Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 30)

Какая мантия?

Чтоб.

В этот момент сознание раздвоилось.

— Тьма? — странные снятся сны, но как уж есть. И отклик я ощутил. Как и то, что теперь я — и она тоже. Нет, не полностью, я всё ещё человек, но где-то там, а здесь, во сне, присутствую лишь разумом.

Взглядом?

Если смотреть на мир глазами тени или что там Тьма использует, то становится очевидно, что этот мир — иной. Скалы, напоенные силой, излучали лиловое марево, а земля казалась ковром, по которому прилично так потоптались. Одни следы были бледны, почти истаяли, другие выделялись яркими мазками.

Красный.

И синий.

И насыщенный зеленый. Чуть дальше по воздуху протянулись, переплетаясь меж собой, линии силы. Впрочем слабые, и потому двигаться было лень.

— Это твой дом?

— Всё. Тут. Дальше.

Я моргнул и увидел.

Снова скалы.

Разогретые, раскалённые даже. И вовсе не гладкие, как показалось в первый момент. Здесь было место и уступам, и расщелинам, и каким-то выступам, наплывам, что вырастали над пропастью, когда, сползая в неё, протягиваясь потёками, а когда поднимаясь.

Но дело не в них.

Дело в гнезде.

Оно расположилось в… кратере? Похоже на то. Вершина горы и провал. Чёрный стеклообразный камень образует корону, внутри которой собирается синеватая, наполненная светом, жижа. А из неё выглядывают те же камни. И я откуда-то знал, что они и растут. Что они — тоже горы.

Но важнее, что жижа питала не только камень.

Я видел круглое яйцо.

И существо, что оборачивалось вокруг него, согревая теплом принесённой силы. И ждало. И уступало место Тьме, когда та возвращалась, чтобы сменить партнера.

Чтоб… Николя за эти картинки душу бы продал. Но я не он. Я просто смотрю.

Правда, картинки мелькают быстро.

Я чувствую течение времени. Восприятие очень смазанное. Дни? Ночи? Это не имеет значение. Но скорлупа трещит, выпуская создание, больше похожее на чёрную кляксу. И оно, купаясь в почти опустевшем кратере, стремительно вбирает мантией остатки жижи. И обретает плотность. А ещё в размерах увеличивается.

Очень быстро.

А когда становится больше, то пробует встать на крыло. Или на плавник? Как правильно.

Но те двое, тьма и другой, сопровождают. И помогают. Поддерживают, не позволяя упасть.

Я видел первый полёт.

И скольжение по гладкой отвесной стене. Детеныш Тьмы то и дело останавливается, чтобы подобрать и растворить обломок камня. И потом продолжает движение.

Они спускаются на равнину и уже там скользят, скрываясь в траве.

И охота… до меня долетают обрывки чувств. Предвкушение. Азарт. Погоня. Радость. Добыча… существо из тех, что я видел в пещере. В стает оно опасно, но это или отошло от племени, или отбилось. Оно пыталось спастись, швыряясь в теней камнями из пращи. И каждый снаряд окутывало пламя силы. Но один против троих?

Тьма накрыла его сверху, а когда отползла, то осталось тело, правда, блестящее, точно обслюнявленное. Нет, это я смотреть не очень хотел.

Дискавери — хороший канал, но всё-таки погружение получилось слишком уж полным.

И картинка послушно сменилась.

Снова скалы.

И равнина.

Тьма одна. Куда подевался второй? Не знаю. Но она лежит, издали наблюдая за тем, как играет в сухой траве детёныш. Он подрос и меняет формы одну за другой, словно пробуя силы.

Картина мирная.

Почти.

Она улавливает перемены раньше детеныша. Эхо силы иного мира разливается в воздухе. Оно сладко, оно манит, оно заставляет расстаться с нагретой скалой. И Тьма стряхивает остатки сонливости, потому что появляется запах.

Магии.

Чуждой, но… как объяснить? Сытный? Как… как не знаю, что. Он манит, он зовёт и не только её. Тьма осторожна. Она не спешит бросаться на этот запах. А вот детеныш, крутанувшись на месте, замирает. И по телу его идёт рябь, а оно, принимая форму ската, летит по следу. И свист Тьмы, что доносится вслед, уже не слышен.

Она срывается и сама.

И крылья-плавники расправляются, ложатся на потоки энергии. Взмах. И мощное тело спешит туда, где вот-вот произойдёт что-то нехорошее.

Она торопится.

Но всё равно опаздывает. Я слышу звук и, в отличие от Тьмы, узнаю его. Так резко и хлестко звучит выстрел. И в воздухе разворачиваются алые спирали силы. Она чужда. Но её много. И эти спирали нарушают естественное течение местных потоков. Воздух вспучивается, и плавники-крылья соскальзывают. Тьма будто в ямину ухает. И гневный крик её разносится по окрестностям.

Ей всё-таки удаётся выровнять полет.

Уйти влево, перевернувшись вверх ногами, закручивая плавники престранным образом, вытягивая и меняя тело.

Люди.

Он видит их, яркие фигуры внизу. И левая пылает алым светом силы. А правая размытая, туманная, склонилась над тем, что осталось от детеныша.

Тьма неразумна?

Не знаю.

Зверь она? Пусть так. Я не специалист. Но и звери способны испытывать боль. Я точно знаю, потому что чувствую её же. И ещё ярость.

— Берегись! — крик доносится снизу. И человек с алыми руками выплёскивает силу, но Тьма уходит выше, она скользит над этими спиралями и, раскрыв зубастую пасть, выхватывает кусок. Её крик бьёт по людям. Но те не бегут.

— Чтоб, здоровая какая…

— Ты сам хотел побольше, — голоса кажутся знакомыми, но не настолько, чтобы узнать их. Всё же здесь восприятие искажённое.

— Но не настолько же! Думаешь, возьмёт?

Она, та Тьма, не понимала смысла. Она просто запомнила эту речь, как часть картинки.

— Должно… — уверенности голосу не хватает. Но и страха нет. — Так, отступаем медленно. Никаких резких движений. Они на них реагируют. По моему сигналу закрывайся. Дай ей силы чутка, пока не убралась.

И маг ударил.

Не в тень, теперь я это понимал — рядом. И сила его выплеснулась яркими алыми каплями, заставив Тьму дёрнуться влево, чтобы подобрать несколько.

— Вот так. Отлично. Давай, поближе, чтоб наверняка…

И ещё сила.

Капли висят в воздухе, чуть ближе к магам.

Или к ловушке?

— Назад, — голос второго напряжённый, а фигура его прямо на глазах тает, будто местный воздух размывает её. Человек перехватывает руку напарника и тянет его за собой. — Давай… раз, два…