Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 79)

Даже слишком хорошо получилось. Тимоха и тварь захватил. Правда, не полностью.

— Так… а теперь что? — тихо поинтересовался я.

Некрозверюга стояла шагах в пяти, нервно озираясь и, кажется, недоумевая, отчего декорации так резко изменились. Три ноги поддерживали костяное тело, с которого продолжало что-то сыпаться, обрубок хвоста нервно подёргивался и, кажется, это подёргивание, как и отсутствие связи, заставляли тварь нервничать. Купирование переносом? Но всё же умертвие не казалось слишком уж ослабевшим. Да и не похоже было, что того и гляди развалится.

Тьма скользнула, вставая между людьми и могильником. Чёрные крылья развернулись, и из пасти донеслось низкое угрожающее шипение.

— Теперь мы с ним справимся, — произнёс Герман. — Должны.

— Должны?

— Я всё-таки только читал о подобных. К тому же мой дар имеет несколько иное приложение. И я ощущаю её довольно слабо. Но сил удержать щит хватит. А поскольку внешней подпитки у неё больше нет, то удерживать структуру долго она не сможет.

— А если огнём? — Воротынцев кривился и крутил головой. — Правда, я не очень вижу куда…

— Не стоит, — я прислушался. — Вообще силу лучше прикрыть. Тени любят магов. В смысле есть.

Повторять дважды не пришлось.

— Я её слышу, — тихо произнёс Димка. — Герман, я могу попытаться…

Тварь повернулась к нам.

И сделала шаг, чтобы замереть, когда из травы перед ней вынырнул Призрак. Он раздражённо рявкнул, предупреждая, что дальше идти не стоит.

— Слишком опасно!

— Она… она растеряна. И ей больно.

— Дима, она мёртвая! Ей не может быть больно!

— Больно. Она помнит. И сейчас плохо. Я вижу… — Димка вытянул руку, словно нащупывая что-то в воздухе. — Обрубок. Канал… дестабилизация ускоряется…

Это мы видели.

Костяная броня не просто осыпалась — сползала целыми пластами.

— Сейчас… я попробую…

Тварь сделала ещё шаг и растянулась на траве, когда подломилась передняя лапа. Удар получился гулким, а по телу могильника пробежала трещина, грозя расколоть его пополам.

— Я… убери щит, пожалуйста?

— Дим…

— Если не получится, то всё равно ведь видишь, ничего не сможет. У него критическая…

Тварь вытянулась к нам.

Теперь я получил возможность разглядеть её. Массивная башка с короткой мордой, выпуклым лбом и провалами глазниц, в которых ещё жило алое пламя. Сама поверхность неровная, потому что кости, из которых она получилась, были склеены друг с другом, вернее даже по ощущениям срослись, слились воедино. Но при всём этом не до конца.

— Да прибейте вы её наконец! — крикнул огневик, выпуская клубок пламени, за что и получил по руке от Венедикта.

— Стоять!

— Да… — мужик тотчас осёкся. — Прошу прощения, господин.

Правильно.

В этом мире им без нас не выжить.

Димка сделал шаг навстречу зверю.

И ещё один.

Тварь наблюдала за ним. В её глазах теплилась эта странная не-жизнь, которая там была враждебна, а вот здесь…

— Что он делает? — отчего-то шёпотом поинтересовался Мишка.

Его тень, соскользнув с плеча, нырнула в траву.

— Пытается взять её под контроль, — пояснил Герман. — У Дмитрия дар только развивается, и не до конца была понятна направленность, однако теперь, кажется, всё ясно.

Ага.

Мне вот не совсем. То есть суть понимаю, но… и не боится же.

— Тише, маленький… — Димка остановился в двух шагах. Рисково. Тварь, пусть и издыхает, но при желании до человека дотянется. На краю чего только не вытворишь. Димка медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на корточки. — Я тебе помогу. Если захочешь. Сейчас.

Ножик он достал из кармана.

— Михаил, — Венедикт обратился к тому, кого знал. — Могу ли я рассчитывать, что перемирие продлится и здесь? Со своей стороны клянусь не пытаться навредить тебе словом или делом, мыслью или бездействием. Ни сейчас, ни потом.

И клятва была услышана. Это понял не только я.

— С чего вдруг? — осведомился Мишка.

— Ты мог бы оставить нас там.

А он соображает.

— Чуть отойти и… эти потери списали бы на тварь.

— Да, — Мишка не стал отнекиваться. — Но… как-то это… нехорошо.

Вот и я о том же.

Если придётся прибить — прибью и плакать не стану, но скармливать перерожденному могильнику — это как-то неправильно.

Димка распорол ладонь и протянул руку к твари. Тоже медленно, очень медленно. Массивная башка поднялась и подалась навстречу.

И снова.

Клянусь, это создание прекрасно понимало, что происходит. Челюсти распахнулись, пусть это и стоило ещё нескольких осыпавшихся костяшек. Но меж игольчатых зубов показался язык, который и дотянулся до руки, снимая каплю крови.

— Вот так… давай, — Димка не дрогнул и не отвернулся.

— Нехорошо, — согласился Воротынцев. — Спасибо.

— Перемирие продлится. Я не собираюсь бросать вас тут.

Воротынцев, кажется, выдохнул с облегчением.

— Как и предъявлять права на место в семье. Но и матушку не прощу.

— Мы её не трогали. Клянусь силой.

И надо же, снова сработало.

Интересно.

— А кто? — Мишка тоже не мог не заметить.

— Не знаю. Когда всё случилось, то отец имел с ней беседу. Они договорились. Да, она должна была отправиться в монастырь, принять постриг. Но это была хорошая обитель. И ушла бы она не с пустыми руками. Мы кое-что отписывали церкви, в том числе и земли. А твоя матушка получала бы право распоряжаться доходом от вашего старого поместья. Со временем она могла бы стать игуменьей, если бы захотела.

— Хороший, — Димка переместился поближе и, присев рядом с тварью, произнёс. — Герман, а поделишься силой? Меня на стабилизацию, возможно, и не хватит.

— Пойми, мысли ведь не только у тебя возникли. Моментально поползли слухи. А это удар по репутации, которой и так досталось. Зачем такие сложности? Тем паче, что она ничего-то не требовала, не настаивала. Ты к этому времени считался погибшим.