Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 19)
Девица… была одарённой. Сила её отливала перламутровым блеском. Но при этом порой будто бы гасла, чтобы потом снова вспыхнуть. А вот Ворон всё равно казался обычным.
И странно.
Одоецкая ведь говорила, что он одарённый, что она ощутила этот вот дар. А я его в упор не видел. Тоже особенность маски? Может, он принимает и состояние человека, которого копирует?
Или Ворон опытнее и наловчился дар скрывать?
— И долго ты меня выгуливать собрался? — теперь девица позволила прорваться раздражению.
— Я ждал другого гостя.
— И вправду думал, что он сюда заявится? — фыркнула она. — У него других забот хватает, не говоря уже о том, что это будет неуместно…
— Хорошо. Я готов приехать сам. Скажи куда.
— Нет.
— Почему⁈
— Тише, — она изобразила улыбку. — Дорогой троюродный братец, держи себя в руках…
— Вы выяснили, где Агнесса?
— Её больше нет.
— Что⁈ — Ворон остановился. И резко так. Руку стряхнул, впрочем, девица была явно не из тех, от кого легко избавиться. Она спокойно сама подхватила Ворона под локоток и дёрнула. — Не здесь.
— Я…
— Ты выдохнешь и возьмёшь себя в руки, — произнесла она с улыбкой. — И не будешь пугать людей.
А и вправду на щеке Ворона проступили тёмно-вишнёвые пятна, которые стремительно расползались.
— Контроль, — голос девицы стал сух.
— Я…
— До квартиры недалеко, поэтому будь добр. Постарайся продержаться ещё немного.
— Сейчас, — он выдохнул сипло и резко. И закрыл глаза. Потом руку высвободил и заслонился руками. — Погоди…
Мы с Тьмой вглядывались в него, пристально, жадно, но нет, ни искорки силы. Это что-то другое, совершенно.
— Дыши глубже, вспомни…
— Заткнись, — сухо оборвал её Ворон. — И не мешайся. Я… сейчас.
Он стоял около минуты, и женщина нервно переминалась рядом. Она оглядывалась и видно было, что ей с трудом удаётся сдерживать раздражение. Но вот Ворон отнял ладони от лица.
Надо же.
Это настоящее? Серый, блёклый человек. Бывают такие, на которых взгляд совершенно не задерживается, настолько они невыразительны. И сейчас вот смотрю, пытаюсь запомнить, а ощущение такое, что стоит отвернуться и всё, не смогу описать.
— Да уж, — девица скривилась. — Надо было дождаться…
— Надо. Веди, — теперь уже он говорил сухо. И почему-то появилось чувство, что именно эта конкретная девица его несказанно злит.
Чем?
— Сав? — дёрнул меня Орлов.
— Чего?
— Сбитня взять?
— Возьми, — я согласился. — Только пойдём тут…
Надеюсь, что идти недалеко. И что надолго они не задержаться, всё-таки у Ворона тоже работа.
Квартира, в которую привела его девица, располагалась на втором этаже доходного дома. Был тот не сказать, чтобы роскошен, но вполне себе приличен. Она раскланялась со старушкой, что-то объяснявшей печальному дворнику, и с самим дворником. Улыбнулась выходящей из парадного даме, которую сопровождал тощий щеголоватый тип. Он придерживал даму за ручку и что-то говорил, но и нашу девицу не оставил без внимания, проводил профессионально оценивающим взглядом. И счёл недостойным внимания.
— Дорогой, — закричала девица с порога. — Смотри, кого я привела! Твой брат приехал!
Что-то они легенду забывают.
Или меняют?
Она дважды надавила на кнопку новомодного электрического звонка, потом выждала и снова нажала. И спустя мгновенье ещё дважды, так, что трель получилась длинной, заливистой.
Это у нас, кажется, не просто так квартира.
Тьма подобралась поближе.
И нырнула в узкую щель, чтобы чихнуть уже там, внутри.
— Что за… — Ворон тоже зажал нос. — Вы чего творите? Вы с ума сошли⁈
— Не ори, — оборвала его девица. — Саш! Ты дома?
— Ушёл, — из комнаты выглянул помятый тип, обряженный в одни штаны. Да и те были закатаны по колени. Подтяжки врезались в распаренную красную кожу, но типу это не мешало. — Вызвали.
— Вы… да вы ненормальные! — Ворон метнулся вглубь квартиры. — Серьёзно? Розалия! Ты-то должна понимать, насколько это опасно!
— Успокойся уже, — она упала в кресло и вытянула ноги. — Истеричка.
— Я? А ты дура! — рявкнул Ворон. — Устраивать лабораторию прямо в квартире! В жилой квартире! В центре Петербурга![2] Да ты…
— Заткнись! — девица швырнула в Ворона подушкой. — Не твоего ума дело.
— Ну да, куда уж мне, — он подушку отбил.
— Не бузи, — мужик широко зевнул и почесал пузо. — Мы ж аккуратно. Да и Сашка процесс блюдёт.
— Это, безусловно, успокаивает… а он знает?
И сейчас Ворон спрашивал явно про неизвестного Сашку.
— Многие знания, многие печали, — Роза дёрнула плечиком. — Ты, помнится, о другом поговорить хотел? Или уже не интересно? Кстати… Ян, принеси мой кофр, будь любезен.
— Чего?
— Сумку. Чёрную. У окна. Только аккуратно. Тебе просили передать, — последнее уже предназначалось Ворону.
Кофр этот Ян нёс на вытянутых руках и на лице его было такое выражение, что стало ясно — будь его воля, он бы в жизни к нему не прикоснулся. А вот Розочка взяла. Поставила на туалетный столик, сдвинув скопившиеся грязные чашки и какие-то листы.
Она прижала пальцы к широким металлическим застёжкам, и те щёлкнули.
— Вот. Он просил расходовать бережно. Возникли кое-какие… затруднения.
Коробка. Простая, деревянная. И тянет заглянуть, и прям руки чешутся отправить Тьму поближе, но нет. Она разлилась вдоль стены.
— Орлов, — я воспользовался минутой. — Там дом. И на втором этаже квартира. Сдаётся мне, что там мастерская.
— И чего мастерят?
— Бомбы.
— Серьёзно?