Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 18)
— Там от головы ничего почти не осталось, — Яр повернулся к Димке. — Твой отец приезжал. Сказал… в общем, что ничего не получится. И что пуля такая же.
Ага, то есть оружие им выдают? Вот интересно, как? Мол, вот вам сила могучая, вот задание секретное, а вот револьверчик, из которого вы застрелитесь в случае провала? И все, как один, соглашаются? Или… вот сомневаюсь. Вслух могут и согласиться, но чтоб реально найти суицидников, готовых на этакие подвиги?
Не верю.
— Отец… в общем… я ж говорил, что он слышит. Он, уже когда с Шуваловым разговаривал, то и упомянул, что там тварью пахло. В смысле, тенью. И что, скорее всего, в доктора тварь вселилась. Она и заставила… ну…
Демидов руками махнул.
А мне вот ещё момент любопытен. Вряд ли папенька при Яре вёл этакие разговоры. С другой стороны… у всех свои секреты. И вправду не стоит задавать другу вопросы, которые его точно смутят.
— И Шувалов согласился, что тянет. И что в прошлый раз он тоже ощущал что-то этакое, но смутно. Решил, что фон от пули. А потом доложили, что и Фанни… вот…
— У неё ж пистолета не было? — Орлова явно разрывало от желания что-то сделать.
— Не было. Но и в голове… в общем, Шувалов пытался, но сказал, что тут влияние, как это… выражено сильнее. Вот. И тварь ей мозги сожрала. Как-то так.
И этак.
И главное, что ничего-то нового мы и не узнали. Ну, не считая факта, что кто-то научился дрессировать тварей.
То есть к целителям добавились ещё и охотники.
Коллаборация, чтоб её.
Додумать я не успел, потому что Тьма встрепенулась.
— Егор Мстиславович! — я увидел её глазами сторожа, который спешил навстречу. — Егор Мстиславович! Там к вам пришли! Дама! Говорят, что сестрица!
[1] Реальное объявление касается катастрофы, случившейся 2 января 1915 г. Интересно, что в этой катастрофе серьёзно пострадала ближайшая подруга императрицы и большая поклонница Распутина Вырубова. По воспоминаниям Аликс, ноги Вырубовой были практически раздавлены. Имелись сомнения, что она в принципе выживет. Распутин заверил, что всё будет хорошо. И остановил кровь.
«Помню, как меня пронесли через толпу народа в Царском, и я увидела императрицу и всех великих княжон в слезах. Меня принесли в санитарный автомобиль, и императрица вскочила в него и, присев на пол, держала мою голову на коленях, а я шептала ей, что умираю» (из воспоминаний Вырубовой'
[2] Имеется в виду учебник Баранова «Книга для классного чтения, используемая для обучения родному языку в начальной школе», 1889 г., содержавший сборник текстов, которые рекомендовалось читать и разбирать на уроках. Тексты в книге довольно простые, рассчитанные на детей. Однако проблема в том, что в народные школы приходили и подростки, и взрослые люди. А крестьянам читать о том, что за птица утка или где водятся лягушки было не только не интересно, но и в целом странно.
Глава 9
Глава 9
Тёмное строгое платье, украшенное лишь аккуратным белым воротничком. Смуглая кожа и чёрные волосы, зачёсанные гладко. Волосы поблескивают, отливают будто вороньи перья.
Ворона?
Или вороница, если не та, которая сама по себе, а подруга ворона? Хороша, так-то. Нет, на первый взгляд личико обыкновенное, да и сама женщина в этом своём неказистом наряде выглядит так, что и смотреть не хочется.
Но мы с Тьмой смотрим.
И подмечаем поджатые губы, будто она крайне недовольна. Чем? Тем, что её не пропустили на территорию школы? Или тем, что ей вовсе пришлось сюда идти? Вот качает головой. Вздыхает томно. Поднимает руки, словно невзначай касаясь губ, проверяя, не стёрлась ли помада. Вытаскивает из аккуратной, пусть и не новой, сумки зеркальце. Открывает, косится на себя и снова морщится. Ей не нравится это выцветшее изображение.
Очень не нравится. И губы она кусает по привычке, но тут же себя останавливает, запоздало вспоминая, что приличные дамы себя так не ведут. А вот появление Каравайцева она спиной ощущает, не иначе.
— Егорушка! — она поворачивается, спешно роняя зеркальце в сумочку. — Егорушка… прости, что отвлекаю, я…
— Я рад тебя видеть, — он обнимает женщину. — Сестрица моя. Троюродная.
И фальшь режет уши. Её улыбка тоже кажется притворною.
— Я тебя давно уже жду. Прям испереживался весь.
— Уезжала! — они говорят это громко, не друг для друга, но для сторожа, который вот тут стоит, развесивши уши. И как знать, кому он перескажет увиденное и услышанное.
Спектакль.
Но чуется, что актёры устали до смерти.
— Прогуляемся? — предложил Ворон, разжав объятья. — Ты как, Аглаюшка?
— С превеликим удовольствием…
— А где тут кафе какое есть? Или кондитерская? Чтоб посидеть прилично? — это уже Ворон у сторожа спросил и тот, довольный, что может помочь, подкрутил ус.
— Так это… там, вот, если напрямки, то прямо, а после уж налево. И будет не ресторация, а так. Там и кофий, и еклеры дають! — произнёс он важно.
А я… я понял, что должен это услышать.
Чтоб вас…
— Орлов, — я выглянул из беседки. — Мне надо… в общем, надо. У нашего друга гостья.
— Понял. Проводить к дыре?
— Проводи. И…
— Если вдруг тебя станут искать, то придумать чего-нибудь правдоподобного?
— Скажи, что я в парке где-то. Думаю о смысле жизни и Отечестве.
Орлов фыркнул.
— Может, — Шувалов привычным жестом скрестил руки за спиной. — Тебя проводить? Не до дыры, а дальше?
— Не стоит… или…
— Вечер, — Метелька его поддержал. — А ты по форме. Мало ли что… гимназиста и побить могут.
Это да.
Драк мне точно не надо.
— Решено, — Орлов принял решение. — Дим? Я пойду? Тебе не след подставляться, а мне привычно. Да и веры, если так, тебе больше. Так что… побдишь?
— Куда я денусь. В мастерских побуду, — Шувалов потянулся. — Яр, ты, помнится, говорил, что есть мысли по основе, чтобы не из железа ковать. Что? У нас всё-таки выставка. Проекты.
Это было произнесено с лёгкой укоризной. Я даже немного усовестился, ровно настолько, чтобы пообещать:
— Вернусь и обсудим…
Выставка.
Проекты.
И Ворон, который неспешно удалялся, поддерживал под руку девицу.
— Точно. Вернёмся и сразу обсудим. И… если что, свалите на меня, — Орлов принимал решение быстро. — Я эту дыру нашёл, я и подбил… скажем, в конфетную лавку сбегать. Или ещё куда. По пути придумаем, чего говорить.
Прикрытие вполне логичное.
Ворона мы догнали.
Не мы. Тьма.
А мы, выбравшись из дыры, в которую Орлов протиснулся уже не без труда, последовали за ними, хотя и чуть в стороне. Поводок был достаточно длинным, чтобы мы не попадались на глаза.
Да и сама Тьма не приближалась.