Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 100)

Такая тощая и несуразно вытянутая, покрытая всё той же чешуёй. И с когтями. Когти опасно отливали белизной. Но Ульяна с облегчением вцепилась в хрупкие с виду пальцы.

— Я… я сейчас потеряюсь! Что мне делать? Только не говори, что я должна успокоиться! Я и так слишком спокойна, настолько спокойна, что сейчас соглашусь стать частью этой грёбаной вселенной!

— Тогда попробуй наоборот.

Пальцы его сухие и тёплые. Чешуя как у рептилии. Ульяна как-то погладила змею, в зоопарке. Толстый ленивый питон грелся под лампой, и она помнит это ощущение… ещё одно ощущение, которое принадлежит лишь ей, Ульяне, а не миру.

И миру, конечно, тоже, но в первую очередь ей. Пусть Ульяна и часть мира, но она имеет право быть особенной частью. Немного отдельной.

— Наоборот — это как? — рука демона давала ощущение надёжности.

— Если ты ощущаешь, что испытываемые тобой эмоции аномальны, тебе нужно попробовать вызвать другие. Хотя мне сложно судить, но сугубо логически путь от обратного давно доказал свою эффективность.

— Мне захотелось тебя треснуть между рогов…

Ульяна даже обрадовалась.

Демон же склонил голову.

— Не буквально. Но… да… я… где мы?

— Это твой мир. Ты должна решить, где мы.

— То есть, я пока не могу решить, поэтому всё такое неконкретное?

— Именно.

— Источник… он…

— Тоже будет таким, как захочешь ты.

— Если я сумею?

— Да.

— А его воля… хотя… да, у него нет воли… он просто существует. Весь. И… у меня никогда не было воли.

— Ложь.

— А ещё я не уверена, что хочу… что… может, так действительно будет лучше? Для всех?

У кого она спрашивает? У демона? Демоны никогда не посоветуют хорошего. Они ведь даже в сказках только запутывают, обманывают. И с чего Ульяна взяла, что этот другой? Нет, точно такой же, как остальные. Хитрый. Коварный.

Он желает завладеть источником.

И Ульяной.

Притворяется другом.

Все притворяются.

— Уль, — белые руки обняли её, такие сильные, как капкан. И теперь не выбраться. — Не поддавайся.

Кому?

Чему?

— Сила всегда пробует на прочность. Не со зла. Просто такова природа.

— Я знаю, — говорить тяжело, потому что этот вот голос в голове нашёптывает, что вовсе не надо разговаривать. А надо стереть демона. Она сможет. Она здесь всё сможет. И… и если так, то почему бы и нет? Взять и захотеть.

И его не станет.

Проклятье ожило? Ну да. В груди. Заворочалось, заскребло суставчатыми лапами, раздирая её на клочки. И требуя немедленно сделать хоть что-то. К примеру, стереть демона.

Само воспоминание о нём.

— Я рос в мире, где небо отливало сталью, а ночью становилось чёрным, как уголь. И звёзды на нём казались проталинами. Когда я был маленьким, то думал, что это небо твёрдое, а звёзды — дыры, которые проковыряли в небосводе. И я мечтал, что однажды, когда я обрету крылья, я поднимусь и выгляну, узнаю, что там, за ним находится.

Нельзя слушать.

Демоны…

Да и люди не лучше. Бабушка? Добрая понимающая. Именно такая, какая Ульяне и нужна была. Ляля, Игорёк, Никита… она мечтала о семье? И ей подсунули воплощённую мечту. А Ульяна, глупая, и поверила.

Проклятье, подпитываемое силой источника, разрасталось. И вот уже чёрный паук оплёл сердце.

— Когда мне исполнилось пятнадцать, отец пришёл за мной. Он сказал, что пришла пора взрослеть. Мы отправились на границу Доминиона. Вселенная расширяется и растёт, и каждое мгновенье в ней рождаются новые миры. Из огня и Хаоса. Они нестабильны. И разные, все разные…

— Я не хочу тебя слушать!

— Но слушаешь.

— Я…

— Я впервые вышел вовне и вдохнул воздух, раскалённый настолько, что кожа моя стала красной, а потом покрылась чешуей.

— Как сейчас?

— Не совсем. Это была детская чешуя…

— Молочная? Как зубы?

— Вроде того…

— А она выпадает?

— Это называется линька. Честно говоря, так себе ощущения. Всё чешется страшно, кожа трескается… у нормальных демонов оно как-то легче.

— А ты не нормальный?

— Было время, когда думал, что да.

— А теперь?

— Теперь думаю, что я такой, какой есть.

— А я?

— И ты такая, какая есть.

— В голове… ты можешь продолжать рассказывать?

— Постараюсь. Тогда граница истончилась. Это как будто… представь линию горизонта. Красная земля. Воды нет, только песок и камень. Камень и песок. И песок пребывает в постоянном движении. Закрой глаза.

— Зачем? — в душе шелохнулось подозрение. А если он воспользуется слабостью? Если… возьмёт и свернет Ульяне шею?

Нет, глупость. Если бы хотел убить, мог бы сделать это давно.

И мысль успокоила. Она закрыла глаза.

— Проклятье… как от него избавиться?

— Песчинки касаются друг друга с тихим шелестом, рождая волны, одну за другой. Они, напоённые первородной энергией Хаоса, спешат прочь от разлома. И разбиваются о чёрные скалы. Но порой сила, которую несёт волна, такова, что камни трескаются. Я слышал, как гудят они от натуги, каждый на свой лад. И при зарождении бури звук завораживает. Это песня самого мира…

— Проклятье! — перебила Ульяна.

— Тогда отец оставил меня одного. Там, на границе…