Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 85)
И смешно.
И действительно нос зачесался.
И глаза приоткрыть тянет, подсмотреть. И дышать страшно, вдруг да сдует он эту искорку-листочек.
Прикосновение Александр ощутил. Ласковое, невесомое, будто ветер тронул. А потом тепло. А потом… щекотно? Да будто перо в нос всунули… и…
Он все-таки чихнул.
И громко так.
Где-то вверху ухнул филин, причем превозмущенно: ночью тишину блюсти надо, а не чихать тут…
– И-извини. – Александр коснулся носа.
Дышать стало легче.
А зуд… зуд ушел под кожу. И теперь чесалось уже под глазами, но он мужественно терпел. И над глазами тоже. И… и лучше бы у него фингалы дальше были!
– Ничего. Хоть не ругаешься…
– А кто ругается?
– Братья. Младшие. Говорят, что лучше они с битой мордой ходить будут, чем это вот…
В чем-то Александр их понимал. И наверное, чтобы не ляпнуть это вот, ляпнул другое:
– Так замуж за меня пойдешь?
– Дай подумать. Уехать от родного дома туда, где меня не примут, не полюбят… сперва… и в целом будет сложно?
– Издеваешься?
– Да нет. Скорее рада.
– Чему?
– Редко случается встретить человека, который честный. Выходит, нравлюсь?
– Нравишься.
– Сильно?
– Ну… нельзя сказать, что я прям голову от любви потерял.
– Говорю же, честный.
– Надо было соврать?
– Многие бы и соврали. – Аленка сидела рядом, руку протяни и коснешься. – Многие и врут. Или молчат. Или просто не думают. Как дети, когда собачку просят завести.
– Ты не собачка. И я уже коня завел.
– Ну да, коня завел, надо теперь и жену. Но хорошо, что ты понимаешь.
– Честно говоря, я уже и сам не уверен, что понимаю… Слушай, если я лягу, то ничего? Не нарушу тут, не потопчу…
– Не нарушишь и не потопчешь. Ложись. И засыпай.
– Да я как-то… просто немного устал, похоже…
Усталость пробиралась изнутри. И нельзя сказать, что была она вовсе неодолимою. Скорее обыкновенною такою. Да и время-то самое ночное, вот и тянет ненадолго глаза прикрыть.
Александр и прикрыл.
А потом Аленка запела. Тихо так, почти шепотом. И голос у нее странный, нечеловеческий, то ли ветер в ветвях заплутал, то ли вот вода бежит по руслу, трется о камни и мурлычет. То ли звезды на небе звенят. И спокойно так.
Уютно.
Будто в детстве, когда ни забот, ни тревог. И ответственность на плечи не давит, зато сны снятся волшебные и цветные, в которые так легко поверить.
Наверное, так нельзя.
Неразумно.
И на предложение не ответила… Эта мысль была, пожалуй, последней.
Глава 35
О бессоннице, эльфийских послах и эльфийских тайнах
Из хронического у меня только нехватка денег и ожидание светлого будущего.
Младший сын наследника третьей ветви дома Ясеня снова маялся бессонницей. Состояние это, когда усталое тело требует отдыха, а разум замирает на грани, было ему хорошо знакомо и даже привычно.
Давно уже не помогало ни теплое молоко, смешанное с медом.
Ни травяной отвар.
Ни даже человеческие лекарства, которые одно время приносили избавление, что во многом примиряло Калегорма и с людьми, и со странным их миром.
Мир даже пробудил интерес.
Вялый, но… он давно не испытывал интереса практически ни к чему, что весьма беспокоило Владычицу.
Лекарств хватило на пару лет.
Пару лет почти нормальной жизни. Калегорм даже начал вспоминать, каково это, быть как все. И сейчас, стоя у панорамного окна, он смотрел на огоньки внизу, пожалуй, даже завидуя людям в суете их и вечной занятости.
Правда, и зависть была такой, едва теплящейся.
Он бросил в бокал пару таблеток и пригубил. Опустился в кресло. Взял книгу. Поморщился. Все же разум, отказываясь от нормального сна, не мог работать должным образом. И потому само название вызывало приступ глухой головной боли.
А ведь сборник на редкость интересный.
Особенно дело мещанина Законского, обратившегося с жалобой на купца второй гильдии Конюхова по поводу качества купленного на ярмарке сукна…
Калегорм открыл книгу и отыскал нужную страницу. Дважды прочел абзац, понимая, что смысл прочитанного ускользает, однако сидение и безделье раздражали едва ли не больше, чем бессонница. Когда зазвонил телефон, Калегорм с облегчением отложил книгу.
– Не спишь, друг мой? – мягкий голос Владычицы был полон беспокойства. – Не потревожила ли я тебя?
– Ничуть. – Калегорм мотнул бокал, растворяя таблетки в коньяке. – Смотрю на город. Тебе надо найти кого-то на мое место. Еще год или два… больше – вряд ли.
Молчание.
Неприятная тема.
Хотя… все рано или поздно понимают, что срок пришел. И понимание это позволяет завершить дела, а потом удалиться с достоинством, не оставив после себя долгов и печали. Это и отличает Первородных от людей с их уверенностью, что жизнь будет длиться вечно.
И это тоже.
– Что ж, пока ты здесь, я прошу тебя о помощи.
– Что-то случилось?
Вялое беспокойство.
Искра интереса. Вспыхнула и угасла.
– Случилось. Кажется, мой внук… тот, в котором есть иная кровь… нашел себе деву.