпрыгнул и скрутил кукиш. И это показалось вдруг таким забавным, что он не выдержал и рассмеялся. И скрутил второй кукиш. Так двумя и ткнул в срой призраков, крикнув: — Выкусите! Нате-ка! Выкусите! Обманули дурачка на четыре кулачка…

— У некромантов вообще со стабильностью психики тяжко. Сам понимать должен. Кровь. Смерть. Страдания. Жертвоприношения. Вон. Руки по локоть в крови.

— У кого? — Хозяин резко повернулся и погрозил пальцем. — Не у меня! У меня чистые! Вот!

И растопырил ладони. Правда, на мгновенье почудилось, что они всё ещё в крови. Кровь плохо отмывается с кожи, а уж из-под ногтей выковырять…

Надо взять себя в руки.

Только они в крови.

— Нет, нет, нет… ты этого знать не можешь! Не можешь!

— Жень?

— Чего? — отозвался тот, с ножом. — Я и вправду наверняка не знаю. Но два и два сложить способен. Мальчишку он в Мексику возил. Так? И там с ним работали. Скольких людей извёл? А большая часть обрядов требует, так сказать, активного и деятельного участия. Тут уж перепоручить кому-то не выйдет.

— Он мой сын! И я должен был его спасти! Должен! — успокаиваться не получалось. Хотелось и смеяться, и плакать. И упасть на колени, молить о прощении. И горло себе перерезать.

Призраки опять?

С них станется.

— Вот. Видишь. Не отрицает.

— Всё равно ничего не докажешь! Ничего…

— Да я и не собираюсь, — тип пожал плечами. — Больно надо… лучше скажи, они тебе подсказали эту дрянь в мальчишку запихать?

— Нет. Они хотели забрать его. Сказали, что он воплощение… живое воплощение… и я обязан… исполнить волю богов… — Хозяин прикусил губу до крови. Боль немного отрезвила.

И руки дрожали.

Точно, призраки виноваты. И не отступятся. Не выпустят. Во всяком случае, он пока не видит выхода. И пробиваться… нет, не получится. Значит, надо иначе.

Как?

Сотрудничать. Пока. Временно.

— Мне отсюда не выбраться, так? — Хозяин повернулся к людям. — Или они. Или вы. Ты ведь сумеешь меня убить? Как там тебя зовут? Извини, не запомнил.

— Евгений. И да. Сумею.

— Этим вот? — Хозяин указал на клинок.

— Если понадобится.

— И всё-таки что с моим сыном?

— Забрала я его. Замучил ты, конечно, парнишку, но, думаю, справимся. Годик-другой у меня поживёт. А потом, глядишь, и к людям выходить станет.

— К людям ему нельзя. Он не справляется со своей силой.

— А ты учил его справляться? — она подняла чёрную бровь. — Запер ото всех, а потом и вовсе покалечил.

— Так… получилось.

— Слушай, а чего они всё-таки ждут? Если его тронуть не могут, то почему не расходятся? Ну… что? Наум я. Наум Егорович. Временно командированный… на задание.

Сказал и смутился.

— Не чего, а кого, — поправил его Женька. — Видишь ли, тут тоже свои нюансы. Их крови на его руках действительно нет. Хотя он и виноват. И не будь он Кощеевым сыном, этого бы хватило.

Хозяина всегда злило, когда при нём разговаривали так, будто его нет.