Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 43)

— Ничего не передавай.

— Совсем? А там это… градоначальник.

— Где?

— Ну… — мальчишка задумался над вопросом, потом махнул рукой. — В городе?

— Правильно, — если дышать глубже и спокойнее, то всё одно не помогает. Говорят, горный воздух обладает невероятною целебною силой. Но, видать, Трувор ещё недостаточно надышался. — А мы где?

— А мы тут! — радостно выпалил мальчишка. — А они там! И ничегошеньки нам не сделают! У нас стены и огнемёты!

Вообще-то Трувор имел в виду, что юрисдикции разные, и городские власти не в праве судить офицеров. Но про стены и огнемёты — это тоже хорошо.

Порой даже более доходчиво, чем про юрисдикции.

— Значит так, — Трувор осмотрелся и поморщился. Пахло в комнатушке перегаром и старыми заматеревшими за годы службы носками. Причём нельзя было сказать, чем сильнее. Поэтому сосредотачиваться получалось плохо. — Значит… маги выехали…

Каэр.

Ладно, если оставить в стороне его личную неприязнь, которая по сути является собственной Трувора фантазией, поскольку лично он никого из Каэр не встречал, то в целом это скорее плюс.

Четыре мага — это на четыре мага больше, чем есть в его распоряжении.

Да, молодых, но… может, и к лучшему?

Хотя, конечно, другие проблемы никуда не делись. И не денутся, но что-то же хорошее должно произойти. Когда-нибудь.

— Там это… ещё… — парень сунул палец в нос и вытащил длиннющую соплю. — Ух, какая…

Дурдом.

— Во! Пятеро сбегли!

Снова дезертиры? Тринадцатый иберийский, чтоб его. Гроза и слава Короны. А на деле сборище… вот даже слов подходящих не находится. Ощущение, что среди новобранцев отбор провели на самое большое отребье. И победителей собрали вместе, чтобы вручить Трувору.

Командуй, мол.

— Как? — поинтересовался Трувор без особой надежды на ответ.

— Так, через старую стену. Верёвки связали и всё.

— Когда?

— Утречком ишшо… и люди того, злыя. Говорят, что не хочут боле овёс жрать. Там это… господин… самые такие… наглючие. И хари во! — парень развёл руки шире. — Других подбивают бунтовать.

Только бунта и не хватало.

— А остальные?

— Ну так-то боятся. Вы же ж маг.

Пожалуй, именно это обстоятельство и удерживало солдат от мятежа. Но не могло удержать от бегства. Проклятье. Придётся город предупреждать, потому что дезертиры наверняка к нему пойдут. Больше всё равно идти некуда. А градоправитель не откажет себе в удовольствии пожаловаться командованию на неспособность коменданта управлять своими людьми. И будет прав, как ни печально.

— Оптограмму отправить сумеешь? — Трувор снова пнул лежащего лейтенанта, но тот на сей раз даже пошевелиться не соизволил. Только храп стал мощнее, как и выхлоп. — Сбежали пятеро. Вооружены. Опасны. Движутся к городу. При встрече — стрелять на поражение.

Он потер переносицу.

— И остальным расскажи, что и кому передаёшь. А ещё помнишь, басни рассказывал про людоловов?

— Не басни! Правда чистая! — возмутился паренек. — Туточки в горах сподвизаются! Любого спросите, он скажет! Поймают и всё, конец. Продают проклятым танерийцам! На химер!

Звучало достаточно бредово, чтобы в это можно было поверить.

— Вот так всем и рассказывай. Главное, подробно и красок не жалей.

Глядишь, кого-нибудь да остановит.

Но продовольственный вопрос надо решать. Только как, когда на складах один лишь овёс и остался, и тот, как Трувор подозревал, исключительно от недостатка времени — не успели вывезти. А долго на дроблёном овсе и самый терпеливый маг не продержится.

Охотников отправить? А где их взять, чтоб и тропы местные знали, и добыть чего-то могли, и, главное, чтобы с добытым вернулись, а не растворились в глубинах перевала.

Ладно.

Как бы там ни было, магов стоило встретить.

Телега ползла с неспешностью нормальной телеги. Чуть поскрипывала, покачивалась, порой, когда колесо попадало на камень, то и подпрыгивала, а однажды и вовсе начала крениться, но после грохнулась, вызвав новый приступ возмущения у Карлайла.

Ныть Карлуша мог упоённо.

В общем, до определённого момента ехать было скучно и я, признаюсь, задремала. Нет, вот вроде и выспалась в поезде, а всё равно.

Разбудил меня Киллиан, дёрнувший сапог.

— Обед? — уточнила я, не открывая глаз.

— Не-а… нас, кажется, грабят.

— Да⁈ — я глаза и открыла, прямо предвкушая что-то новое.

На наших землях, как я уже говорила, грабители не водились. А тут вот, выходит, есть. Граница, всё-таки.

— Я, правда, не уверен, — братец указал куда-то вперёд. — Но есть такое ощущение, что те люди в форме ведут себя не совсем правильно. Я бы сказал, что агрессивно. И вид формы заставляет думать, что они не настоящие солдаты, тогда, исключительно логически, можно предположить, что действия их имеют под собой совершенно иную подоплёку, чем обычный досмотр. Вот и я подумал, что они нас собираются ограбить.

Люди.

В форме.

Правда, грязной, покрытой таким слоем пыли, что цвет её сделался неразличим, но всё-таки военной. И при оружии.

— Вылезли! — рёв бородача, который выделялся среди прочих статью и наличием огромного ружья с алхимическим приводом, подтвердил предположения братца. — Все! Взяли и вылезли! Руки подняли!

— Киц, нам стоит подчиниться? — уточнил Киллиан. — Мне не нравится этот человек. Он меня с мысли сбил. Я хотел сочинить оду в честь нашего прибытия. И споткнулся на слове «служить», потому что в голову приходит на рифму только «дружить». А это как-то… не то. По ощущениям. И у меня почти получилось нащупать верную мысль! А тут он! И орёт.

— Сволочь, — согласилась я с немалой охотой.

И спрыгнула.

— Ишь, а говорил, что нет никого! — рядом с Ошином крутился ещё один, который не отказал себе в удовольствии отвесить мужику затрещину. — Врёт! Я тебе говорил, что врёт! Нехорошо!

Этот был мелкий, с вытянутым крысиным личиком. И вёрткий, главное.

Кучеров согнали вместе.

Ага, и Скотину отловили, вон, тощий чахоточного типа молодец держит за узду, а Скотина не вырывается, кажется, сообразив, что места новые, люди с ним незнакомые, и потому можно рассчитывать на продолжение веселья.

— Киц, а что мы будем делать? — уточнил Киллиан, выглядывая из-за моего плеча.

Понятия не имею, я как-то раньше с грабителями не сталкивалась. Вот с нежитью всё просто и понятно: видишь — бей. А люди… люди — это сложно.

— Эй вы там! Чего шепчетесь⁈ — крысомордый и нас заметил. — Шепчутся! А… а вы кто такие?

— Некроманты, — ответил Ошин с какой-то непередаваемой гордостью. — В крепость везу! Так что ты в меня пукалкой своей не тыцай! Им такие от, как ты, дерезтиры, на один зубок…

Крысолицы замер.

А здоровяк с ружьём даже шаг назад сделал. Лица их вытянулись, и работа мысли стала прямо-таки осязаема. Кого они видели?

Карлушу в запылившемся сюртуке и треуголке, что сбилась на бок. Лицо братца покрывали пятна, кое-где пыли, кое-где, как понимаю, пудры. А ещё он сгорел.