Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 48)

— А…

— … однако при неправильной установке остаются микрополости, в которые попадает вода. А она, в условиях гор, имеет обыкновение…

— Маги так-то все странные, — Ошин придерживал лошадку под уздцы. — Извините, господин…

— … расширяться и тем самым увеличивать разломы, которые…

Эхо силы ощутила и я. Оно ушло вперёд, и каменная поверхность слегка вздрогнула, а потом поплыла.

— Я, правда, не уверен… — Киллиан оторвал правую руку, а вот левой то ли опирался на камень, то ли придерживал его. Под пальцами поверхность стала вовсе зыбкой.

— В чём?

— Мне кажется, что идеальная гладкость при наличии подъема создаст затруднения для лошадок. Особенно в случае снегопада или дождя…

Ну да, горка — дело хорошее, их Киллиан строил отлично. Но здесь явно будет лишней. Чувствую, местные не оценят.

— Сделай просто ровной, ладно? Или хотя бы, чтоб без откровенных там выбоин и трещин.

— А поверхность можно сохранить естественно-шершавой… и Киц, мне пропасть не нравится!

Я вытянула шею, соглашаясь, что в сумерках та выглядела довольно грозно.

— Мне тоже.

— Это небезопасно. Кто-то может упасть. Покалечится. Я сделаю бортик?

— Делай, — согласилась я. — Только постарайся, чтоб побыстрее, ладно? А то нас, наверное, заждались…

— Что тут у вас? — мрачно поинтересовался Карлуша и поскреб щёку.

Рядом икнул и спешно перекрестился Ошин, а я подумала, что впечатление братец однозначно произведёт. Интересно, он знал, что его пудра в темноте светится? А поскольку лежала она неровно, в дороге же смешалась с грязью и потом, то и свечение получалось неравномерным.

— Дорога плохая, — я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Вокруг глаз Карла образовались этакие круги из пудры, которая ещё и прозеленью отливала. На щеках с одной стороны возникли пятна и проталины, с другой — почти равномерно мерцающий слой пудры прорезали глубокие борозды.

Это Карлуша расчёсывал?

Сгорел, стало быть. Завтра вместе чесаться будем.

— А… я вот всё думаю…

— О чём?

— Пешком смешно получится. Но в то же время как-то всё-таки не солидно мне на телеге въезжать.

— И? На Скотину претендуешь?

— Нет, — он мотнул головой. Часть пудры попала на волосы, а поскольку дело клонилось к вечеру, то аккуратные локоны слегка пообвисли. И пробивающийся свет придавал причёске некоторую потустороннесть. — Я всё-таки пешком пойду. Вот как ворота покажутся, слезу и вперёд. У меня и трость имеется. Сделаю вид, что обозреваю окрестности… это вполне достойное занятие для серьёзного тэра.

— Пожалуй, — я не нашлась с ответом. — Если так-то…

В конце концов, с иными тэрами, кроме братьев и герцога, я знакома не была. Может, и вправду в свободное время они окрестности обозревают.

— Я так и подумал. Только не знаю, брать с собой Лютика или нет…

— Конечно, брать! — сказала я. — Серьёзный тэр со свинудлем произведёт куда более сильное впечатление…

Главное, чтоб его на подходе не подстрелили.

Карла, в смысле. За Лютика я волновалась куда меньше.

— Чего это с ним, господин? — шёпотом поинтересовался Ошин, когда братец отошёл.

— Да… мода такая. Столичная.

Мужик лишь головой покачал.

— Ты это, не стой, — я очнулась. — Зажигай фонари и давай, поехали… нас и вправду, небось, заждались.

А это нехорошо.

Невежливо.

Трувор вглядывался в темноту, раздумывая, стоит ли выслать кого навстречу или лучше утра подождать? И вообще, где эти клятые маги подевались? Пешком они идут, что ли?

Или заблудились?

Твою… если бы кто предупредил, когда их ждать, Трувор бы сам на станцию отправился бы, встретил, проводил. Заодно и местные при нём не полезли бы отношения выяснять.

С градоправителем решать что-то придётся.

Поганый человечишко. Гнилой. Но от него зависят поставки продовольствия, хотя… его он не поставляет, утверждая, что договора выполнены в полном объеме, а если тут чего-то нет, то это не его проблема. Это комендант не сумел распорядиться ресурсами.

Чтоб.

Голова заныла.

— От там! Глядите-ка! — мальчишка махнул рукой. — Вона! Едуть…

Эхо чужой силы докатилось до крепости.

Кто бы ни ехал, он и вправду был магом. И земля под ногами вздрогнула. Слегка. Но и этого хватило, чтобы по стене с шелестом покатились мелкие камушки. Что за…

— Огня! — рявкнул Трувор, испытывая острое желание кого-нибудь убить.

Но солдат мало, офицеров и того меньше. За спиной вот пристроился лейтенант МакКохан, который был зол и трезв. Он единственный, пожалуй, из всех, всегда был трезв.

И раздражён.

Трувор подозревал, что между двумя этими состояниями имеется связь. А может, злость происходила от вящей, с точки зрения МакКохана, несправедливости, состоявшей в отправлении его, безмерно талантливого молодого человека, на край мира. И всего-то в лейтенантской должности. Всякий раз, когда взгляд МакКохана отснавливался на Труворе, губы его кривились, будто он собирался высказать что-то этакое, презрительное.

Или уничижительное.

А может, вовсе на дуэль вызывать. Впрочем, это скорее к МакГриди, который в отличие от товарища по несчастью, трезвым бывал редко, но и не напивался до полной потери сознания. Зато не давал себе труда сдерживать скверный свой норов.

В первую неделю по прибытию всё искал, кого здесь на дуэль можно вызвать, но МакКохана не рискнул. Трувор просто пригрозил идиоту карцером, а оставшиеся офицеры из местных вызов проигнорировали, чем, кажется, окончательно разочаровали МакГриди.

Теперь он, щурясь, вглядывался в темноту и пританцовывал, явно надеясь, что молодые маги привнесут в крепость…

Земля опять содрогнулась.

И только тогда на сигнальной башне вспыхнул свет. Сперва узкий луч метнулся вправо, затем влево. Зеркала-отражатели давно нуждались в калибровке, а поворотный механизм заедал. Но вот луч расползся и лёг пятном перед воротами.

— Они что… на телегах? — тихий вопрос МакКохана нарушил общее тяжёлое молчание. — Маги? И… на телегах?

— Хрень какая-то, — МакГриди сплюнул под ноги. — Прислали… чтоб вас всех!

И добавил пару слов покрепче.

Обоз медленно выползал из темноты на освещённую дорогу. Вот почему-то замер, и от передней телеги отделилась фигура. И именно в этот момент в механизме сигнальной башни в очередной раз что-то заклинило.

Луч мигнул раз. Другой. Расползся широкой мерцающей полосой. И погас. Тьма тотчас накатила, укрывая и обоз, и людей, кроме одного…

— Творец всемогущий! — выдохнул МакГриди. — Что за…

— Мёртвый комендант! — паренек произнёс это с искренним восторгом и тонкой ноткой ужаса. А рядом кто-то из нижних чинов забормотал молитву. — Самолично! По наши души явился! Всё теперь! Конец!