Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 44)
И судя по ощущениям, не только он.
У нас лишь Киньяр к солнцу врождённый иммунитет имеет. А Киллиан, надо полагать, просто лицо шляпой прикрыл. Мы же вот оба… что сказать, у Карлуши помидорный колёр кожи просвечивал и через пудру с пылью.
У меня, чую, не лучше.
Главное, что на серьёзных магов мы походили ещё меньше, чем Лютик на свинью.
— Стоять, — тощий тип в плаще, накинутом поверх грязной формы, вырос за спиной Карлуши, одной рукой схватив того за плечо, а другой прижав к виску пистоль. — Только дёрнитесь и мозги вылетят… чай посмотрим, кто быстрее, магия или…
Свинья.
Лютик, до того сидевший на руках братца спокойно, как и положено воспитанной свинье-компаньону, повернулся к говорящему.
Вздох. Смазанное движение. И дуло пистоля оказывается в пасти Лютика. А потом раздаётся такой вот отчётливый хруст. И главное, громкий-громкий.
Звук этот заставляет Карлушу вздрогнуть…
С детства он громких звуков боится. И терпеть не может, когда его хватают, особенно грязными руками — вот тут я, каюсь, виновата, хотя и не специально получалось. А руки у грабителя чистыми не были.
И иммунитетом к выбросу тёмной силы он не обладал.
А потому качнулся и рухнул к ногам Карлуши, заставив того поморщиться.
Лютик же, вывернувшись из объятий, кувыркнулся в воздухе и приземлился на все четыре ноги, чтобы юркнуть под телегу. Спустя мгновенье раздался истошный визг:
— Уберите свинью!
— Свинудль! — поправил его Карлуша. — Это благородный свинудль…
Визг перешёл в хрип.
— Бежим! — вопль крысомордого сотряс если не горы, то окрестности. Чахоточный, словно этого и ждавший, во мгновенье ока взлетел в седло.
— Посторонись! — рявкнул он, впечатав каблуки в бока Скотины. И тот не разочаровал, сорвался с места, красивым прыжком перемахнул через последнюю телегу и растворился где-то там, вдали.
Внизу.
В общем, мы уже успели в горы забраться, а потому склон уходил вниз и весьма резко. Фигуры всадника и лошади, что ловко перескакивала с камня на камень, исчезли где-то там, в глубинах пропасти. Только преисполненный ужаса вопль повис над горами.
— Творец, спаси душу его, — Ошин перекрестился.
Меж тем громила попытался направить на нас ружьишко.
— Стоять! Не двигаться!
— Стою, — согласилась я, раздумывая, как быть. Ну, того, с покатушек, Скотина вернёт. Уж когда и в каком состоянии, дело другое, но надеюсь, что живым.
Этот, лежавший, тоже отойдёт к утру. В смысле, в себя вернётся, а не в другом.
Двое.
Трое, если считать того, которого Лютик взял. Выброса, который бывает при смерти, я не ощутила, значит, жив. Надо будет отписаться соседу, поблагодарить за животинку. Реально полезная.
Осталось решить, что с этим-то делать…
— Киньяр, а ты устав дочитал?
— Ещё не успел. Мы… обсуждали другое творчество, — покраснел он.
— То есть, что делать с дезертирами, ты не знаешь.
— В старом уставе рекомендовалось вешать на месте, но мне кажется, что эта мера несколько устарела. Тем более, что в последующих королевских указах всё-таки рекомендуется доставлять оных в расположение ближайшей военной части, чтобы передать командиру…
Чудесно.
Громила пятился. Медленно так, но с каждым шажочком удаляясь от нас. А крысомордого и вовсе рядом не ощущаю.
Непорядок.
— Киллиан, зафиксируй этого, — указала я на громилу.
— Как?
— Не знаю! Как-нибудь! Придумай, ты ж маг…
Бледная тень вынырнула из-под телеги, крутанулась, на миг превратившись в Лютика, а потом рванула по следу. И если тот, другой свин так же нюхлив, как этот, то волкам с медведями я в нашей округе сочувствую.
Ну и трюфелям тоже.
Чуть меньше, правда, чем жертвам прекрасной Анжелины.
— Придумал! — радостно воскликнул Киллиан, и ноги громилы провалились в камень, чтобы в нём застрять. — Теперь он не убежит!
Дезертир завопил и так, что у меня уши заложило. И поняв, что попался, всё-таки выстрелил.
Попытался.
В колбе зашипело, заскворчало, но огненный шар, вылетев из раструба, сперва завис перед лицом бедолаги, а потом бахнул, разлетаясь огненными брызгами.
— Это не я! — сказал Киньяр, пряча руки за спину. — Честно!
Верю.
Горы сотряс очередной вопль. В общем, как-то большего я ожидала от ограбления.
Да и в целом-то. Быстро, нагло, но на диво неорганизованно.
— Ладно… так, Киллиан, надо его как-то из камня выковырять, но так, чтобы не совсем. Чтобы сбежать не мог. Ошин, надо их сложить куда-нибудь…
— Уберите! Уберите эту погань! — крысомордый вынырнул из-за камня, чтобы рухнуть под телегу. Одежда на нём и без того не слишком целая, превратилась в клочья, а на коже появились множественные мелкие порезы…
Покусы?
Главное, что Лютик кружил тут же, то и дело выныривая то справа, то слева. И тогда зубы его грозно клацали, заставляя человека подпрыгивать. При этом голова его ударялась о дно телеги.
— И посадить, — заключила я. — Надо их куда-нибудь посадить, чтобы доставить в крепость.
Глядишь, тогда и начальство подобреет.
Матушки говорили, что начинать знакомство следует с любезности и небольшого приветственного подарка. Сдаётся мне, что этот — в самый раз будет.
Глава 21
Глава 21 Где снова речь заходит о прошлом, и немного — о женском счастье
— … и вот она мне говорит, — Персиваль сидел, оттопырив локоть, отчего поза его казалась бы глупой, если бы не выглядела столь естественной. — Я вас не знаю! А я ей так. Я, мол, прекрасная тэра, тоже вас не знаю! Но это ли не повод познакомиться ближе!
Говорил он громко.
И сразу обо всём.
Честно говоря, сперва это раздражало, а потом Даглас как-то и привык, что ли. Вот как привыкают к звону мошкары или птичьему щебету. Тем паче, что, как и птицам, Персивалю совершенно не нужен был ответ. Хватало время от времени говорить:
— Да ты что…