Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 49)
То записку эту точно читали.
— В докладной будет имя. Я, увы, не обратил внимания, — Слышнев развёл руками, извиняясь за этакую непредусмотрительность. — А теперь… как бы найти её.
— Поищем.
— Савелий, прошу прощения, — Слышнев указал на доску. — Стало быть, вашу… тень… добыл ваш отец?
— Да. Только тогда ещё не мою тень. И в целом, как понимаю, она не первая из добытых им. Он, повторюсь, очень неплохо ориентировался на той стороне. И в процессе охоты ни суеты, ни нервозности, ни паники. Нет, всё чётко и по плану. Разве что, они не ожидали настолько крупной добычи. Но отец был доволен. И да, тогда они обсуждали экспедицию на Север. Ту, которой не было. И Воротынцев высказывался против, а отец, наоборот, был полон решимости. Тань?
Татьяна закатила глаза к потолку, но подписала.
«Хмарь».
— Экспедиция, думаю, состоялась в последний год перед выпуском из университета. Или, на худой конец, сразу после. Хотя после отца заставили вернуться, так что… смотрите, первый год, по сути, это чтобы осмотреться, познакомиться с сокурсниками, с преподавателями. В учёбу вникнуть. Понять, кто там и что. И к ним тоже приглядывались. Второй… возможно, тогда и началось сближение. Дружба с Воротынцевым, работа в лаборатории и прочее всё… третий и четвертый — это серьёзнее. Вот…
Я огляделся.
Слушают.
И на доску смотрят. А мне она теперь ерундой кажется. Ну что за… кому она вообще нужна, доска? Развёл тут прогресс на пустом месте.
— Есть смысл, — Слышнев заполнил возникшую паузу. — Даже с той точки зрения, что создать что-либо непросто. А уж что-то работающее и работающее стабильно, и вовсе. Путь от идеи до воплощения непрост.
Киваю.
Да.
Как-то так.
— Если они были уверены, что сработает и ловушка, и колба эта, и прочие ухватки, то уверенность эта не на пустом месте возникла. Вы правы, Савелий, и в том, что были иные выходы. Может, на объекты более мелкие, но были… а это время. И да, есть ещё кое-что, что подтверждает вашу теорию, — голос Слышнева был тих и спокоен.
— Что?
— Прошение, поданное Воротынцевыми на имя Государя. В канцелярии, к счастью, архивы не горели и не тонули, так что сохранилось. Ввести человека в род, Савелий, не так и просто. Да, глава рода мог принять решение своей волей, но узаконить его должен был Государь.
— То есть…
— Нина Воротынцева появилась тридцать три года тому, чтобы практически сразу выйти замуж. Тогда это сочли… скажем так, порой и самые благочестивые люди оступаются. А иные ошибки молодости обретают материальное воплощение, которое в свою очередь порой признают. И пристраивают по случаю.
— Её сочли незаконнорожденной дочкой старика? — уточнил я, а то с их привычкой плести словеса, недалеко и запутаться.
— Именно. Сам понимаешь, о подобном прямо не спрашивают. В свет она не выходила, муж погиб, Воротынцева отбыла в дальнее поместье, где и жила себе тихо, уединённо. Тут и скандала не получилось. Поговорили и забыли. Но запись осталась.
Так что Татьяна смело вывела слово.
«Экспедиция».
А Мишка застыл.
— Допиши, что тайная, — попросил я. И пояснил. — Она и вправду тайная. Илья Воротынцев упоминал, что они официально куда-то в другое место уезжали.
— Места, — Слышнев поправил меня. — Учебный план подразумевает, что артефакторы последних лет обучения постигли основы мастерства и нуждаются не только и не столько в практике, сколько в расширении кругозора. Вот университет каждый год и отправляет молодых специалистов в большую поездку. Она начинается ранней весной и порой тянется до осени. Какие-то фабрики посещают постоянно, какие-то — по предварительной договорённости. Таковые заключают не только с большими предприятиями, но и с малыми местечковыми мануфактурами, где сложилось интересное производство, или вот с мастерскими. В том числе храмовыми. Артефакторы везде нужны, а потому эту поездку многие ожидают с нетерпением. Из неё привозят идеи для выпускного экзамена, предложения о работе…
— Или духов Севера, — пробормотал я. — А кто руководит этим всем вот?..
Сомневаюсь, что толпу студентов просто так отправляют по маршруту. Нет, здесь молодых людей рано признают самостоятельными, но дело не в самостоятельности.
Это ж мероприятие.
Отчётность.
И Слышнев кивнул, подтверждая, что предположение верное.
— А вот с этим всё несколько неоднозначно. Бывает, что вся группа следует по одному маршруту, и сопровождают ещё двое-трое преподавателей. Они и за соблюдением порядка следят, и за тем, чтобы студенты не отлынивали, как оно порой бывает. Да и всякие сопутствующие проблемы решить помогают. Но бывает, что кто-то из группы приносит ходатайство. К примеру, что будет работать на семейных заводах. Или, что его приглашают, скажем, к Демидовым… — Слышнев указал на Яра, который кивнул и кратко сказал:
— Да. Порой отец зовёт.
— Обычно никто не препятствует. Люди взрослые, каждый сам понимает, что ему нужно.
— То есть, если бы Громов и Воротынцев принесли бумагу, что они отправляются куда-то там… например, на Урал, их бы отпустили?
— Вне всяких сомнений.
— А родители? Их поставили бы в известность?
— Сомневаюсь. Это как-то не принято.
Не принято.
Верю.
— То есть они сказали дома, что убывают в эту поездку, а в университете, что отбывают домой… прям как в анекдоте про одного учёного господина, который сказал жене, что будет у любовницы. А любовнице — что будет у жены…
— А сам? — поинтересовался Орлов.
— А сам в библиотеку и учиться, учиться, учиться…
Орлов захохотал, да и Яр улыбнулся. Ну да, некоторые нюансы старого анекдота пройдут мимо них, но в целом-то смысл понятен.
— Похоже, — Слышнев тоже позволил себе усмешку. — Кроме того, если вы правы и организовывал её человек, связанный с университетом, что стоило ему написать письмо родителям? Скажем, сообщить, что их отроки отправляются работать в какое-нибудь очень закрытое место? Допустим, в мастерские Соловецкого монастыря?
Логично.
А я об этом как-то и не подумал. И вправду, телефонная связь есть не везде, потому поверят. Ещё как. И для университета вторую же бумагу. Или такую же, чтоб разночтений не было.
— Любопытно другое. Подобная экспедиция потребовала бы немалых средств. Скажем, до Архангельска можно было бы добраться по железной дороге. При этом как-то ещё пришлось бы решить вопрос с подорожными, с документами. Но дальше? Надо найти и зафрахтовать корабль. Нанять проводника. Собрать припасы, повозки… — Карп Евстратович оставил ложечку и принялся загибать пальцы. — И это всё сделать двум вчерашним студентам? Это безумие.
Полное.
Два героя против всего мира только в комиксах хорошо и интересно.
— Или их было не двое, — сказал я. — Двое выжило. Но сколько уходило в эту экспедицию, мы не знаем.
— В университете информации о погибших за тот период нет, — возразил жандарм. — Это не ведомости о практике. Подобные случаи требуют вмешательства жандармерии, а в наших архивах ничего подобного нет. Так что полагаю, все студенты вернулись с практики как минимум живыми.
— Не обязательно погибли студенты, — я посмотрел на доску. — Вы правы…
Всё-таки в несколько голов думать веселее. Я ведь этот момент как-то и упустил. А ведь и вправду, отправлять пару вчерашних школяров, даже дарников, куда-то там на край мира — так себе затея. Разве что допекли они совсем. Но это скорее вариант не добыть что-то ценное, а избавиться от ненужного.
— Студенты, точнее дарники, были нужны для того, чтобы поймать духа. Думаю, принцип был тот же, что и с тенью. Но вот остальное им бы не доверили. У них бы не хватило опыта. Значит, был бы организатор. Кто-то опытный, кто-то, кто не позволил бы им самоубиться до прибытия на место.
— А потом? — Орлов подпрыгнул на месте. И Зевс, потревоженный резким этим движением, заворчал. Мол, думать надо, а не скакать.
— Потом… тут вариантов несколько. С духом, думаю, пошло всё не так гладко, как с тенью, и он мог убить местных, что проводников, что сопровождающих. Или наоборот, отец с Воротынцевым могли сами их отпустить. Скажем, не были уверены, что их эксперименты найдут понимание.
Причём совершенно справедливо, поскольку местные могли и самих экспериментаторов в сугроб закопать, подношением тому самому духу.
— Или просто устроили бы стоянку, а сами убрели в закат, духа ловить. А потом не смогли выйти. Или пошли другой дорогой, куда матушка Михаила повела… тот, кто их опекал, тоже мог и погибнуть, и свалить, осознав, что наступает полная задница…
— Савелий! — одёрнула Татьяна и нахмурилась.
— Он прав, — Карп Евстратович постучал ложечкой по столу. — Весьма подходящее описание. И да, я склонен полагать, что сопровождение не выжило. Дух зимы, шаманы… Север умеет хранить тайны. И чудо, что ваш родитель спасся.
Чудо.
Ещё какое… только как-то вот не очень с того радостно.